И сухие экономические цифры говорят об этом куда громче любых речей.
Соединённые Штаты остаются ключевым узлом мировой экономики: около 24–25% мирового ВВП, контроль над глобальной финансовой инфраструктурой и доминирование доллара, через который проходит до 85% международных валютных операций. Эта асимметрия позволяет США навязывать правила — или отменять их — без серьёзных последствий для себя.
Отношения США и Европейского союза, которые десятилетиями считались опорой западного экономического порядка, сегодня всё больше напоминают соперничество. Товарооборот между США и ЕС превышает 1,3 трлн долларов в год, но именно на этом фоне растут торговые конфликты: пошлины, субсидии, споры вокруг промышленной политики и «зелёного протекционизма». Американский Inflation Reduction Act фактически стал сигналом для европейского бизнеса: игра теперь идёт не по правилам ВТО, а по принципу «кто защитит свой рынок быстрее».
Ещё жёстче выглядит линия США–Китай. Двусторонний товарооборот по-прежнему превышает 550–600 млрд долларов в год, но его структура стремительно меняется. За последние годы США ввели ограничения и пошлины на китайские товары на сумму свыше 350 млрд долларов, а экспорт высоких технологий и полупроводников стал предметом прямого государственного контроля. В ответ Китай ускоряет курс на технологическую автономию и снижение зависимости от доллара.
Именно здесь становится очевидным, что речь идёт не о временных мерах, а о стратегическом разрыве. По оценкам аналитиков, процесс «декуплинга» между крупнейшими экономиками мира уже привёл к росту издержек для глобальных компаний и замедлению мировой торговли до 1–2% в год — уровня, который ещё десять лет назад считался кризисным.
На этом фоне Давос выглядит беспомощным. Форум по-прежнему говорит о диалоге, но диалог невозможен, когда одна сторона обладает несоизмеримым экономическим и финансовым рычагом. Трамп в Давосе не искал компромиссов — он демонстрировал арифметику силы: рынок США важнее любых союзов, а доступ к нему — главный инструмент давления.
Самое показательное — реакция европейских и азиатских элит. Вместо попытки выстроить альтернативную архитектуру они предпочитают адаптацию: пересчёт цепочек поставок, локализацию производств, осторожное дистанцирование от рисков. Давос из площадки выработки правил превратился в место, где обсуждают, как жить без них.
Форум завершился без итоговых решений не потому, что участники не договорились, а потому что договариваться стало не с кем. В мире Трампа соглашение — это не баланс интересов, а односторонний расчёт. И цифры ясно показывают: пока экономический вес США остаётся таким, каким он есть, этот подход будет доминировать.
Итог Давоса прост и неприятен. Глобальная экономика входит в эпоху управляемой фрагментации, где США диктуют условия, ЕС ищет способы выживания, а Китай строит параллельную систему. Давос это понял — но так и не нашёл слов, чтобы этому возразить.
x
