Home » Молодые писатели » Виктор Власов: Белая и чёрная роза

Виктор Власов: Белая и чёрная роза

1 Comment
black white rosesОбычно на уроке географии была жуткая скукотища, Анна Сергеевна с напористостью и сердитым видом объясняла географическое положение какой-нибудь страны или города, а тут на неё будто нашло: такой доброй, интересной она стала – старенькая и маленькая, как мумий-тролль из мультика.

– Каждый из вас, ребята, вырастет и сможет уехать в Америку! В большую и великолепную страну звёзд, где раздают шоколад... Но это не главное! – она говорила тихо, широко улыбаясь, делая паузы, позволяя детям помечтать, представить яркие картины, увидеть себя на верху подсвеченной разноцветными огнями статуи Свободы, ощутить восхитительную скорость ветра, мчась на «Американских горках». – А знаете ли вы, дорогие, где сердце Америки? – учительница оглядела детей с восторгом, не мигали сквозь очки её большие голубые глаза.

В классе царила удивительная тишина, такая, что слышалось тревожное  жужжание мухи на окне.
– В Нью-Йорке! – проговорила она с придыханием, словно сама скатывалась с этих огромных горок. – А чем ещё знамениты Соединённые Штаты Америки?
Занятие превратилось в увлекательное путешествие по прежде скучной теме.

Амина сидела, правильно положив руки на парту, внимательно смотрела на учителя и как будто улыбалась: хитро были сомкнуты её губы.
– Знаю! – тихо и удовлетворённо прошептала она, подняв руку первой.
– Да? – кивнув, спросила учительница.
– Белым домом, Сафари-парком, всего не перечислишь! – встав из-за парты, довольно ответила девочка.

Света, спрятавшись за широкую спину толстяка Ваньки Плеханова, восторженно наблюдала за ней и поражалась, как это можно так правильно отвечать на каждом уроке и быть всезнающей. И математику Амина знает, и словарные слова пишет без ошибок, и делает на два урока вперёд в печатной тетради по английскому языку, и красиво поёт на музыке, и быстро бегает на физкультуре. Вот бы поехать с ней в Америку и покататься на горках!

В школе, на уроках и на переменах, подруга Амина становилась другим человеком. Мало шутила, почти не разговаривала, обращала внимание на Свету только, как Амина говорила, «по делу». Девочка будто перевоплощалась, и от прежней подруги оставались только тёмный цвет кожи, мраморно-белые зубы и сдержанная улыбка.

Красиво и гордо выделялся профиль Амины с остреньким подбородком. Чёрные волосы, чуть-чуть прикрывающие аккуратные уши, были заплетены в две косы белыми атласными ленточками. Сбоку её спокойное лицо казалось высеченным из тёмного и тёплого камня.

Взбудораживающе и долго звенел звонок. Из коридора донеслись голоса освобождённых детей. Первоклассников, второклассников.
– Я никого не отпускала, – предупредила Анна Сергеевна навязчивым тоном. – Записываем домашнее задание!

В прохладном, светлом и широком коридоре дети носились без устали, визжали, толкались, кидались мячиком-прыгунчиком. Здесь царило неистовое веселье, дико-приятное возбуждение, хотелось подражать им и чувствовать свободу полной грудью.
– Света, за мной, – поманила Амина пальцем.
– Побежали к девчонкам, смотри, они играют...

Амина посмотрела на неё разочарованно и скучающе. Этого строгого взгляда подружка боялась. Забыв про весело визжащих девочек, она пошла за Аминой.

Они зашли в единственный тихий закуток – в чёрную комнату со сломанным включателем света, где техничка набирала воду.
– Сегодня пойдём на пилораму, там есть классное место! – влажно сверкая, чёрные глаза Амины расширились, стали огромными, точно глаза русалки с картинок в учебнике чтения.
– Там ведь цыганки! – испугано бросила Света. – Побьют!
– Дам тебе флакончик духов, знаешь, какие ароматные, ими моя мама пользуется, пойдём, – вкрадчиво предложила Амина, нежно коснувшись руки подруги.
– Ладно, – согласилась Света.
– После школы через двадцать минут у колонки.

Света предвкушала, как ощутит потрясающий аромат духов Амины и станет взрослей.

Забежав из школы домой, Света бросила портфель, переоделась и вышла снова. Заканчивался май, солнце после обеда светило ярче. Ей не терпелось увидеть лучшую подругу. Амина была для неё всем: и воздухом, и пищей, и солнцем, и теплом... чем-то ошеломляющим – тем, что девочка не могла объяснить. Умная, всегда сосредоточенная, сдержанная, молчаливая в школе, Амина менялась на улице.

Большая лужа воды, разлившаяся вокруг колонки, поблёскивала на солнце. Слабо и приятно пахло сиренью и дымом далёкого костра, наверное, горевшего возле котлована...

«Как здорово бы искупаться вместе с Аминой», – подумала Света, скучая на колонке. Воробьи кричали на диких яблонях, растущих вдоль изгороди бревенчатого частного дома. Старик со звяканьем прикатил алюминиевую флягу, шумно набирал воду.
– Ждёшь кого-то? – спросил он глухо, жуя слова.
– Да, – весело ответила Света, улыбнувшись. – Подружку.
– Я тоже ждал... и дождался... отправили за водой! – прищурившись, он расхохотался писклявым старческим смехом. Рот его оказался похож на чёрную дыру, которую однажды девочка видела в фильме.

Поглядев на мощный поток воды, Света почему-то решила, что хочет кушать. Заурчало в животе, наверняка, после прогулки пойдёт к Амине домой.
– Бывай, девчушка, – старик махнул жилистой рукой и медленно покатил флягу обратно.
– До свиданья, дедушка.
black white roses aminaАмина показалась издалека, прямо от ворот светло-коричневого коттеджа, где жила с мамой и папой. Теперь на ней не было ни школьной юбки, ни бледно-синих колготок, ни алого бантика. В жёлто-фиолетовой кепке, оранжевой футболке и джинсовых шортах она неторопливо шла по обочине грязной дороги. У неё на груди лежала смоляная коса, заплетённая ярко-зелёной лентой. Выскочив из соседних домов, к ней присоединились две шумные девчонки. Маша и Айгуль. Они из параллели. Но не сказать, что их общество Света одобряла. Когда девочки гуляли вместе, Амина слушала не только её, но их тоже, а это иногда раздражало и обижало. Нахмурившись, Света наблюдала их приближение с тайной ревностью. Маша, забегая вперёд, сосредоточенно выдувала большие мыльные пузыри. Медленно опускаясь на грудь и руки девочек, они исчезали. Маша, передав красно-синюю баночку Айгуль, носилась вокруг Амины и, подпрыгивая, ловила пузыри.
– Что значит: «может, не пойдём»? – недовольно и громко переспросила Амина. Она укоризненно зачмокала языком. Так она делала в первый раз. Как это было по-взрослому!
– Ладно, ладно, – с нескрываемым недовольством согласилась Маша, разочарованно посмотрев на Айгуль. Ведь та не поддержала Машу, когда Света напомнила про цыганок, которые только и делают, что издеваются над детьми.

Пухлые губы Амины поблёскивали малиновым, мерцая, переливались на них серебристые точки. От подруги великолепно пахло дынным ароматом с примесью цитруса и чего-то ещё. На запястье правой руки зеленел тонкий браслетик. Такой можно купить в магазинах сотовой связи. Амина демонстративно вытянула правую руку и спросила:
– Как вам?
– Здорово, Аминочка! – восхитилась Света, осторожно коснувшись пальцами его гладкой резиновой поверхности.
– У меня их пять, – с удовольствием хвастуньи произнесла Амина. – Как вернёмся, подарю вам.
– О-о, – обрадовалась Айгуль. – Синенький есть?

Амина кивнула важно и гордо, будто стала старшей в их компании. Она одухотворённо посмотрела на забор из бетонных плит и ускорила шаг, словно намереваясь пройти сквозь него. Как властно она сейчас выглядела! Хотелось быть с ней и подчиняться. Возле забора – проложены большие трубы теплотрассы. Амина с разбегу заскочила на них, позвала девочек. Те не отставали: им нравилось подражать ей. Забравшись на теплотрассу, они глянули за забор. Их пытливым взорам предстало крупное строение со множеством пристроек и огромной каменной трубой.
– Перелазим! – скомандовала Амина. – Кто быстрей? – черты её лица стали резче. На миг Свете показалось, что подруга рассердилась.

Ринувшись вверх, Света закряхтела. Первая перелезла через плиту. Не беда, что поцарапала ногу о камешки, торчавшие из плиты, главное – не подвести подругу.
– Подожди нас, – раздосадовано попросила Маша.

Прямо под ними пестрела куча поролона и сверкала стекловата.

Амина прыгнула с плиты, мягко приземлилась на кучу. Она захохотала, подлетев, как мячик. Следом прыгнули Света и Айгуль. Маша, повиснув на плите, спустилась не как крутая девчонка, отбила ступни. Сконфуженно озиралась по сторонам, сжав губы, делала вид, что ей не больно. Амина, широко расставив ноги, повела взглядом с надменной самоуверенностью, в её расширившихся зрачках мелькнуло торжество. Она махнула рукой в сторону железной дороги, по которой, застучав колёсами, пошёл поезд:
– Обойдём гаражи, там должна быть огромная куча опилок!
– Наверное, ими топят печку, если из той здоровенной трубы идёт дым?! – восторженно предположила Света в надежде на похвалу, но Амина украдкой кивнула и молча повела отряд дальше.

Амина походила на героиню фильма «Лара Крофт – расхитительница гробниц» – такой независимый был у неё вид, и так резко и чётко двигала она руками и ногами.
Между обшарпанным зелёным гаражом, сваренным из прямоугольных кусков железа, и квадратной будкой – пустой кирпичной сторожкой – виднелся тёмный проход. Он оказался завален всяким мусором. Мазутные тряпки, мерзко пахнущие, разрезанные канистры из-под машинного масла, чёрные масляные фильтры от автомобилей – всё это приходилось торопливо переступать, чтобы поспеть за Аминой. Шагая за лучшей подругой, Света представляла, что, когда вырастет, обязательно станет жить с ней, и они будут находить интересные места вдвоём. Она вдохновенно глядела ей в спину и радовалась, что следует именно за ней, идёт второй, а не последней, как Маша.
old garageОни вышли к эстакаде. Из-за высоких деревьев солнце сюда почти не проникало, поэтому здесь стоял неприятный холодок. В большой луже плавали пёстрые пятна мазута, торчали разбитые пластмассовые коробки с какими-то детальками. На стенах металлических гаражей вокруг эстакады чернели разные надписи. Их содержание вызывало дрожь. Амина остановилась, выбирая куда пойти. Она внезапно улыбнулась, сверкнули иссиня-белым жемчугом её красивые зубы, а браслетик на её руке излучал фосфоресцирующее сияние.
– Не помню, куда идти, давайте разделимся! – предложила она с безучастным видом.
– Я с тобой, – сразу сказала Света, обняв подругу. Кожа оголённых плеч Амины была прохладна и гладка, словно мрамор. Медленно поцеловав Свету в щёку, Амина указала Маше и Айгуль на другой ход между гаражами.

По крыше гаража громко стукнул камень, затем прилетел второй, а россыпь, с грохотом скатившаяся вниз, чуть не попала в девочек. Раздались многоголосый хохот, крики и визг. Послышалась противная певучая цыганская речь:
– Мэ-нэ-нэ, гэ...

Ни Света, ни Маша не понимали этот сумбур. Да и Амина с Айгуль мрачно вслушивались, думая, куда им бежать. Цыганки как будто нараспев решали судьбы попавшихся в их сети. Собралось их не меньше десятка. Успели ли окружить? Один вопрос мучил девчонок. Точнее, Свету и Машу – они почему-то волновались больше Амины и Айгуль.
– Туда! – указала Амина на брешь между гаражами.

Вчетвером девочки по очереди протиснулись в неё, быстро двигаясь боком. Часто билось сердце Светланы, кровь стучала в висках. Кроме чёрной косы Амины и её сверкавших в полумраке зелёно-синих сандалий, Света ничего не видела. Вот-вот цыгане поймают их, если не зарежут, то заберут одежду и побьют. Сколько раз она смотрела по телевизору, как пропадают дети, а милиция с трудом находит преступников. Не страшно, ведь есть лучшая подруга – она поможет сбежать.
– Маша, скорей, – Света посмотрела назад. Но Айгуль бежала без оглядки, чернело углем её испуганное лицо.
– Машка? – наконец обернулась Айгуль. Но девчонка пропала, будто растворилась во мраке гаражей. – Через другой ход побежала.

Выбравшись на светлое пространство пилорамы с кучами опилок и открытыми контейнерами, Света и Амина вдруг поняли, что бежать не имело смысла. Их окружили, причём хитро. С выходов из пилорамы, крича невесть что, неслись навстречу цыганки. Мелькали их пёстрые одежды и в гаражах – оттуда больше всего доносилось злых и непонятных голосов. Айгуль, остервенело уставившись на Амину, бросила:
– Ты привела сюда!
И повернула назад.
– Ай! Больно ведь! – вдруг съёжившись, Айгуль заплакала. Слёзы стремительно покрыли её щёки, блестели на глазах. В сумраке между гаражей мокрая кожа её лица казалась синей, как будто она умирала.
– Вставай, дрянь... пошла, а то камнем врежу! – пригрозила цыганка. Она вывела Айгуль на свет, следом притащили из гаражей и заплаканную Машу.

