Непредсказуемых времён настало время.

Склонил садиста к самобичеванью.

Как патриотом быть с двойным гражданством?

Теплится свеча, и ходят тени
по стене – полки и легионы.
Патерик читает инок в келье,
за окном – зима и лес сосновый.

Мы вместе были триста долгих лет,
А, может, много дольше, кто считает?
Генетики шлют пламенный привет
Всем тем, кто истины не знает.

Ты – за границей. Жизнь твоя – вся в рюкзаке.
В военной хронике – твой город, дом…
Нет страха – словно на другом материке,
а память, память, как шкатулка с серебром.

Пушки сами не стреляют, не умеют,
Тетива – не может выпустить стрелу,
И зенитки – на приколе,
Зачехлённы, не на воле,
А – на складе, на цементном на полу.

Не дать срастись и сблизиться, расторгнуть –
Забава у языческих богов,
От них не ограждает плотность шторы
И ходиков, скрипящих в полночь, бой.

Поговори со мной на парселтанге,
Змея-реальность! Жаркий шёпот твой
Я слышу. Только не въезжай на танке
Из чёрно-пёстрой ленты новостной!

Волна войны... Сирот и вдов
Скопленье у границ,
Летучий пепел городов,
Останки павших ниц.

Они от бомб бежали – кто на чём.
Им судьбы выжег холод замогильный.
Они кричат и плачут по ночам.
И если б не война – и калачом
другая бы страна не заманила.

закрапивела и зачертополошилась
местность несбывающихся снов;
счастье было ли судьбой положено?
в обморок упавшею сосной