ОТКРОЙ ВСЕ ДВЕРИ И МОЛИСЬ…
Душа по буковкам печаль читает,
после сирен – такая тишина!..
Каноэ из тумана выплывает,
причаливает к пристани «Война».
Над нами небо, как в эпоху Ноя –
застирано дождями, посмотри!
Спасёт ли от потопа нас каноэ,
мы уплывём с тобою на Бали?
Есть карта, спички, соль и сигареты,
краюха хлеба, лодка на двоих,
но есть Изюм, Херсон на карте этой,
Ирпень и Буча – не уплыть от них.
Чудесный остров – сказка или небыль,
зачем чужое странное Бали?
И Бог ещё живой – в иконе, в небе,
открой все двери и молись, люби!
Срослись с войной, и в этом боль и правда,
не убежать от проклятой войны.
Послушай, что бы ни случилось завтра,
открой все двери и молись, люби!
ИЗРАИЛЬСКИМ ДРУЗЬЯМ
Улочки Старого Яффо –
в руку серебряный грош,
сутулую спину монаха
вчерашний догонит дождь.
И где-то за Башней с часами
мелькнёт силуэт Петра,
в порту корабли с парусами
уснут на всю ночь до утра.
Паломники Гроба Господня
утром домой уплывут,
как тысячи лет, так сегодня,
их неизменен маршрут.
В келье монах до рассвета
будет шептать над свечой:
«Пусть не летают ракеты
над нашей Землёй Святой!»
И время течёт над Вселенной,
собрав все печали эпох,
в пустыне на базе военной
среди новобранцев… пророк.
Священны веков перекрёстки –
когда весь Израиль в огне,
пророк и монах, и апостол
сегодня опять на войне.
И город из старого камня
в ладони у Бога лежит –
и молится вместе он с нами,
и время, как знамя, шуршит…
***
Как сложно разглядеть нам Завтра –
где там блокпост, где «ноль», где Храм,
а довоенная тетрадка –
покоя летопись, добра.
Вновь молятся монахи в келье
под звук летающих ракет,
а где-то зацветает клевер
и скачут лошади к реке...
Ты – главная для сердца новость
и нежность, хоть идёт война,
ты – Вифлеем мой. Невесомость.
И небо звёздное без дна.
Слова, как ласточки, летают
из пункта А легко в пункт Б,
не знала я, что так бывает,
что все слова мои – тебе.
Под вой сирен – стихи… Как странно!
Счастливые материки
и земляничные поляны –
среди войны, среди тоски.
И пусть сегодня мир – «Титаник»,
твой смех, озноб твоих ключиц
живут – на уровне гортани,
таятся у моих ресниц.
И даже если мир исчезнет,
пожары где-то вдалеке,
в дыму войны, в беде, болезни
мы будем жить – рука в руке.
Пока вдали, пока не рядом,
пока седлаешь ты коня,
в траву осеннюю я сяду,
чтоб помолиться за тебя…
ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВО ЛЮБОВЬ
Наш каждый день несёт в себе беду,
ночь, как графит, всегда черным-черна,
и кажется, что мы давно в аду…
Что нам не даст, не даст сойти с ума?
Над фронтом, смертью, над войной, поверь –
Любовь. Её Величество Любовь.
Попробуй, волшебство её измерь,
пересчитай песчиночки часов!
Сто чёрных ангелов печаль пасут,
но белый ангел рядом, у плеча:
заварит чай, развеет смуту смут,
обнимет, что-то нежное шепча.
Сквозь чёрный дым – две незабудки глаз
мне голубеют нежно над войной.
Я для тебя когда-то родилась,
мой ангел белый, и – совсем земной!
Все струны плачут, а одна – поёт,
ведь Паганини умереть не смог,
судьба запишет ноты нам в блокнот
про счастье друга ждать и печь пирог…
Любовь повсюду – в шорохе портьер,
в часах песочных, в запятых стихов…
Над фронтом, смертью, над войной, поверь,
стоит Любовь. Её Величество Любовь.
ВЕСЁЛАЯ ПЕСЕНКА
На занавесочках – Прованс,
с лавандой поле.
Всё в этой песенке про нас,
такой весёлой.
А за окном всё тот же век,
и Бог всё тот же,
и свято верит человек:
любовь возможна.
Чеширский кот опять исчез,
куда-то делся.
Мы не устали от чудес –
в них верим с детства.
Так пей же с мёдом молоко,
лечи ангину!
На свете мало уголков,
где б был счастливым.
Из разных ссор, обид и битв
родятся гномы,
из всех прочитанных молитв –
нам все знакомы.
Твой дом – гнездо. И мост, и щит,
ещё – шкатулка.
Он свеж, как сад, и свят, как скит,
в чужом проулке.
И все дороги в этот дом
ведут из мира –
в него, пусть ты с одним крылом,
войдёшь кумиром!..
На занавесочках – Прованс.
Лаванда. Солнце.
Всё будет хорошо у нас,
и кот вернётся.
И мы с тобой ещё споём –
пусть без оркестра! -
пока есть молоко и дом,
и занавески…
ХВАЛА КАЛЕНДАРЮ
Спасибо, что сегодня и вчера
нездешней птицей пела я в лесу,
и – не фальшивила, и – не лгала,
благословляя зиму, как весну.
Спасибо сбывшимся во сне мечтам:
могу с Камю о чём-то говорить,
и вместе с пастухами, чуть дыша,
в пещеру Вифлеемскую входить.
За то Любви спасибо, что – была,
и не сулила счастья и богатств,
судьбу парчой и ситцем заткала,
и в прорубь, и в огонь бросая нас.
За всё друзьям спасибо говорю –
не устаю я с ними жизнь любить,
ещё – своих врагов благодарю
за то, что научили сильной быть.
Спасибо не случившейся любви –
что прикоснулась крылышком ко мне,
и что плывут Жюль Верна корабли
к моим причалам по большой волне,
за то, что мама всё ещё со мной...
Хвала за всё, за всё календарю!
...Слетают годы с яблони листвой…
Живу. Пою. Летаю. И – люблю.
ДРУГУ ЮНОСТИ
Ты пишешь мне из другой страны.
Стремительны СМС
с той параллели, где нет войны,
с планеты чужих чудес…
Когда-то нам написал Ремарк:
«На фронте без перемен»…
«Тревожный» собран давно рюкзак –
как неизбежность потерь.
Исчезли, словно бы под водой,
и люди, и города:
Они всех нас закрыли собой,
и перед ними – вина…
Несбывшийся королевич мой,
не стоит жизнь ни рубля!
Знаю, сказал бы, наверно, Ной:
«За страшной водой – земля…»
Не вспоминай мой голос и смех –
это не наша весна.
У нас идёт жасминовый снег,
у нас идёт здесь война…
Ада и Рая ты не пророчь,
не спрашивай ни о чём.
Теперь до утра мне слушать ночь,
политую серебром.
Сколько молитвенной тишины,
луны безмятежен лик,
и даже кажется – нет войны,
и живы те, кто погиб…