Амина не волновалась. Девочка смотрела беспечно и даже испытующе. Не боялась ни высокую цыганку в длинной разноцветной юбке, ни толстячку в платке, ни множество других девиц.
– Чо пришли? – кинула злобная высокая цыганка, шлёпнув Машу по спине. – Пинков получите! Мы вас убьём!
– Саля, врежь им! – расхохоталась толстячка грудным мужским басом.

Саля, высокая и худая цыганка, похоже, была у них главной, если остальные молчали и внимательно слушали. Толстячка ухмылялась, расплылась в мерзкой улыбке её пухлая, точно надутая морда. Света с удивлением заметила, что у неё росла щетина на щеках и на подбородке, или, может, она просто вымазалась смолой. Нет, такая кабаниха без щетины быть не могла!
– Повели их! – приказала Саля, крепко держа всхлипывающую Машу за плечо. Потом отпустила и показала красные отпечатки своих пальцев на незагорелой коже девочки. Страх сковал Свету, и слушаться хотелось беспрекословно.
– Отвали, цы-ган-ка!.. – жалобно протянула Маша, сморщившись сильней.

Процессия двигалась вдоль гаражей. Цыганки чувствовали собственное превосходство. Толкали Машу, обзывали Свету, пошлёпывая по спине, но Айгуль и Амину за руки не держали. Амина шла так легко и свободно, будто продолжала прогулку. Наконец Свету и Машу поставили возле облитой мазутом стены гаража. Цыганки смотрели на них взглядом высокомерным и диким, не знающим сострадания. Высокая Саля чёрными длинными худыми руками проделывала всякие неприличные жесты, улыбалась широко, сверкая белыми маленькими клыками. Вызывала протяжный смех у своих приспешниц, которые говорили на непонятном цыганском языке и показывали пальцем на девочек, похохатывая, вульгарно пританцовывая, как в индийских фильмах. Толстячка тоже растягивала углы мерзких губ, арбузом выпирал её живот под белой футболкой. Казалась всё более неприятной её морда, круглая, точно бубен. Лоснились щёки – то ли от пота, то ли от сала, выступившего в порыве радости. Света чувствовала себя загнанным зверем, так быстро и гулко билось сердце. Терзал страх – недаром их поставили возле гаража с такими плохими надписями. Маша продолжала всхлипывать, не поднимая глаз. Сейчас их задушат и утопят в глубокой луже, где затонули пластмассовые коробки.
– Что? – Саля уложила подбородок на пальцы своего правого кулака. – Боимся? Зачем пришли? Это наша территория! Никто вам не говорил, что здесь нельзя гулять?
– Говорили, говорили, – начала сбивчиво Маша, подняв вспухшие от слёз глаза. – Больше не будем, честное слово.

Казалось, от жалобного тона, которым говорила подруга, цыганки только больше веселели. Искры злобного торжества мелькали в чёрных глазах Сали, она быстро подошла к Свете и с укором спросила:
– А ты почему не просишь пощады?
black white rosesТа пожала плечами, поймав осуждающий взгляд главной цыганки. За ними внимательно наблюдала Амина. Какой-то интерес и восторг читался на её взволнованном лице. Конечно, она переживала за подругу, но переживала с противоречивым чувством, такое неопределённое выражение хранило её лицо, Амина словно ожидала, чем закончится это представление. Не в силах помочь, лучшая подруга зашевелила губами и незаметно кивнула: мол, потерпи. Ради лучшей подруги Света была готова вынести издевательства.
– Снимай одежду! – приказала Саля, искорки удовольствия мелькали в её прищуренных глазах. Она сильно шлёпнула девочку по ягодице. Света вздрогнула, стиснув зубы. Она не отводила умоляющего взгляда от Амины, будто подруга могла помочь.
– Злишься? – визгливо спросила толстячка. – Кто хочет их побить?

Несколько цыганок проигнорировало вопрос толстячки. Саля, покачав головой, заставила снимать одежду и Машу. Дрожа, Маша стянула футболку, прижала к себе.
– Я вам отдам пузыри, только не лезьте! – Айгуль взмолилась, вытащив пластмассовую баночку из кармана шорт.

Толстячка забрала «пузырницу», наградив девочку оплеухой. С удовольствием поднеся Сале, продолжала злорадно улыбаться. Некоторое время цыганка пускала пузыри, они летели на дрожащих девочек, поблёскивая ярким фиолетовым светом. Маша осталась без футболки, а Свету заставили раздеться полностью и передали одежду на хранение Амине. Сконфуженная Света свела колени, она будто отупела. Амина вместе со всеми смотрела на неё и, прикрываясь ладонью, неслышно похохатывала. Саля подскочила к Свете. Встав сзади, повернула её боком и несколько раз демонстративно ударила по ягодицам. Света заплакала, а Саля недовольно повела головой, гаркнула, как ненормальная, и заставила её нагнуться.
– Ссы в лужу, дура!

Внимательно смотрела Амина, ожидала сконфуженная Айгуль.

В глаза Свете ударил яркий свет фар, раздался громкий длинный гудок. Приближалась машина. Из окна высунулась голова.
– Что делаете, зверята? Ну-ка, вали отсюда, пока не набил!
black white roses carЦыганки опешили, заголосив. Сорвалась бежать Саля, за ней косолапо понеслась толстячка. Кто-то споткнулся, наступив на юбку, плюхнулся в лужу. Света резко поднялась и поняла, что спасена. Приняв одежду от Амины, быстро оделась.
– Не лазьте тут, – предупредил мужчина, вышедший из машины. – Цыганва – зараза, что попало творит. Прошлый раз моя дочь пожаловалась на них. Не поранили?
– Нет, – ответила Света. – Спасибо вам!
– Не за что, – отмахнулся он и снова залез в машину.

Маша и Айгуль незаметно покинули подруг.

Через несколько минут Света, надув губы, возвращалась домой. Молчала, не обращая внимания на подругу. Она не сделала ничего плохого, но остался неприятный осадок, точно от брошенного в ручей камня, взбаламутившего воду на дне. Амина ласково обнимала её за плечо, успокаивала, лепеча вкрадчивым голосом, – как ребёнок, которому нужно внимание взрослых. Уговаривала и, наконец, поцеловала в щёку. Вдруг Света смягчилась, перестав обижаться.
– Да ладно, – мило улыбнулась Амина. – Забрали «пузырницу», Айгуль побила толстячка. Забудь, я тебе обещала флакон отдать... Подарю ещё браслетик, смотри, как он классно сидит на моей руке? Ты ведь есть хочешь наверняка. Пойдём ко мне!

Главное, что цыганки отстали, и они снова вместе. Света не сердилась на лучшую подругу. Амина заботливо стёрла платочком след от помады на щеке девочки. Хорошо, что Амину не тронули и не заставляли ничего делать, иначе Света усомнилась бы в ней. Амина как-никак постарше её и повыше ростом.

Дома у Амины – никого, здорово.
– Гав, гав... – двор охранял огромный кавказец с глазами, похожими на большие оливки. Сначала он чуть было не оторвал будку, не разорвал цепь, когда Амина открывала дверь. Но потом притих и сел на задние лапы, высунул бледно-розовый язык. Устрашающий вид собаки совершенно не совпадал с добрым нравом. Было приятно гладить её серую шерсть и трепать за тёмную шею. Во дворе стоял красивый красно-жёлтый велосипед, украшенный разными наклейками.
– Прокатимся позже, – пообещала Амина.
black white rosesПодруга жила в большущем двухэтажном коттедже. Прямо перед входом на зелёном ковре лежал на боку толстый персидский кот. Вытянув большие и пушистые передние лапы, он зевнул, смешно исказилась его усатая морда. Света восторженно потрогала его белый, мягкий и тёплый живот. Кот по имени Леська перевернулся на спину и прищурился от удовольствия, заурчал.

Девочки поднялись на второй этаж – в комнату Амины с отдельной душевой и туалетом. Она упала на свою широкую кровать ничком и зажмурилась.
– Что с тобой? – с наигранной опаской спросила Света, взяв её за плечи.

Амина быстро повернулась и завалила подругу на кровать. Нависнув, глядела Свете прямо в глаза. Её коса свалилась на нос подруги, и Амина счастливо засмеялась.
– Ты кушать хочешь, – вспомнила Амина. Она задрала футболку и попросила поцеловать её в живот. Живот был гладкий, с красивой крохотной родинкой возле пупа, и смуглый, как будто шоколадный. Цвет кожи нравился Свете невероятно. Иногда она мечтала быть одного цвета кожи с подругой. Почувствовав поцелуй, Амина вздохнула, довольным стало её лицо. Стерев помаду со своих губ платочком, она приподнялась и тоже сделала несколько долгих поцелуев Свете, но в лоб. Младшей подруге было приятно, но её обуяла непонятная тревога, как будто она совершала что-то постыдное. Света не могла определить причину глубокого волнения, но вдруг ощутила себя настолько слабой, что захотелось броситься к ногам Амины и попросить прощения за то, что посмела сомневаться в её силах, когда осталась без одежды в гаражах.
– Поиграй пока, – предложила Амина, рывком соскочив с кровати. – Приготовлю что-нибудь, сама проголодалась.

Как здорово! Свете отдали игрушки Амины, плюшевые и такие большие. Вот она радостно обняла серого слона, помотав его за хобот. С тихим визгом восторга легла на трёх ярких животных: тигра, льва и медведя. А сколько кукол в коллекции подруги! Целый трёхэтажный дом-конструктор! Три семьи Барби.
Один только плазменный телевизор занимал едва ли не половину стенки. Включив его, Света с трудом нашла режим видео. Схватив аналоговый джойстик одной рукой, второй выбирала диски из коробки. «Симс», «Синглс», «Кроко» – любимые игры девочек.  Жутко хотелось поиграть в приставку «Sony Playstation 3».
– Светка, иди сюда, готово!

Нехотя отложив джойстик, она спустилась в столовую. За стойкой, которая отделяла кухонную зону от обеденного стола, стояла подруга. Амина подогрела в сковороде кальмаров и креветок, немного брокколи, приправленной пахучим соусом.
– Угощайся, блюдо называется «Морской бриз», – пригласила подруга.
– Никогда не ела ничего подобного.
– Ещё кунжутная лепёшка, их печёт моя мама.

Амина, как опытная хозяйка, кипятила чай. На кухне пахло так вкусно, что живот моментально вспомнил о своей пустоте, заурчал. Незаметно появился на кухне и кот. Высоко стоял его пушистый хвост, а сам он глядел так умилённо и вопрошающе, что захотелось накормить сначала его.
– Классно, как... ай! – Света, замерев, широко раскрыла рот. – Горячее!..
– Если честно, креветки надоели уже, – отвлекаясь на ластившегося кота, призналась подруга.

Наколов вилкой несколько креветок и кальмаров, Амина стала медленно дуть на них. И с интересом смотрела на подругу, которая жадно поглощала еду, – так ладно работали Светины челюсти. Заговорило серебристое радио на столе, настроенное Аминой. Сообщали погоду: назавтра передали дождь.
– Завтра не погуляем, что ли? – раздосадовано спросила Света. – После школы?
– Смотря когда дождь закончится, – с видом знатока-метеоролога ответила Амина. – И вообще: будет ли он?!

Наевшись и накормив кота, девочки сели за приставку. Играть в «Симс» сразу вдвоём невозможно, поэтому играли в боевые симуляторы. Света проигрывала, каким бы ни управляла персонажем и самолётом. Ей стало обидно, что не умеет играть как следует. Девочка, отложив джойстик, насупилась. Амина тут же пожалела её, пообещав научить приёмам да разным «финтам» и «трикам».
– Завтра после обеда ко мне придём, научу! – обещание Амины бальзамом легло на душу подруги. Света обрадовалась и принялась играть с новой силой.

На следующий день Амина не пришла на первый урок. «Что случилось?», – думала Света с тревогой. Амина никогда не опаздывала. Но и на втором уроке её не было. Заканчивается четверть, сегодня – контрольная работа по математике, одна Света не справлялась. Может, сейчас подруга появится?
– Что сидишь, Света? Начинай работать, – спокойно посоветовала Анна Сергеевна. Но в её внимательном, вопросительном взгляде Света увидела укор: мол, не у кого списывать... Куда пропала Амина? Мы ведь после школы собирались поиграть и покататься на роликах. Обманула... обман... как это противно, когда обманываешься в своих ожиданиях. Нет, лучшая подруга не могла так сделать! Она всегда делилась сокровенным, рассказывала обо всём. Даже когда старшая сестра запретила Амине дружить со Светой, Амина не послушалась.

В напряжённой тишине, воцарившейся в классе, Света с трудом решила примеры на деление и умножение. Задачи невозможной для Светы трудности обычно незаметно для учителя делала за Свету Амина. Но теперь её нет. Может, заплакать, и тогда станет легче? Нет, не поможет. Вот, учитель отвернулся, что-то пишет на доске. Света медленно повернулась к Арине, девочка, не поднимая головы, пододвинула к ней тетрадь с решением первой задачи и вдруг вздрогнула. На них пристально и осуждающе глядела Анна Сергеевна. Как она успела заметить, она ведь была поглощена записью на доске?
– Одно замечание и забираю тетрадь! – монотонно пригрозила Анна Сергеевна. И снова продолжила писать на доске, готовая обернуться в любую минуту.

Только одна мысль пробивалась сквозь оцепенение, в котором находилась Света: «Как решить задачу?». С горем пополам, с такими усилиями, что заболела голова, она справилась. Обрадовалась, оживившись, быстро записала данные второй, невероятной и космически-сложной. Поняв, что не сможет сделать без помощи, всё-таки расслабилась – на «тройку» она накропала.

Прозвенел звонок. Ученики сдали работы. Анна Сергеевна, убрав стопку тетрадей в шкаф, торопливо писала мелом на влажной доске. Писала дату и тему урока: «Подготовка к диктанту».

В коридоре шумно резвились Маша и Айгуль. Они кружились, как сорванные ветром листья. Держась за руки, хохотали и звали кружиться с ними. Им было так хорошо, что они не заметили, как робко подошла Света.
– Девочки, привет! – помахала она рукой, широко улыбнувшись.
– О-о, Света, давай с нами! – позвала Маша. – Держись за руку.

Подружки втроём закружились возле окна.
– Где Амина? – спросила Света.
– Она разве не говорила?! – громко ответила Айгуль, перекрикивая шум. – Она в лагерь уехала, в Геленджик, диктанты и контрольные написала неделю назад.

Отпустив руку Маши, Света молча отошла к стене. В груди будто разлили противную, едкую жидкость. Захотелось спрятаться в тёмную комнату и никого не видеть. Лучшая подруга не предупредила об отъезде, как она могла?

Раздался звонок.

Анна Сергеевна имела удивительную способность управлять мыслями учеников. На целых сорок минут она заняла Светину голову разбором слов по составу, частями речи и пунктуацией при однородных членах.

На следующий день прошёл диктант, пролетел этот самый урок, на котором учитель спрашивала разные правила, страшный... Анна Сергеевна называла его «зачёт».
Пустовало место Амины, наводившее скуку на Свету. Червь обиды ещё жил в её маленькой душе – как можно было уехать и не предупредить лучшую подругу? Последние уроки мало значили, это понимали и дети, и педагог, поэтому Анна Сергеевна больше обращала внимание на отстающих. Света в их число попадала. Бывало, положит подбородок на сложенные на парте руки и вот-вот заснёт. Однако классный руководитель отбивала желание томиться в полудрёме. На русском языке Анна Сергеевна грозила проверить упражнения, на математике – ответы и ход решения, на чтении – спросить прочитанное.

После уроков гулять с Машей и Айгуль – то же самое, что бродить одной. Те больше говорили друг с другом и почти не слушали. Быть «хвостиком» или чем-то лишним – жуть как не хотелось. Поэтому чаще Света выходила гулять одна. Раскачивалась на качелях сильно, иногда так, что захватывало дыхание. Качалась долго, представляя себя птицей, которая каждый раз улетала в небо и спускалась обратно на землю. Далеко Света не уходила – неинтересно гулять одной далеко.

Пройдётся до забора жилищной конторы и возвращается домой, помогает маме по хозяйству. Несколько дней папа не появлялся дома. Мама отвечала, что он устроился на работу на севере и зарабатывает для семьи, но говорила об этом так грустно, что, казалось... нет, Света не думала плохого об отце.
– Мам, папа скоро вернётся? – грустно спросила Света. – Я тут нарисовала для него! Смотри: это ты и папа, а вот я!
– Свет, помоги лучше, – отмахнулась мама. – Сегодня издалека приедет дядя Лёша, веди себя хорошо. Он что-то привезёт. Любишь торт?
– Да, люблю! Кто он?
– Друг семьи, работает на заводе инженером, – мама отзывалась о нём с теплотой и весело, будто он по-настоящему был старым другом и хорошим человеком. – Иди-ка лучше молочка попей, что-то ты кашляла сегодня ночью, не хватает заболеть.

Мама нагрела молоко. Наполнив стакан, бросила в него кусочек сливочного масла. Растаяв, оно превратилось в бледно-жёлтую кляксу. Пахло вкусно. Уговаривая дочь, мама ласково зашептала:
– Уходи, невзгода, приходи, радость.

Напиток и вправду успокаивал. Такое нежное и приятное молоко приготовила мама.

Когда Света сидела дома, она мастерила фигурки из жжёных спичек. Специально для дочери спички «заготавливали» и мама, и папа. Отец приносил их с работы целые кучки – уговорил мужиков не выбрасывать использованные, а складывать в специальную коробочку, которую смастерила Света. Папины сослуживцы охотно помогали собирать материал для поделок.

Способность мастерить открылась в девочке не сразу. Замечая, как ученица ловко лепила, клеила и конструировала, учитель изобразительного искусства помог развить талант. Оказалось, что больше всего нравилось Свете работать со спичками. Из них она замечательно делала разнообразные домики, а ещё корабли и фигурки животных. Родители едва успевали снабжать девочку спичками да клеем.
– Какая ты у меня одарённая! – хвалила мама. – Остальные на улице гуляют, ничего им не надо, а ты строишь и строишь. Откуда столько рвения?

Накладывая одну спичку на другую, Света подсознательно чувствовала, что движется к чему-то светлому. Хобби спасало от пустого времяпрепровождения.

Гости и соседи изумлялись таланту Светы.
– Запишите в кружок какой-нибудь модельный, – добродушно посоветовала соседка. – Потом недолго и на выставку попасть!

Закончилась последняя четверть. Заполнены клеточки годовых оценок. Не сказать, что Света радовалась своим результатам, но и не переживала. Наконец-то – три месяца каникул, долгожданное счастье свободы. В душе царила невыразимая радость. Теперь из-за коричневых, серых и тёмно-зелёных частных домов бледно-синяя школа казалась каким-то отдалённым и чуждым замком.

Стояла жара. Сидеть дома в такую погоду – жуткое время даже со спичками. Гуляя на улице, Света увидела одинокую Машу с пакетом. Девчонка шла на котлован. Позвала:
– Свет, пошли купаться?
– Не знаю, у мамы надо спросить, – пожала плечами Света.
– Ну, спроси. Там купается много ребят с родителями!

Всё-таки здорово, что мама уезжала в парк с дядей Лёшей. С ним она выглядела веселей, её почти не пришлось уговаривать.
– Мам, мы с Машей, – радостно сказала Света. – Там ребят много из школы, с родителями.
– Только далеко не заплывай! – пригрозила пальцем мама.
– Хорошо.

На котловане подружки встретили Айгуль. Оказалось, что к ней приехали родственники, и поэтому она не могла пока гулять с Машей. Ничего, без Айгуль дружить с Машкой намного лучше – она внимательно слушала Свету и смеялась над шутками.

На другом берегу водоёма появились цыганки. Несколько девиц, хохочущих и «нэнэкающих» на своём тарабарском языке. Саля, разбежавшись, прыгнула в воду. За ней неуклюже рванула толстячка: её жирные, двигающиеся бока висели как нечто инородное, ненужное и мешающее. Сначала девочек обуял страх, повисло в прохладном воздухе над водой смутное ожидание беды, они побоялись заходить в котлован: вдруг поймают и утопят. Но страх пропал, когда они увидели загорающих родителей Толи Скобяного. Папа Толи помахал им рукой, указав, где плавал его сын. Толя, выбравшись на островок в камышах, подпрыгивал и что-то кричал в компании с другом. Успокоившись, девочки присоединились к Айгуль и познакомились с её взрослой двоюродной сестрой – Зариной. Свету поразили длинные крепкие руки новой знакомой. В ярком свете дневного солнца они темнели, точно шоколад. На среднем пальце левой поблёскивало золотое кольцо, а запястье правой охватывал тонкий резиновый браслетик, малинового цвета: его дают в салонах сотовой связи и такой носит Амина. Вот дела! Свете стало не по себе. Она долгое время не думала о подруге. Неужели забыла её? И вдруг Амина, вернувшись, тоже позабудет о ней? Не будет, как прежде, всюду брать её и делиться сокровенным. Света находилась в смятении. Подул ветер, наморщив серо-зелёную гладь котлована. Внезапно стало холодно. Света робко подняла глаза на новую старшую подругу. Её властный, но не надменный, как у Амины, а добрый, взгляд воодушевлял. Она будто подбадривала им, неслышно подсказывая: давайте играть и веселиться. Зарина подплыла к Свете. Нащупав её ноги, взяла ступни и подбросила девочку. Перехватило дух, счастливым и прекрасным показался этот миг в воздухе. Плюх – и Света захохотала, набрав воды в рот.

Вместе они плескались, хохотали, визжали, брызгались, играли в русалок, соревновались, кто дольше задержит дыхание под водой. Зарина подбрасывала девочек на глубину, играла в «спасателя»: быстро подплывала и «спасала», вытаскивая на берег.
– Сердце не бьётся, откачиваем! – на берегу Зарина проводила «спасённому» специальную гимнастику, которой научилась у отца. – Слегка нажимаем на грудь двумя руками. И раз, и два, и три. Потом поворачиваем на бок!

Она плавала быстро, почти как мальчики. Никто из девчонок не мог перегнать её. И раз – Зарина на островке в камышах, но никого не зовёт, руками не машет, знает, что побоятся плыть. И два – выныривает рядом с Айгуль, это сколько она может находиться под водой? Вдруг она девочка-амфибия? После просмотра фильма «Человек-амфибия» каждый мечтал стать Ихтиандром.

Накупавшись, загорев, девочки возвращались, не торопясь. Так получилось, что цыганки шли недалеко от них. Но ни одна из чёрных девиц не закричала: они только молча оглядывались, бросая осторожные взгляды. Зарина вызывала уважение, с ней Света, Маша и Айгуль чувствовали себя в безопасности.
– Знаешь, как мы школе бесимся? – с восторгом рассказала Айгуль. – Берёмся за руки и кружимся! Такой шум стоит, что ничего не слышно, приходится орать вот так... – Айгуль, широко открыв рот, закричала исказившимся голосом.

Зарина сдержано посмеялась, покачав головой. Затем будто стала другой, её мысли заняло что-то серьёзное и неотложное. Света, Маша и Айгуль продолжили делиться вспыхнувшим весельем.

Дома никого, мама ещё не пришла. После воды очень хотелось кушать, и Света, обнаружив закрытую крышкой сковородку, облизнулась, точно кошка. Наевшись жареной картошки с кусочками сосиски и напившись молока, Света отдыхала на диване. Телевизор смотреть было неинтересно, почему-то на неё накатила тоска. Вроде и покупались здорово, и похохотали, а скука мертвецкая. Вот бы поиграть в приставку «Сони 3», в «Симс» или «Синглс», подраться, в конце концов, в «Смертельную битву», по-английски Амина называла её «Мортал Комбат»: там восхитительные бойцы-женщины в необычной одежде. Света даже согласна проигрывать всё время, но лишь бы держать джойстик и нажимать кнопки. Да, мама не купит приставку, наверняка очень дорого.

Взяв фотоальбом, Света внимательно рассмотрела девочек и мальчиков своего класса. Остановила взгляд на улыбающейся Амине, жмурящейся от удовольствия, словно от солнца. Уже тогда в её подруге сквозило нечто великолепное и притягивающее, то, что стало важным, без чего Света не признавала никаких других лучших подруг, кроме Амины. В тоске и странной тревожной зыбкости Света легла и закрыла глаза. Откуда ни возьмись камнем навалилась усталость, но не приятная, как после тяжёлого труда, а тяжкая и щемящая в груди. Оставалось переждать, или, может, поспать? Взгляд девочки задержался на кукольном уголке. На самом почётном месте восседала красивая кукла, которую Света про себя называла Аминой.
– Ты почему исчезла, не предупредив меня? – недовольно и капризно спросила Света. Но слова повисли, оставшись без ответа. Кукла Барби смотрела в пустоту холодной комнаты и не радовала свою хозяйку.
– Ты тоже одинока, как я, – догадалась Света, – но я тебя не брошу. Иди ко мне.

Девочка потянула куклу к себе, залюбовалась её загорелыми ручками цвета молочного шоколада, длинными ногтями, накрашенными ярко-синим лаком.
– Я тебя согрею.

Осторожно положила куклу под кофту. Гладкая, прохладная и светлая пластмасса куклы коснулась тёплой кожи. Света лежала на диванчике и думала о том, как здорово быть неподвижной и ощущать магически славную теплоту и гладкость.

Девочка уснула. Проснулась, когда услышала, что вернулись мама и дядя Лёша. Они сидели в зале и смотрели телевизор. Света вышла поздороваться, дядя Лёша кивком указал на кухню и спросил:
– Мороженого хочешь?

Света прямиком побежала туда. На столе лежал брикет белого пломбира, оттаивал. Достав клубничное варенье и тарелки, взяла ножик и ложки, слюна потекла от вкуса любимого лакомства. Но Света думала не только о себе, решив, что «угостит» мороженым и куклу.
***
В середине июня Амина вернулась из Геленджика. Она появилась на улице. На роликовых коньках. Света заметила её в окно сразу. Выскочив из дома, она была настроена сердито: сейчас увидит хитрые глазки Амины и наругает.
– Почему не предупредила об отъезде?.. – сурово начала разговор Света, приближаясь к подруге. – Трудно сказать, что ли?

Но увидев Амину, Света замерла, жадно рассматривая её. Столько счастья излучала сейчас подруга! Её лицо осветила радость встречи, улыбка растянулась во весь рот, обнажив белые ровные зубы. Вытащив изо рта коричнево-розовый чупа-чупс, она раскрыла руки для объятий. Как она загорела великолепно! Стала темней, прямо под цвет какао, постриглась, её кое-где выцветшие волосы чуть прикрывали лоб и уши, были пушистыми на кончиках. То ли ролики сделали девочку выше, то ли она выросла за три недели. Длиннее казались её стройные ноги. Как обмануть ожидания любимой подруги? Обняв Свету крепко, Амина капризно сложила алые губы, проворковала:
– Я скучала по тебе! Поцелуй меня, дурочка!

Встав на носочки, Света горячо чмокнула её в щёку.
– Держи, – Амина засунула чупа-чупс в рот Свете.

Он был жутко сладкий, вкусный. Шоколадно-ягодного вкуса.
– Смотри, – Амина вытащила из кармана браслетик из ракушек, таких миленьких и маленьких, бело-коричневых, поблёскивающих на солнце. – Надень!

Света не помнила себя от восторга. Визжала, хлопая в ладоши, обнимала лучшую подругу. Она не могла наглядеться на подарок. Вскидывая руку к солнцу, упивалась красотой ракушек.

Они катались на площадке по очереди. Амина демонстрировала скорость. Она разгонялась на асфальте у Дома Культуры так быстро, что казалось, не выдержат ролики, разлетятся колёсики. Но нет, они дрожали и гудели, стремительно неся подругу.
– Смотри, смотри! – Амина проделывала финты. Несколько секунд катилась на одной ноге, ездила «восьмёркой», «задом наперёд», «наскоками» и странно боком.

Она кружила вокруг Светы, вдохновенно рассказывая про лагерь на юге, про море, которое всегда было разного цвета и только однажды спокойным. Она разговаривала со многими интересными людьми из разных городов. Из Москвы, Питера, Коломны, Якутска. Амина видела там настоящих негров. Сильных и высоких. Она трещала без остановки и так быстро, что невозможно было ничего спросить. Света слушала, затаив дыхание. Ей казалось, что Амина стала ещё более интересной и недоступной.
– Вода в море горько-солёная, – скривилась Амина. – Лечит болячки всякие, хотя у меня их нет.

Подруга выглядела обновлёно, изменилась. Резче сделались черты лица, подвижного и просветлённого в порыве восторга. Она и вправду выросла! Почти месяц назад Амина была выше Светы на два сантиметра (проверяли в медкабинете, а также в классе, где на стене нарисована линейка, измеряющая рост), а теперь – на все пять. И руки её удлинились, изящные, окрепшие, и пальцы стали продолговатыми, с ногтями, накрашенными фиолетовым лаком. Может, она узнала какой-то секрет, как выглядеть по-новому? Вот бы рассказала и Свете! Удивительно, но ладони у неё остались светло-розовые, мягкие и как будто бархатные.
Заметив интерес Светы к ладоням, Амина сказала, что они единственные  не загорели – потому что в коже ладоней нет специального пигмента, без которого загар не ложится.

«Какая она умная!» – подумала Света.
– Свет, смотри, что у меня есть! – Амина достала из кармана парусиновых шортиков три купюры по сто рублей. – Понюхай.

Глаза Светы загорелись, она приблизила нос и вдохнула слабый запах типографской краски.
– Так папка мой говорит, когда даёт на карманные расходы, – похвастала Амина, скосив хитрые глаза.

Они купили мороженого, два шоколадных батончика, жевательную резинку, несколько чупа-чупсов и литровую бутылку кока-колы.
– Отпразднуем мой приезд, – предложила Амина. – С кем гуляла?
– Когда было жарко, купалась с сестрой Айгуль, знаешь, какая она красивая? – с гордостью и тайным укором сказала Света. – Она взрослая. Переплыла на островок.
– Как плыла-то? – спросила Амина кратко, с отсутствующим видом. – Кролем или брассом?
– Не знаю, – задумчиво ответив, пожала плечами Света. – Это как?

Амина отмахнулась и пренебрежительно добавила:
– Островок в камышах. Скоро там будет болото. Вот на море плавать – это шик!

Откуда ни возьмись появились Маша и Айгуль. Амина и Света поделились с ними жвачкой, колой и чупсами. Вчетвером девочки гуляли, Амина всё рассказывала про море, про лагерь и новых знакомых. Она вошла в раж, демонстрировала своим гибким телом, как ловко плавала и танцевала на вечерних дискотеках. Её незабываемые впечатления передались и девчонкам, они тоже захотели в ближайшем будущем поехать в  лагерь на Чёрном море. Особенно поразил рассказ подруги о том, как она танцевала несколько раз «медляк» с москвичом, который перешёл в седьмой класс.

Остаток лета Света провела с Аминой. Иногда, конечно, им встречались и Маша с Айгуль, но у этих девчонок были свои «тараканы» в голове, поэтому гуляли с ними Света и Амина недолго.
– Смотри, вон Айгуль и Машка, – теперь Амина украдкой кивнула в их сторону. – Сделаем вид, что не видим.

Света знала, что подруге снова дали «на карман». Дали в этот раз немного, поэтому если с кем-то поделиться, то мало останется. Амина понимала значение каких-то важных мелочей и могла предугадывать разные вещи. Света незаметно оглянулась. Точно. Девочки не догоняли их, хотя наверняка увидели. Света восхищалась её новой способности, благодаря которой она сможет больше времени проводить с лучшей подругой.

Девочки и мальчики построили замечательный шалаш в детском садике. Под сенью низких деревьев, спутавшихся кронами, они весело играли. Доносились оттуда их оживлённые голоса:
– Давайте полетим в космос?
– Давай.
– Надо усовершенствовать шалаш, превратив его в космический корабль! Нужны картон, проволока, больше досок или веток.

Маша пригласила на стройку других знакомых девчонок. Даже Толя Скобяный помогал достраивать, увеличивать пространство и защиту от дождя, делая крышу из ламинированного картона. Но почему-то не звали ни Свету, ни Амину. Сколько бы они не гуляли около шалаша, ни разу не получили приглашение присоединиться. Ни Толя, ни Арина, которая взяла свою подружку, – никто не поворачивался в их сторону.
– Почему нас не берут? – глухо и жалобно спросила Света, тоскливо наблюдая за ними. По одежде возящихся в шалаше ребят скользили полоски света, попадавшего сквозь верхушки деревьев.
– Разве не понимаешь? – вдруг Амина посмотрела на неё наивно, с укором. – Шалаша скоро не будет, наверное, они переедут в другое место.
– Откуда знаешь? – удивлённо спросила Света.
– Догадываюсь, – отмахнулась она. – Видела, как цыганки ломают разные шалаши.
И точно. Стоило Толе Скобяному однажды не появится в нём, как Саля и толстячка привели ораву цыганок и всё разрушили. Проходя мимо компании расстроенных ребят, Амина ухмылялась, сознавая, что оказалась права, а Свете почему-то стало жалко шалаш.
– Говорила ведь, – покачала пальцем Амина. – Всегда слушай старшую подругу.

Света слушала, не сомневаясь. По первому зову выходила на улицу и теперь не боялась гулять с ней даже далеко от дома – Амина пообещала, что никто их не тронет. Вот показались цыганки с какими-то ребятами, тоже неприятно чёрными, как будто выжженными. У одного срослись густые вихрастые брови, а второй наверняка позаимствовал свои глаза у хрюшки. Маленькие, глупые, но горящие, когда смотрели по сторонам. Эти двое ходили на полусогнутых ногах и не вынимали рук из карманов. А когда всё-таки вытаскивали, то сгибали шеи. Засовывая головы себе под рубашки, дышали глубоко и судорожно, казалось, не могли надышаться.
– Клей чуфанят, – назидательно сказала Амина. – Чуфаны!

«Обчуфанившись», они неистовствовали, орали, носясь друг за другом, смеша цыганок. Прыгали, как дурные, размахивая руками, матерились и дрались между собой, походя на двух ошалевших сцепившихся баранов.

Заметив девочек, злобная компания не приближалась. Амина, поймав взгляды цыганок, украдкой кивнула и отвернулась. Саля помахала рукой и с восторгом продолжила наблюдать за кричащими «баранами». Испуганная Света озиралась, голову наводняли мысли. Почему не погнались за ними, почему не завопили вслед? Неужели Амина стала настолько известной, что теперь и вправду не тронут? Ага, после лагеря в Геленджике она сделалась популярнее. Света, поджав губы, шла скованно, мелкими шажочками, пока ненавистные цыганки не скрылись за руинами школы.
– Здесь мама моя училась, – произнесла Света в надежде развеять гнетущую тишину.

Не ответив, Амина повела подругу за руку внутрь школы, от которой остались только стены и крыша.
– Ты слабая! – вдруг бросила она, ожесточившись. – Я пытаюсь поднять тебя на свой уровень. Знаешь, что сказала гадалка?
– Что? Что? – нетерпеливо спросила Света ошеломлённо.
– Иди за мной.

Они быстро поднялись по лестнице на второй этаж. Там царила темнота. Лишь из нескольких отверстий, оставшихся от окон, в конце большого помещения лился белый дневной свет.
– Если не будешь меня слушать, пропадёшь... – голос Амины сделался чужим, грубым и пацанячьим. Может, она специально исказила его, чтобы напугать?
– Ай! – вскрикнула Света, сжавшись, отойдя к холодной кирпичной стене. – Больно!

Амина ущипнула её за плечо, продолжала крепко держать. Кожа Светы покрылась пупырышками, а сама она вздрогнула. Поблёскивая глазами, Амина смотрела на неё, как на лакомое блюдо, поданное к столу, холодно предупредила:
– Если оступишься, то не быть нам вместе! – лучшая подруга превратилась в нечто. Её лицо страшно контрастировало изрекаемому. В голосе звучала хрипотца, пугающая и не слышанная раньше. С беспокойством она говорила точно по какому-то старому образцу, который был предначертан кем-то неземным. Дрожала от прилива адреналина. Света чувствовала волну необъяснимого гнева, исходящую от подруги, не могла пошевелиться и только роняла:
– Угу, угу...
– Не угукай, как сова! – бросила Амина раздражённо. Она шлёпнула Свету по ягодице. – Ещё хочешь?
– Ай, ты что? – испугалась Света. – Больно.
– Если ты моя подруга, то стерпишь, ведь я испытываю тебя. Мне сказала гадалка!..

Света попыталась защититься, толкая подругу, но Амина ещё больше рассердилась. Притиснув её к себе за руку, ущипнула за ягодицу сильней. Безвольная Света терпела, прижав руки к груди.

Вдруг Амина спохватилась, посмотрела виновато и растроганно.  Исчезла в ней злая девочка. Амина ослабла, бессильно опустились её руки, казалась, она готова упасть.
– Прости, Светочка! – глаза Амины влажно сверкали, точно она вот-вот заплачет.
– Ты успокойся, – примирительно подняла руки Света, боясь: вдруг сама виновата в происходящем? И вправду, Амина превратилась в немое воплощение обиды.

Недвижимо было её лицо. Лучшая подруга зарыдала, отвернувшись к стене.
– Прости меня! – залепетала Света учащённо. Обнимая Амину за плечи,  целовала в шею и щёки.

Через минуту они сидели в прохладной темноте и молчали. Света смутно чувствовала в Амине бунтарскую душу, волновалась. Что-то заставляло искать и догадываться, почему именно на неё обрушился гнев. Амина оставалась неподвижной, обхватив руками колени, смотрела перед собой. Чудилось: в голове у неё было пусто, как в раскрытой новой шкатулке.
– Пошли отсюда! – воспрянув, с деланной развязностью позвала Амина. Рывком поднявшись, она торопливо увела подругу.
– Ты ко мне пойдёшь? – спросила Амина, расхохотавшись звонким, переливчатым смехом. – Поиграем!
– Конечно, – не думая, ответила Света.

Глаза у Амины были тёмные, как у ястреба из учебника биологии, а на лице жила спокойная доброжелательность.

До дома Амины девочки не дошли. Возле них остановился большой чёрный джип. Позвал подругу здоровенный мужчина в бледно-серой рубашке, с золотой цепочкой на шее.
– Ладно, пап, – неохотно согласилась Амина. Обняв Свету, она улыбнулась свободно и самодовольно, тихо ответила: – Мне надо ехать с папой в гости. Завтра погуляем?

Пожав плечами, Света расстроилась. Дома прошло огорчение, когда принялась мастерить медведя из спичек.

Амина не показывалась на улице несколько дней. Заходить за ней Света не решалась: скромность и какой-то невидимый барьер – не позволяли приблизиться к её дому. Наконец до боли знакомая фигура быстро проехала на стрекочущем велосипеде туда и затем промелькнула обратно. АМИНА ВЕРНУЛАСЬ! Выскочив на дорогу, Света напугала подругу так, что она чуть не улетела в канаву для слива воды.
– Ты что? – испуганно бросила Амина. – Если бы не тормоза... ай, ладно.

Спрыгнув с велосипеда, она одарила подругу счастливой и гордой улыбкой, а на её щеках заиграл жгучий румянец.
– Прокатиться хочешь?
– Конечно! – радостно ответила Света.
– Только не свались, – покачала Амина пальцем. – Посмотри, – она вывернула локоть, явив большую ссадину. – Опыт есть!

Ещё минуту назад Света сердилась, одолеваемая сомнениями: Амина словно играла с ней, норовя обмануть, заставить ждать и тосковать. Но теперь, откинув мрачные мысли, мечтала прокатиться на великолепном спортивном велосипеде. На заднем колесе с толстой резиной – несколько «звёздочек», хотелось сразу поехать на большой скорости, промчаться возле того медленного и согбенного старика с алюминиевой старой флягой. Пролететь по луже, услышать шипение подброшенной воды.
– Покажи, покажи, Светик! – ласково попросила Амина.

Туго нажимая на педали, Света ощущала себя окрылённой. Вертелась в голове тревожная мысль – показать высший пилотаж на велосипеде.
– Сейчас-сейчас! – забормотала Света напряжённо, вцепившись в руль. Втянув голову в плечи, она отчаянно давила на педали.

Тёплый ветер приятно обдувал лицо, мелькали люди по обе стороны сухой и неровной дороги. Девочка оборачивалась, ловя довольный взгляд подруги. Амина наблюдала, улыбаясь, махая рукой. Вот она рванула за ней, быстро-быстро замелькали её смуглые ноги в ярких фиолетовых кроссовках. Здорово ехать и знать, что подруга бежит за ней и что ей тяжело, а Свете легко!
– Ну как? – спросила Света, оглянувшись. – Смотри, держусь одной рукой!

Амина насторожилась.
– Осторожно! – только и услышала Света, потеряв управление, скатываясь в яму.

Она лежала на траве и глядела в небо. Упала, ну и что?! Не ощущала ни боли, ни страха. В канаву свалился и велосипед, его серебристые красивые ручки  посверкивали на солнце. Послышался стук подошв, затем шуршание по траве. Амина нависла над ней, уперев руки в колени. Показалось, что Амина стала настолько огромной, что затмила собой полнеба, заменив солнце своей тёмной и прелестной головой. Затем она наклонилась, встав на колени. Света ничего не видела, кроме неё, но молчала, даже тогда, когда подруга затрясла Свету за плечи  и громко закричала.
– Что с тобой?

Разгладилось потемневшее лицо подруги, Света заулыбалась.
– Ты чего так испугалась?
– А вдруг что с тобой случилось, я тебе кричу, кричу, а ты – молчишь, – ответила Амина, дыша глубоко и запалёно.
«Она за меня испугалась! Здорово!» – с радостью и тайным блаженством подумала Света. Пахли ромашковым шампунем влажные волосы на лбу подруги, выступил пот на шее. Солёная капля, скатившись со щеки, упала на губы Светы. Горьковато-солёная, как морская вода... приятная.

Приподнявшись, радостная Света всё-таки почувствовала боль. Будет синяк на левом бедре. Ничего, но жаль велосипед.
– Я испугалась за тебя! – Амина набросилась на неё, обнимая крепко, словно специально сдавливая плечи и грудь подруги так, чтобы стало труднее дышать.
– Со мной всё хорошо! – захохотала Света, тихо отталкивая подругу, которая принялась щекотать её спину и живот.

Поднявшись, они вместе вытащили велосипед. Ни «восьмёрки» на колесе, ни рама не погнулась. Только руль стал кривоват, но выправили, приложив усилия.

Продолжили прогулку, держа велосипед за ручки. Вели его, как ребёнка, медленно и направляя. Оказалось, Амина ездила на несколько дней к родственникам в Астану.
– Папа сказал, что родни у меня – куча! – Амина лепетала без умолку. И лениво проводя взгляд по разморённым от жары прохожим, продолжила назидательно: – Есть в Адыгее братья и сёстры, в Абхазии – дядя, в Грузии – тётя. В Америке есть! За океаном. Потом поедем с тобой туда! – последние слова прозвучали звонко и радостно, точно вторя какому-то роднику, наполненному надеждой, вдруг открывшемуся в груди Светы. – В Нью-Йорк, город со статуей Свободы. Там американские горки! Фух-фух, – Амина запрыгала с места на место, изображая их. – До Вашингтона недалеко из Нью-Йорка, из аэропорта имени Джона Кеннеди вообще до всего рукой подать. Запрыгнул в самолёт, минут сорок над Америкой – ты в Сан-Франциско. Где-то часа два на «Боинге» – ты в Калифорнии, где живут звёзды, Анжелина Джоли. Какой твой любимый актёр или актриса? Не понимаешь, что ли, Свет? – глаза Амины округлились, больше почернев, она неподвижно встала, держа свой велосипед за руль. – Ты даже не знаешь, что президент США живёт в Белом доме Вашингтона? Что ты вообще знаешь?
new yorkСвета знала, что президент Америки живёт далеко, но не знала, что именно в Вашингтоне. Она смутилась под удивлённым взглядом. Ей стало не по себе. Кожа шеи и плеч покрылась мурашками, неприятно похолодела. Света испытывала мучительное осознание своей дремучести. Амина обладала недосягаемыми знаниями. Общалась с людьми умными, состоятельными, как она часто говорила, с продвинутыми и намного старше её. Неудивительно, что она умней и круче остальных знакомых девочек.
– Прости, – посмотрела Света умоляюще. Но Амина в этот миг стала похожа на злую и гордую тигрицу. Подняв кверху плечи, она презрительно поджала губы.

Некоторое время девочки шли молча.

Не раз и не два Амина и Светлана замечали друг в друге нечто странное, не поддающиеся описанию. Замечали не часто, но урывками, яркими и сильными. В эти внезапные и запоминающиеся моменты девочки понимали, что они разные и у каждой свои тайные мысли и желания. Света делилась сокровенным часто. То, что не рассказывала матери, обычно обсуждала с Аминой. Но Амина, молчаливая и загадочная, с таинственной улыбкой, редко говорила, какой мальчик нравился ей больше всего в школе, о чём думала, какую книгу прочитала и какой фильм посмотрела. Они росли рядом, на одной улице, но благодаря какой-то удаче или неизвестной силе Амина умела выглядеть лучше, вести себя изящней, выражаться умней, привлекать внимание людей со статусом. О, какое непонятное слово: «статус»! Света ещё не употребляла его в присутствии подруги. Во-первых, это Амина впервые его произнесла: сказала тогда тихо, увещевающим тоном, скосив блеснувшие глаза. Во-вторых, никаким «статусом» Света вроде бы не обладала: у неё по-прежнему не появилось ни велосипеда, ни роликовых коньков, ни классной приставки «Сони Плэйстэйшен 3», ни доброго отца на большой и красивой машине. Находясь в обществе разных людей, Света говорила неуверенно. Терялась и как будто сжималась, стоило симпатичному мальчишке обратиться к ней. Кстати, тому же Анатолию Скобяному, который теперь удивительно повзрослел, Света отвечала робко и стеснённо, избегая его взгляда. Он занимался борьбой, выступал на соревнованиях. Толстела его шея, делались сильней и красивей руки. Но говорил он по-прежнему, как «чайник», быстро и собирал что попало, картавил. Мог нелепо рассуждать на разные темы, точно взрослый, жестикулировать руками. Но лишь жестикулировать, подчёркивая значимость слов или предложений без звука «р» и некоторых других. Со стороны это выглядело глуповато.
– С пацанами поехаи отоваться, взяи пива! Так напиись, что лыка не вязаи. Потом бац: на нас напаи какие-то гопники, мы их отфигачии номаль. Я боском с погиба мутив, во так! Хъясь... – Толя, выгнув спину, продемонстрировал приём. Да, он действительно был силён, такого большого бицепса в классе никто не имел.

Амина не раз доказывала Светлане, что Толя Скобяный, пусть человек хороший и сильный, но всё-таки не её, Амины, уровня. Бывало, задаст ему каверзный вопрос и ждёт ответа, а Толя думает и немного сердится: как бы ему ответить достойно, чтобы не запятнать свою честь перед одноклассниками. Говорит несобранно, мелет околёсицу. Изящным жестом руки утомившейся девушки Амина останавливала его сумбурные рассуждения, отвечала сама, искоса наблюдая, и за ним, и за Светой, и за теми, кто в компании. Не раз Света замечала, что с Аминой друзья и подруги вели себя неестественно, у каждого вдруг появлялись те качества, которые Света не замечала прежде. Стоило Амине встать рядом даже с отсутствующим видом, как Паша Клиновой, Ромка Битин или Арина Купчевская начинали хвастаться своими достижениями в науке, в спорте и своей эрудированностью. Это была троица круглых отличников, причём преуспевающих не только в учебных предметах, но занимающихся дополнительно на курсах и в спортивных секциях, имеющих дипломы, медали и значки отличия. Добрый и симпатичный здоровяк, хоть и несущий чушь, Толя Скобяный – дополнял их компанию.
– Никто не знает, сколько движок у «Ландкрузера»?.. – обратив смеющееся подвижное лицо к одному из них, спросила Амина с наигранным интересом. – Смотрю, Ромка, футболку носишь «Лонсдэйл», что это?

Несомненно, Амина знала, сколько движок у того же «Ландкрузера» и что такое «Лонсдэйл», точнее, в какой части Великобритании это графство находилось. Кто-то из них отвечал, Амина усугубляла вопрос:
– С какого века оно стало называться по-другому?

Про машины вскоре уже и не говорили. Складывалось впечатление, что она каждый день только то и делала, что разговаривала с автолюбителями и спорила, какое авто быстрей и надёжней.

Вот Купчевская не отступилась, зашла далеко в споре насчёт разных автомобилей и прочих вещей, на которые Света просто не обращала внимания. Её спокойное и светлое лицо поменяло выражение: не любила она проигрывать. С воинственным видом, с глазами расширившимися и сердито блестевшими Арина словно выжидала момент, чтобы подловить собеседника. Девчонка крепко стукнула ребром ладони по стене – она занималась рукопашным боем. Но вместо того чтобы настроиться и посерьёзнеть, Амина закатилась звонким смехом, переливчатым и хрупким, точно дорогая игрушка. Затем она перестала смеяться и, покачав головой со значением, сказала убедительно, словно читала будущее Арины:
– Это ведь полемика, и каждый спорит в меру своих возможностей!

Не только в глазах Купчевской читала Амина, но и остальных как будто видела насквозь. Света наблюдала за подругой, одна её часть страшно хотела, чтобы Амину хоть раз выставили дурочкой, а вторая наоборот мысленно поддерживала и гордилась: мол, вы, ребята, не на той волне, чтобы так разговаривать, а тем более спорить. Когда Амина говорила, глядя на одноклассников, её благородное резкое лицо выражало множество нюансов, дополнявших её движения. В столовой ли она вела беседу, методично отправляя в рот кусочки хлеба, на улице ли, стоя развязно и свободно, но чувствовалась в ней власть, уверенность в каком-то таинственном и роковом предназначении. Ромка не обращал внимания на Арину, если видел Амину, которая в свою очередь поглядывала на него. Ага, бывало, бросит красноречивый взгляд на парня, дотронется до своего замечательно вылепленного подбородка, плавно переходящего в дуги смуглых щёк, и хранит на лице неопределенное выражение.
– Привет, Амина! – громко и радостно бросал Рома, махая рукой. Он специально закатывал рукава по локти, чтобы руки очерчивались красиво, и их природная необычная бледность контрастировала с цветом рубашки.

С почтительным, но бесстрастным видом кивала в ответ Амина и словно не замечала его больше. Но это когда он проводил время в компании с другой девчонкой. С той же Ариной Купчевской или с не менее продвинутой девочкой из параллели – Эвелиной.
– Смотри, – хитро сказала Амина.

Света внимательно воззрилась на парня с девушкой. Ромку и Арину.
– Погуляем сегодня в парке? – как бы невзначай Амина спросила Рому. На миг мальчишка впал в замешательство, точно пролетел сквозь огонь и воду одновременно.

Амина при удивлённом взгляде Купчевской положила обе руки ему на плечи и с невыразимой любовью поглядела в глаза.
– Да, – кивнул он, придав лицу мужественное выражение. – Во сколько?
– Тебе видней, ты же парень, – выражая восхищение глазами, Амина вдруг стала выглядеть беспомощно, как милая птичка, попавшаяся в огромные сети матёрого охотника.
– После треньки прогуляемся, в шесть закончу мутузить грушу, потом и увидимся!

Как ловко лучшая подруга играла на чувствах, и Ромкиных, и этой – самоуверенной до безобразия Купчевской! Светлана дивилась способности подруги, завидовала. Амина не раз с лукавой настойчивостью распекала то Игната из параллели, то Ромку. Она владела неотразимой, обаятельной властью, позволявшей ей словно выкручивать парней и девчонок наизнанку. Втайне Света гордилась этим талантом подруги. И когда Амина применяла его, Света считала его и своим открытием тоже.
– Амина, он тебе нравится? – спросила Света с диким интересом.
– Так себе, – быстро нахмурилась та, покрутив пальцами левой руки. Но вскоре по мечтательному выражению её глаз и по неопределённой улыбке, блуждавшей вокруг алых губ, стало заметно, что она говорила не то, что думала. – Не хочешь ко мне вечером? Ты давно у меня не была. Мои уехали, вернутся не скоро. Поиграем, поедим мороженого.
– Конечно, – закивала Света.

Последнее время Света мало гуляла с подругой. Они больше перезванивались. Обычно после обеда Амина была свободной, но теперь уже несколько месяцев девочки виделись только на выходных, и то либо в субботу, либо в воскресенье. Света объясняла их редкие встречи занятостью уроками. Амина по-прежнему оставалась лучшей ученицей в классе.

«Конечно», – сжав губы, с ревностью думала Света. – «У неё столько парней, она очень популярна!»

После своего четырнадцатого дня рождения Света больше размышляла о том, что есть в лучшей подруге такого, чего нет у неё и у других девчонок в классе. Вечером, когда дома никого не было, она подошла к зеркалу. Малиновые лучи солнца косо ложились на пол, играли медными пятнами на ковре, обоях, на столе и хрустальной посуде в шкафу. Задёрнув шторы в своей комнате, Света очутилась в полумраке. Включив лампу, медленно разделась и рассматривала себя жадным оценивающим взглядом. И так повернулась она, и так встала, изящно выставив ногу. И гладила свою грудь с возбуждёнными коричневыми сосками и щупала упругую попку, щипая и пришлёпывая. В этих плавных, а затем быстрых движениях было нечто жалкое и приниженное.
– Плоская какая! – сказала Света с возрастающей горячностью. – Надо заняться спортом. Немедленно пойду в секцию. Мама не будет против.

Таилась в душе ревнивая грусть по прежним, детским мыслям, полным отрады. Таким весёлым и далёким от этих тягостных рассуждений и сравнений, ярким, как радуга в мультфильмах, и чистым, как небо после дождя.

Она стояла в печальном очаровании тихого вечернего часа.
В дверь постучали. Света, испугавшись, стремительно оделась.
– При-ивет, – протянула Амина и многозначительно повела бровями. С видом жутко искусной соблазнительницы парней, поигрывая плечами, она прошла в дом. Скинув туфли, развалилась на диване, положила ногу на ногу. Недоверчиво спросила:
– Что делала одинокая девушка при задёрнутой шторе?

Если бы не сумрак, царивший в доме, Амина увидела бы, как Света раскраснелась.
– Дура какая, Аминка! – покачала она головой, состроив гримасу изумления. – Расскажи, расскажи...

Умилённо улыбнувшись, Амина начала неохотно:
– Целоваться Ромка не умеет – Купчевская не научила. Единственное, чем задевает парень, – общаться с ним приятно, закрываешь глаза на многие недостатки.

Лампа на столе отбрасывала на белую скатерть и задёрнутую штору большой круг золотистого света.

Света сидела на коленях на полу, покорно слушала подругу, от которой пахло ромашковым ароматом. Оказалось, та принесла с собой новые духи неизвестной фирмы. Целую коробку разных ароматов прислали из Америки родственники. Один флакон Амина обещала подарить. Протянув длинные матово-коричневые ноги к Свете, она коснулась пальцами её гладкого бедра. Попросила сделать массаж.
– Целый вечер гуляли в парке, катались на аттракционах, потом поехали в боулинг-центр. Ты знаешь?.. – Амина некоторое время наблюдала, как Света старательно массирует её ступню и голень. – Денег у него нет. На карман дают рублей триста, как мне много лет назад, – Амина вытащила из шорт две купюры по тысяче рублей. – Одну я из щедрости истратила, заплатив за него в боулинг-центре и в кино. Больше гулять с ним не буду. Я на тренировке познакомилась с таким классным парнем!
– Ты ходишь в спортзал? – слегка возмущённо спросила Света, перестав массировать. Подруга не говорила, что посещает спортивную секцию.
– Нечто вроде рукопашного боя. Около полугода. Кстати, скоро соревнование между клубами. Заметила: после четырёх часов, когда ты звонила, трубку иногда брала мама? Подруга! – вдруг Амина внимательно воззрилась на неё, наклонившись. – Тебе бы тоже заняться спортом, а то дряхлеешь. У тебя грудь маленькая! – последние слова были сказаны с восторгом, будто ей нравилось указывать на недостатки.
– Ну-у, – обидчиво протянула Света, встав с пола. Амина, поднявшись с дивана, сильным рывком притиснула Свету к себе и небрежно пощупала её грудь. – Ай-яй, перестань! – зажмурилась Света, напрягшись, но не сопротивляясь.
– Дотронься до моей! – сказала Амина. – Не бойся, подружки щупают друг друга. Особенно если у одной грудь красивее, чем у другой.

Света обеими руками коснулась груди подруги. Грудь была намного объёмней, овальней и туже Светиной. Глаза Светы округлились от восхищения. Она не говорила ни слова. Затаила дыхание.
– Хватит, – Амина столкнула её с дивана. – Ко мне идём!

Света давно не была у Амины дома. Изменилась её комната: в ней сделали ремонт и поменяли мебель. Теперь в шкафу вместо игрушек висело множество одежды и кимоно, бледно-синее с коричневым поясом. Внизу лежали обтянутые резиной гантели, большие и маленькие.
– Можешь так? – Амина взяла двухкилограммовые гантели и отрабатывала ими удары несколько минут.

Света и минуты не смогла махать ими. Руки девочки устали и потяжелели.
– Тренироваться надо, – посоветовала Амина, гордясь собой. – Поиграй пока!

Амина, забрав кимоно, спустилась вниз. Света, перебрав старые и новые диски, села за приставку. Так здорово было снова играть в «Сони 3»! Драйв и задор овладели ею настолько, что она не заметила, как появилась Амина, – в кимоно, туго затянутом поясом.
– О! – вдруг увидела её Света и невольно отложила джойстик. В полумраке комнаты, который специально сделала Амина, она казалась ожившим воином из восточных боевиков с участием ниндзя, самураев и каратистов в причудливых одеждах.
– Поднимись и пойдём за мной! – приказала Амина.

Света немедленно пошла за ней вниз, в небольшой зал с тренажёрами и грушей. Амина включила свет, позволив гостье рассмотреть снаряды. Вот оно что! Свету вдруг осенило: долгое время за забором коттеджа Мафусаиловых шла стройка. Пристраивали тренажёрный зал, расширяя одну из комнат. Здорово, можно заниматься, не выходя из дома.

Свете показалось, что находится она не в жилом доме, а в тренировочном зале: тёмный, из специального материала пол, маты кремового цвета, стена с несколькими зеркалами, в углу висела на толстой верёвке большущая сине-коричневая груша с квадратной заплаткой.
– Мой отец мечтал сделать зал, – прокомментировала Амина. Внезапно она набросилась на грушу, начала молотить без остановки голыми руками, глухо крича, выбрасывая слова на непонятном языке. Её кулаки вылетали с необычайной быстротой.
– Бух-бух! – от ударов груша вздрагивала, подёргиваясь на верёвке. Отклоняясь, Амина заработала и ногами. – Хлоп-хлоп! – под натиском груша проминалась.

Девочка атаковала стремительно, с левой и правой ноги. У подруги оказалась прекрасная растяжка, её нога, красиво разгибаясь в бедре, вытягивалась и держалась прямо, точно деревянная. Наконец, перестав нападать, она глубоко вздохнула, посмотрела на Свету надменно, с устало-покровительственным видом. Света недоумевала, пристально наблюдая за подругой, которая, стоя на матах, словно выросла. Смерив её холодным взглядом снизу-вверх, Амина улыбнулась, сверкнув белыми зубами. Почудилось в её милом лице что-то жестокое, присущее зверю, его синеватая бледность теперь сильнее оттенялась разбросавшимися чёрными волосами.
– Ты должна тренироваться! – заговорила покровительница со сдержанной яростью. – Моя подруга должна мне соответствовать. Быть сильной.
– Конечна, я такая, – отмахнулась Света, затанцевав на месте. Она сказала, думая, что выйдет ловко, как у Амины, но получилось коряво и неестественно.
– Сейчас посмотрим, – кивнула Амина, бесшумно отойдя по мату к стене. – За тобой шкаф, достань перчатки.
– Ты что, Аминка? – растерянное недоумение появилось в глазах Светы. Послушно подойдя к шкафу, она почувствовала, как сердце у неё затрепыхалось. Колыхался в груди приятный страх перед могущественным и непостижимым воздействием старшей подруги, почтительный трепет ребёнка перед магическими словами, произносимыми взрослым. Вытащив две пары перчаток, Света отпрянула от шкафа.

Амина быстро надела перчатки и показала разные стойки, с которых удобно атаковать и защищаться. Света повторяла за подругой неуклюже, стеснённо. Ей нравилось выглядеть неумёхой, которую так внимательно и усердно учили. Наконец, Амина попросила провести на ней несколько произвольных ударов кулаками.
– Бей куда хочешь!
– Ладно, – весело согласилась Света, замахнувшись.

Амина отклонилась, ударив следом девчонку в плечо.
Пошатнувшись, Света посерьёзнела и напряглась. Бросила с обидой в голосе:
– Офигела, сейчас напросишься!

Света принялась часто махать кулаками и подпрыгивать. Амина защищалась спокойно, без лишних движений. Затем припустила кулаком Свете в живот. Потом напала, несколько раз стукнув её по плечам и рукам. От испуга перед внезапной переменой в подруге сжалось и похолодело Светино сердце. Она воскликнула в гневе:
– Ах ты, гадюка, прибью!

Влажно засверкали её глаза. Невольно Света представила себя каким-то шутом в обществе Амины, живой куклой, усвоившей смешной тон избалованного ребёнка. Бросилась на неё, словно хотела выцарапать глаза этими ненавистными пахучими и тяжёлыми перчатками. С глухим всхлипыванием она неумело, но быстро атаковала кулаками. И попала несколько раз по Амине. В её упругую грудь и левый бок, когда та вдруг промедлила, не специально ли? От сознания того, что сейчас неминуемо и больно получит сдачи, внутри мучительно заныло. Но лицо подруги выражало суровую тревогу и нетерпеливое ожидание. В испуге и замешательстве, не смея поднять уставшие руки, Света зажмурилась. Амина схватила её и несильным броском мягко уложила на татами. Света лежала, не двигаясь, болезненно искривившись. Послышался щелчок – выключился свет. Не открывая глаза, Света поддалась приятной усталости и неизвестности. Вскоре её губы и нос ощутили тёплую солёность тела Амины, освобождённого от кимоно. Амина легла на Свету, прижав девочку возбуждённой грудью.
– Слабачка ты ещё против меня! Хотя злость и хороший потенциал имеются. Тренироваться надо!

Полный месяц низко висел на звёздном небе. Так отчётливо виднелись залитые серебром дороги между частных домов. Из кустов у канавы выскочила ошалелая белая кошка. Худая, с длинным хвостом. За ней пустилась вдогонку ещё одна, но чёрная и такая откормленная, что казалось, ей трудно передвигать лапы. Обе они пролезли в щель под большими деревянными воротами. Послышался звон цепи. Энергично шагавшая домой Света не понимала, слышалось ли это за воротами или звенело в ушах.
– Что они там делали? – голос был полон восторга и необычной дерзости. – Сергей, вашу проблему давно следовало решить без нас. Ты прямо как маленький! Всё тебе нужно показывать и говорить. Девушкам надо цветы дарить, много внимания уделять. Глядишь, растает...
Затем раздался хохот, грубый, истерический. По дороге развязно шли две взрослые женщины, а за ними, лениво передвигая  ногами, – два  парня в расстёгнутых рубашках и здоровый пузатый мужик в белой безрукавке. Каждый нёс в руке бутылку пива, отблёскивающую мутным янтарём в свете луны. Толстый мужик держал двумя руками огромную пластиковую бутылку. Прикладывался к горлышку он долго и жадно, слышался хруст пластмассы – так сильно пальцы сжимали ёмкость. И после этого толстяк отпускал пошлые шутки, вызывая глупый смех у парней и женщин.
– Пойдём с нами бухать! – он остановился прямо перед Светой. Пропустив её, рекламировал себя и своих друзей громко и с мальчишеским  запалом.

Проскользнув робкой тенью за порог, Света встретила в коридоре сонную маму.
– Где пропала? Никогда так долго не гуляла... – с удивлением и недовольством заметила мать.
На лице дочери отразились испуг и замешательство, но, скинув сандалии, она ответила:
– У Аминки, мам! Играли в приставку, круто!..
– Предупредила бы хоть, – выронила мама и пошла спать.

Света лежала в кровати, сон не шёл. Он будто потерялся по дороге, «забухав» вместе с толстяком и нетрезвой пошлой компанией. Свете чудился яркий образ сильной Амины, непреклонной в гневе, великолепной и точно сияющей изнутри. Света даже разговаривала сама с собой. Затем вдруг замолчала, растроганная своими мыслями, словно подавленная неожиданным приливом экстаза, глядела со страшным любопытством в окно на звёзды и на месяц. И потом, во сне, являлась подруга.
Отчётливо виделся красивый образ. Веки хитрых глаз Амины полузакрылись, а в лице сквозило манящее, обещающее, нестерпимо прекрасное. Бесстыдно-приятное.

Утром зашёл Толя. Вместе они пришли в школу. Толя болтал без умолку, добро шутил над встречающимися одноклассниками. Над Ромкой, над Пашкой, над Федей Ильиновым, который пытался ухаживать за Машкой Стреляевой, дурочкой из параллели. То сумку её носил, то забегал вперёд и лез обниматься, то привлекал внимание разными глупыми, но зрелищными способами. Да, Тольку не переслушаешь, и над его шутками можно хохотать долго. Светка прониклась к нему тёплыми дружескими чувствами. Вон показалась одинокая Амина. Она не глядя, равнодушно прошла мимо них по лестнице. Что с ней? Может, не приготовила тест по физике или не выучила слова диктанта по английскому языку? Нет, её обычно не тревожили такие вещи, потому что она проходила множество тем вперёд с репетиторами.

«Не в настроении, значит. А, фиг с ней!» – подумала Света.
– Погуяем, Свет? – предложил Толя решительно, мужественно выпятив подбородок.
– Ага, – закивала Света. – Во сколько? Ты ведь парень, тебе видней.
– Ум-м, – задумался он, сдвинув брови. – Уоки сдеаю и пойдём, где-то посе двух...
– Как скажешь, Толь, – радостно ответила девочка, почувствовав, что парень нравится ей.

На уроке алгебры Амина не вызывалась к доске на задание, отмеченное двумя звёздами, а на информатике не поднимала руки, когда новый учитель задавал вопросы по периферийному оборудованию и всемирной сети. Она сидела со страдальчески-отсутствующим видом, выглядела болезненно. Блестели глаза, стоило ей поднять их, хмурились брови. Амина даже ссутулилась, подперев лицо правой рукой. На жесты внимания одноклассников отвечала вяло, неохотно, а вскоре и раздражённо. После урока стремительно удалялась в туалет.

«Дни...» – Свету осенило. Она представила, как сейчас болел живот у подруги. – «Неужели никто не понимает?»
Амина пыталась хранить философское выражение на лице, но её выдавали напряжение и внутренний дискомфорт. Не чувствовалось в ней ни беззаботности, ни обычного радушия, с которым она отвечала. Света тонко улавливала её отчуждение, жалела подругу.
– Аминка, пересяду к тебе, – повернулась и прошептала Света.

Амина презрительно махнула рукой. Вдруг деланно и сухо улыбнулась, словно поняв, что ведёт себя неестественно. Закивала. Но Света уже отвернулась, подтвердив свои догадки. Здорово, что подруга мучилась этим неотвратимым, но благородным недугом. Её существо сейчас трепетало, терпело боли. И от этого Света ощущала какое-то мстительное удовлетворение, но одновременно испытывала истеричное умиление и жалость.

Через день Амина снова поднялась на прежний уровень. Чувствовалось в ней новое и сияющее состояние.
– Аминка, у тебя месячные? – спросила Света, когда они шли вместе на биологию.

Подруга, воззрившись осуждающе, ответила с ехидным добродушием:
– А твои когда? – спохватилась она с наигранной весёлостью. – Слушай, а давай погуляем парами? – проговорила вздрагивающим, проникновенным голосом.
– Конечно. Но у меня нет пары.
– Толя... – эти слова прозвучали из уст Амины ликующе.

Поддаваясь приливу радости, Света расхохоталась, зазвенел её смех непрерывно и возбуждённо.
– А ты с кем? – спросила она.
– С Эриком!

К обеду в субботу прошёл дождь, и снова выглянуло солнце. На улице была настоящая парилка. Земля и густая зелень в парке быстро высыхали, источая влажный жар и душистый приятный запах. Сильно пахло цветущими яблонями и сиренью. А после дождя здесь особенно царил густой дурманящий аромат.

Накануне окончания последней четверти хотелось веселиться и выкинуть из головы предстоящие контрольные работы. Именно в конце мая жизнь ощущалась во всёх её острых и многогранных проявлениях. Казалось, что пространство в этом периоде времени сократилось и может не возвратиться на свои прежние круги. Казалось, что люди вокруг торопились, – и жить, и думать, и чувствовать. Превратились в комки со множеством возбуждённых нервов, хаотичными мыслями и горячими желаниями. И возрождающаяся природа, набирающая соки жизни, и люди, становящиеся как будто настороженней и терпеливей, попали в мощный поток времени, откуда если вырывались, то пропадали навсегда.

К высокой металлической изгороди парка бесшумно подъехала чистая, блестящая на солнце малиновая «Тойота». Некоторое время в ней играл рок-н-ролл. Дверь неторопливо открылась, вышёл высокий стройный парень в клетчатой расстёгнутой рубашке без рукавов. В глаза Светлане бросились чёткие загорелые кубики пресса, такие идеальные и красивые, словно на картинке. Она почувствовала себя потерявшейся на какой-то чужой и тёмной улице, пусть и вместе с хорошим парнем. В груди вдруг что-то зашевелилось с необыкновенной силой, она уже радовалась и предвкушала, как просто пойдёт рядом с тем человеком. С парнем Амины. Будет робко на него посматривать и ждать, что он хотя бы мельком взглянет на неё, такую маленькую и худенькую.
– Неплохо ласкочегаен! – покачал головой Толя, зашуршав целлофановым пакетом с мороженым. – Накачан хоошо, уважуха.

Цокая длинными каблуками ярко-фиолетовых, перевязанных золотистыми шнурками сапог, Амина вышла на асфальтовую площадку. Демонстративно прильнула к груди парня. Зашептав ему на ухо, нежно обняла за шею. Какое-то время они горячо целовались. Вот как! Амина сделала мелирование. Пепельно-золотые волосы, заплетённые в косы, лежали короной вокруг головы. Они потрясающе контрастировали со смуглой кожей её лица и изящным изгибом шеи. Она, словно услышав тревожное биение сердца Светы, наконец оторвалась от парня и оглянулась. Горели её чёрные глаза на прекрасном лице. Света замерла, покраснев, будто увидела нечто такое, что не должна была. Амина украдкой улыбнулась.
– Доого лобызаись, – проворчал Толя, почесав макушку. – Мы тоже можем, – он быстро обнял Свету свободной рукой и несколько раз чмокнул в щёку. – Во-о хоошо!
– Щекотно, Толя, – поёжилась Света, не сводя пристального взгляда с великолепной пары. С торопливой и угодливой развязностью она замахала рукой и позвала:
– Пойдёмте по дороге, на «Колесо обозрения».
– Э-э, папка не дал много бабла, говоит, нефиг... – признался Толя сконфуженно. – На мооженое много потатил...
– У меня есть немного, – оборвала она, обнадёжив Толю.
– А-а, ну ладно, сегодня – ты, завта – я, – легко согласился он, сосредоточенно и удовлетворённо жуя мороженое, с хрустом откусывая вафельный рожок.
– Ждёте долго? – подходя за руку с парнем, спросила Амина. Она держала плечи картинно поднятыми. – Познакомьтесь: Эрик, он живёт в Греции, а у нас в городе – по делам.
– Пивет. Я – Тоя, а это – Светка. Мооженое хотите? – улыбнулся Толя, протянув руку Эрику.

Парень крепко пожал, надвинувшись телом, добавил почтительно и критично:
– Большой у вас город. Но много необжитого пространства.
– Ага, номайно! – гордо улыбнулся Толя. – Чо, пошите, посмоим на коесе...
– Мы только что на боулинге шары катали, – сказала Амина восторженно. Лукаво и холодно смотрели теперь её глаза. – А вы откуда?
– Из дома, – пожав плечами, ответила Света. Всегда вот Аминка набивала себе цену! Сейчас будет незаметно хвастаться, где гуляли, что делали, что кушали и где катались на «точиле». Говорить радушно, с шутливо-преувеличенной любезностью о том, что могли бы их взять с собой, но просто не знали, как они к этому отнесутся. И во время этих «возлияний» лезть к Эрику, хитро привлекать его внимание. От мыслей о том, что завидовала подруге и хотела поменяться с ней местами, – стала казнить себя и ругать. Так шутовски нелепо сцеплялись в ней зависть, уважение и восторг перед отличной парой.

Амина и Эрик шли рядом, обнимались с каким-то привычным равнодушием, как будто давно общались, и между ними проскальзывал не только поцелуй. А Толя и Света тоже шагали рука об руку, но их разделял невидимый барьер. Не решались они обыкновенно взяться за руку или хотя бы для вида начать шептаться.
– Я зову Свету заниматься спотом, там ходят девочки из нашего касса и паалелли в наш ДК, пусть с нами потениуется. Лядом боиба и каатэ. Фитнес. Она пока сооблазит... ага, Светик?! – с ворчливым удовольствием Толя поглощал мороженое. – Э-э, будете хавать?

Эрик, вскинув редкие брови, возмутился, что ему предложили белое мороженое. Света больше одного не съедала. Амина, покачав головой, ответила с напускным безразличием:
– Диета!..
– Тогда!.. – засияло круглое Толино лицо в ярком свете душного дня. – Мне больше достанется! Ха-ха! – он закатился смехом, поглядывая то на удивлённого Эрика, то на спокойное лицо Амины. – Идите в баню! Мой пахан сазу туда посылает, если не по его нлаву.
– Куда ты посылаешь? – Эрик изменился в лице. Появилось напряжение. Оно гнетущим клубком перекатилось между Аминой и Светой. Первая ничем не выдала его, только выше подняла подбородок, а вторая из-под опущенных бровей осторожно осмотрела Эрика, точнее то, что в нём таилось.
– Уважение имей! – добавил Эрик угрожающе.
– Шуток не понимаете?! – погрустнев, отмахнулся Толя и замолчал. Воцарилась недолгая тишина.

На площадке выступал детский коллектив. Маленький мальчишка в широкой рубашке с длинными рукавами, украшенной пёстрыми цветами,  выстукивал дробь чёрными каблуками красных сапог. Размахивая руками, он танцевал в резвом темпе, невозможном для его возраста.

«Как должно биться его сердце!» – подумала Света с некоторой гордостью. – «Сейчас попроси Эрика так станцевать, сможет ли? В Греции так не умеют.»

Из огромных старых колонок, расставленных по обе стороны высокой площадки, разливалась по парку негромкая музыка. Слышались восторженные крики прохожих, которые образовали зрительское ядро. И, перемешавшись с артистами в разных одеждах, наверняка дивились мелкому, но ловкому танцору.

Постепенно таял восторг, проходил трепет перед парнем Амины. Света видела в нём блестящий кусочек недоступного, изысканного, восхитительного мира. Он – сильный, красивый, с великолепной фигурой и крепким голосом, но не добродушный, как Толя, не весёлый, и с ним надолго не останешься. Почему? Света не знала, просто чувствовала...

«Аминка с ним напряжена», – осенило подругу. – «Идёт, как будто кол проглотила, смотрит вперёд.»

Эрик мельком и хмуро посмотрел на Толю, который забубнил себе под нос песню, выученную на музыке школе.
– Вставай, подымайся, абочий наод, вставай на вага, люд гоодный...

Казалось, не Толя раздражает, а парк, люди и цокот копыт серо-розового пони с густой гривой кремового цвета.

Свету охватило предчувствие беды. Зря пошли вместе гулять парами. Мнилось, что Эрик только и ждёт, как бы исправить Толю, уколоть, послушать глупости и посмеяться.

С проникновенной и весёлой ясностью заговорила Амина:
– На колесе прокатимся и пойдём в сосновый бор. Там миленькие лошадки.

Подруга будто улавливала эти странные волны, ощущала враждебные флюиды, исходящие от Эрика.
– Ага, только у меня бабла... – умоляюще начал Толя, и его пухлые губы надулись.
– Есть у меня! Я же говорила, – шлёпнула его Света по ягодице.
– Лады, не паимся!
karuselНа «Чёртовом колесе» Амина молчала, наслаждаясь видом. Со строгим и вдохновенным лицом она выглядела беззаботно-прекрасно. Сознавала себя предметом тайного восхищения. Эрик, держа её руку на своём волосатом колене, хранил угрюмо-насмешливое выражение. А когда он встречался с быстрыми и добрыми глазами Толи, то всматривался в них, словно пытаясь понять нечто недоступное.
– Мы ездии с паханом чеез Каму на паоме, – нарушив тишину, начал Толя. – Бли-ин. Мооженое таит, кто-нить схавает, ну? Светка, давай, суй уку в пакет и по одной! Так вот, Кама... ека меньше Вооги, но тоже большая, там  ядом и Пеймь, и азные дугие года... шашлыки хаваи номайные!

Светка угукала, соглашаясь с тем, что и не требовало подтверждения. Толя молол разную чушь, приправляя её глупыми анекдотами и скучными шутками, сам хохотал над ними. Хотя нет, Эрик посмеивался тоже, глядя наивно, с неприкрытым изучающим интересом. И Света поддерживала всё это вымученной улыбкой.
– В Гъеции номаль, почему пеехали оттуда? – дожёвывая последнее мороженое, спросил Толя.

Света, наклонившись к другу, прошептала с упрёком:
– Не спрашивай у него ничего.
– Докладывать обязан? – размяв шею правой рукой, бросил Эрик.
– Ты рх... лассказывай что-нить! – хмуро ответил Толя. От возмущения он чуть не выговорил «р». Осклабившись, спросил у Амины: – Слушай, как ты с ним тусуешься? Зависаете?

Амина, переведя томный взгляд на Толю, выдержала долгую паузу, словно наслаждаясь властью над ним. Ответила с привычным равнодушием:
– Некогда зависать: то в бильярд играем или в боулинг, в ресторанах сидим, курим кальян, на базах отдыха катаемся на картинге. Парень и должен быть молчалив. Он ведь не подружка-болтушка, – Амина с ироничной улыбкой посмотрела на Свету.

Они двигались на самом верху – над пиками деревьев, разноцветных шатров, ларьков и множеством снующих взад и вперёд людей. Красота обзора и слова Амины должны были отвлечь Эрика и Толю от какой-то непонятной вражды. Дрожащий холод бежал по телу Светы и делал кожу жёсткой, приподнимал и шевелил волосы на голове. В теле появилось ощущение лёгкости и свободы, точно она получила неожиданную способность полёта и  может поделиться ей с остальными.

Кабинка медленно опускалась. Деревья начали расти. И вместе с ними возрастало неопределённое тоскливое беспокойство и напряжение. Света видела, что в Эрике снова просится наружу новый и лихорадочный порыв. Парень будто и вправду не знал, о чём говорить. Или знал прекрасно, но действовал по хитрому оговорённому плану. Света тоже могла болтать без умолку, рассказывая про то и про сё. Но почему-то сейчас тем для разговора не находилось. Мысли, приходящие в голову, казались глупыми. Ну что им рассказать? Как делает разные фигурки из спичек, клея и пластилина? Или как помогает маме по дому? В какой магазин идёт за молоком и на каком озере купается, когда жарко? Глупости какие! К тому же, как разговаривать, если каждый избегает взгляда соседа? Надо бы книги прочитать полезные! Во, хоошая мысль, как сказал бы Толя!

Все четверо вырвались из кабинки так быстро, точно она сильно раскалилась на солнце.
– Тепей куда пойдём? – спросил Толя. – Долго боодили. Мой пахан говоит в таком случае: одни налево, втоые – наплаво! «М» и «Ж». Нужда... – улыбнулся он сконфуженно.
– Не понял, конкретней объясняйся, – посоветовал Эрик с укоризной. – Ты вроде русский, а говоришь совершенно непонятно.

У Светы засосало под ложечкой, мерзкий холодок пробежал по коже. Она тонко чувствовала настроение двух парней.
– Да ладно! – сказала она необычным мягким и просительным тоном, затанцевав на месте. – Успокойтесь, – добавила тревожно и глухо.
– Ни фига не успокойтесь! – вдруг напористо произнёс Толя, сосредоточившись. – Вот скажи по-каифански, блатан, ты наываешься или павда иностанец? Если иностанец, то жестами будем говоить, языку же я не обучен геческому, а если наываешься, то можно ешить по-хоошему или по-плохому...

Амина оживилась, внимательно наблюдая за парнями. Света не видела её глаза сквозь чёрные очки, но знала, что они горят и не моргают. Толя, напрягшись, приготовился для боя. Эрик, выпрямившись, сжал руки в кулаки. Казалось, под влиянием чужой и таинственной силы они вот-вот разорвут друг друга, как львы, дерущиеся из-за самок.
– По-похому! – передразнил Эрик гнусавым тоном.

Покраснело лицо Толи, резкий взгляд больших голубых глаз стал сумрачнее. Он рванул с места, наклонив голову, и, согнув руки в локтях, поднял их, словно пытаясь сбить недруга.
– Бух, бух! – от Эрика последовало два сильных и чётких удара. Его длинные руки, как сверхбыстрые змеи, ловко миновали защиту, а кулаки по очереди врезались в голову Толи.
– Гад! – взревел Толя задрожавшим голосом. Аллея дрогнула от крика. Почудилось, что гулкие отзвуки напугали и деревья – то ли от ветра завибрировали их листья и ветки, то ли от звериного рыка. Оказавшись вплотную с Эриком, Толя умело, по-борцовски схватил его обеими руками. Оторвав от земли, бросил с прогибом.

Драка завершилась мгновенно. Эрик, перевернувшись на живот, прикрыл лицо руками. Не вставал, не стонал, не мог опомниться. Амина, присев на корточки, положила руку на его плечо, шептала с преувеличенной нежностью, а сама глядела куда-то вперёд. Остановились люди. У одних, постарше, на лицах читалось недоумение, у вторых, помладше, – интерес и некоторый восторг.
– Что случилось? А-а?

Кто-то позвал, замахав рукой, предложил помощь.

Амина качала головой, отвернувшись.

Эрик не собирался продолжать бой. Но Толя выглядел грозно, наклонив вниз голову, точно бык, готовый нанести удар. Его выкаченные глаза сверкали, крепко сжатые зубы были хищно оскалены.
– Что с тобой, Толенька? Успокойся, – Света медленно взяла его за руку и погладила по предплечью. Она боялась.

Он одумался и заморгал, оглядываясь по сторонам. Оказался заметно сконфуженным из-за своего неистового порыва.
– Пошли отсюда, – предложила Света, осторожно осматривая лицо Толи: на брови над левым глазом вздулся синяк, второй был на щеке.

Встав с корточек, Амина подняла очки на лоб. На лице – неопределённое насмешливое и натянутое выражение, словно она боялась потерять репутацию непреклонной и несгибаемой хозяйки. Наконец закивала, прищурив глаза, и произнесла дрожащим шёпотом:
– Неплохо.

Но Света уже не видела её. Поведя Толю за руку, испытывала гордость за парня: он смог отстоять и свою честь и, наверное, её.
– Как ему вдаил! – помассировав синяк на брови, взорвался Толя. Жестикулируя, говорил и говорил оживлённо. Точно не было ни боя, ни синяков, а сходили на фантастический боевик, который и зарядил впечатлениями. Толя игриво махал кулаками, без конца хватал невидимого противника из воздуха, производил различные броски, с видом знатока-тренера объяснял суть приёмов и, как показалась Свете, не картавил.

Напрыгавшись вокруг девочки, нахваставшись достижениями, Толя угомонился. Шёл спокойно, держал Свету за руку, лицо его хранило строгое и одухотворённое выражение победителя.
– Приложи раствор бодяги, стоит недорого, – ласково посоветовала Света.

Но Толя, похоже, не собирался ничего скрывать. Мужчину украшают синяки.

В школе парень рассказал, где получил благородные ссадины и кого «завалил».
– Амина, ты с кем связалась? – спросила Арина насмешливо. Рома и другие воззрились на одноклассницу испытующе.
– Не говори, ласточка, – отмахнулась она, кивнув. – И на крутых «Тойотах» разъезжают слабаки!

Амина не вспоминала день в парке, показавшийся ей недостойным. Подойдя к Свете, позвала на соревнования. Достать несколько пригласительных ей не составило труда. Три прямоугольных глянцевых флаерочка угодили в руку Светы. Она с восторгом подумала о том, кого пригласит из кружка «спичечных дел», в который записалась.
– В них участвует и Купчевская!.. – с весёлостью в голосе добавила Амина. – Завтра последний день перед выходом. Поможешь подготовиться? Грушу подержишь?
– Да, – не раздумывая, согласилась Света. Её сердце забилось чаще, пробежал по коже холодок.

Наступил день соревнований в огромном дворце спорта. Затем прошёл второй этап, где некоторых гостей, сидевших на вип-рядах, угостили бесплатными коктейлями и разными сладостями. Амина показала, на что способна. Прямо там, на круглой арене, вышла против Арины Купчевской. Чёрно-красные боевые перчатки против бело-коричневых. Появилась и кровь на лице лучшей подруги, но, казалось, она жаждала её. Потому что после неё начала нападать со зверской и хитрой неожиданной силой.

Привязанность к этому человеку порой доводила Свету до исступления. Свете не хотелось даже заниматься любимым делом. Зачем? Ведь, по словам мудрой подруги, оно – хобби и не приносит дохода. На полках и на окне пылились корабли, суда и космические звездолёты, иные оригинальные поделки из спичек. Света умела мастерить теперь замысловатые фигуры также из медной проволоки. На выставке, где она заняла первое место, не появились ни мама, ни лучшая подруга. Мама работала сутками на новой работе, а подруга её не ценила. Наступило время, когда не хотелось строить ни замки, ни корабли, ни обыкновенные лачужки, которые так нравились старику-мастеру, руководителю секции.
– Светлана, молодец какая! – хвалил Андрей Павлович, наклонив свою круглую бледную лысую голову. Он стоял в сером длинном халате, аккуратно держал поделку. – Сейчас кое-какие события пройдут, и подадим документы на российскую выставку. Там и до международной недалеко. Можно зарабатывать творческим трудом, если всё действительно оригинальное. Понимаете, ребята, поделка, истинное произведение – не просто смесь чего-то с чем-то. Это ДУША! Как поговаривали в своих бессмертных трудах и классики, и учёные-конструкторы...

После внезапной смерти старого энтузиаста от сердечной недостаточности кружок закрыли. Теперь, время от времени, когда захочется, Света мастерила поделки дома. Это занятие дочери больше не поддерживала мать, считая не соответствующим возрасту. Отчим (мама снова вышла замуж после нескольких лет одиночества) говорил, что это простая блажь, и она пройдёт сама собой.

В голове и груди девушки царила такая пустота, что казалось, никогда не было ни мыслей, ни воспоминаний, ни чувств. Прошло два года, однако о школе, о беззаботной жизни Света вспоминала с грустью. Окончила техникум, получила диплом бухгалтера, но работу по специальности не смогла найти. Всем нужен специалист с опытом, но как наработать опыт, если не берут на работу?  С трудом нашла место в частной типографии. Сшиванием книг, «скобированием», «пробиванием», «обматыванием» разной дребедени Света занималась, как робот. На этом обязанности не оканчивались. По совместительству она подрабатывала техничкой. Матери следовало помогать: её здоровье пошатнулось, а работа вахтёрши не приносила необходимого заработка. За отсутствием времени личной жизни у девушки не было. Анатолий Скобяный уехал на север. И пусть. Света испытывала к нему лишь дружеские чувства, верила, что где-то вдали парень найдёт и себя, и вторую половинку. Разъехалась большая часть друзей и знакомых: кто за рубеж, кто в столицу или на север. Они общались только письмами по электронной почте. Переписывались и обменивались голосовыми сообщениями.

«Хорошо здесь, заработок приличный!»
«Нашла друзей, отмечаем юбилей организации!»
«Работаю много, получаю по достоинству. Ни в чём себе не отказываю!»
black white roses
« Start  Prev   1   2   Next   End   »
(Page 1 of 2)
Виктор Власов: Белая и чёрная роза - 5.0 out of 5 based on 9 votes
Виктор Власов

Виктор Власов

Виктор Витальевич Власов
Житель Омска, 25 лет.
Окончил Московский Институт Иностранных Языков (Омский филиал). Являюсь участником редколлегии современного журнала независимой литературы “Вольный лист”. Член Союза Писателей XXI век Председатель правления Всемирной Корпорации Писателей омского отделения.
Публиковался во многих литературных журналах.
Подробнее

comments

+2 Инга 2013-12-09 00:43 #2

Спасибо, повесть порадовала. Переживала за девочек.

Quote
+4 Лев Степанов 2013-12-02 03:01 #1

Здорово, спасибо за ссылку.

Похоже чем-то на "Ориентир", только язык другой.

Quote

Add comment

На сайте строго запрещено:


1) сообщения, не относящиеся к содержанию статьи или к контексту обсуждения
2) оскорбление и угрозы в адрес посетителей сайта
3) в комментариях запрещаются выражения, содержащие ненормативную лексику, унижающие человеческое достоинство, разжигающие межнациональную рознь, спам, а также реклама любых товаров и услуг, иных ресурсов, СМИ или событий, не относящихся к контексту обсуждения статьи

Давайте будем уважать друг друга и сайт, на который Вы и другие читатели приходят пообщаться и высказать свои мысли. Администрация сайта оставляет за собой право удалять комментарии или часть комментариев, если они не соответствуют данным требованиям.

В случае нарушения - удаление всех комментариев пользователя и бан по IP;

Security code Refresh

Популярное: Молодые писатели

Guests

We have 1223 guests online

Немножко Юмора

Из Блогов

Самое читаемое

Читать, смотреть,...

Ларисой Герштейн записан альбом песен Булата Окуджавы в двух дисках на русском и на иврите "Две дороги", а также диск "Кончилось лето" с песнями В. Высоцкого, А. Галича и израильских авторов.

58 Мудрых и полезных...

Не откладывай свои планы, если на улице дождь, сильный ветер. Не отказывайся от мечты, если в тебя не верят люди. Нет недостижимых целей - есть высокий коэффициент лени, недостаток смекалки и запас отговорок.

Умные мысли, мудрые...

Умение выразить свои мысли не менее важно, чем сами эти мысли, ибо у большинства людей есть слух, который надлежит усладить, и только у немногих – разум, способный судить о сказанном. Филипп Честерфилд

Почерк и характер

Почерк. Или еще один способ определить характер 

Хочешь узнать характер интересующего тебя человека – присмотрись к его почерку… Существует такая занимательная наука, как графология.

А что Вы знаете про...

... что коэффициент смертности в Газе один из самых низких на планете, а коэффициент смертности младенческой (верный признак для определения уровня жизни) ниже, чем в Иране, Египте, Марокко, Турции и лишь чуть-чуть выше, чем в члене ЕС Румынии.

Стерномантия: Форма...

Волнующие формы женской груди из покон веков сводят с ума мужчин, зажигая в груди огонь и туманя голову, результатом чего является закономерный поворот их жизни на путь беспрекословного поклонения прекрасному.

Забытый "чёрный...

Впервые легенду о Володе-снайпере, или как его еще называли - Якуте я услышал в 95-м. Рассказывали её на разные лады, вместе с легендами о Вечном Танке, девочке-Смерти и прочим армейским фольклором.