Home » Молодые писатели » Виктор Власов: «А-Рэ-Лэй»

Виктор Власов: «А-Рэ-Лэй»

0 comments
a-re-ley vlasov
Скорый поезд. Я замкнут, угрюм, не разговариваю ни с кем. Но мальчишка лет пяти, голубоглазый и темноволосый, не понимает этого. Играя красивым большим роботом-трансформером с эмблемой Автоботов, он хочет поделиться радостью и со мной:
– Бабушка прислала из Москвы, но с мамой едем не туда, а… ум… – задумался, сжав губы и прищурившись, как взрослый, наверное, так делал его папа, когда отвечал ему на какие-нибудь необычные вопросы. – К родственникам тоже! А ты куда едешь? Как тебя зовут? Ты же видишь, как меня зовут! – он довольно указал крохотным пальчиком на бейджик «Коля» на своей груди. – А я не вижу, как тебя зовут. Мама у меня – учитель!
– Сеня, – ответил я, улыбнувшись, не отводя взгляда от знакомой до боли эмблемы…

Его мама, пышная женщина в светло-розовой кофте, улыбнулась мне в ответ:
– У нас так всегда, Коля – мальчик общительный, хотя иногда про-ка-зли-вый… – последнее слово растянула с ласковым укором. Коля продолжал беззаботно играть, а на меня нахлынули воспоминания. Похвалив мальчика и игрушку, я встал у окна и глядел на незнакомый великолепный пейзаж. На горизонте впереди поднимался к мрачному небу лес. Холода ослабли, и по-весеннему ярко блестело солнце. Ко мне приходило чувство ожидания чего-то нового и прекрасного…

Я испытывал разочарование. Отношения между мной и Еленой стали мучительно тяжелы. Потеряв былую страстность, они износились, как изнашивается деталь в механизме. Угасли, как угасает огонь тонкой свечи. Переживала она, и я находился в смятении. Елена была источником вдохновения и силы, в трудную минуту вызволявших меня из холодных тисков жизни, дававших возможность восстановить гармонию и покой души. Но всего лишь была. А я? Чем был для неё я? Она оставалась безучастной к моим успехам и поражениям. Мы жили в маленьких обособленных мирках. Находясь в одном помещении, едва разговаривали, не решаясь порвать пустые и никчёмные отношения. Каждый думал о чём-то своём, о том, что привнесло бы в жизнь искру счастья – неповторимую, яркую и необходимую, как воздух. Всё больше наши натянутые разговоры походили на выдавливание остатков зубной пасты из тюбика. Мы обнимались и целовались, но это уже была простая привычка тела, проявление инстинкта.

Моя жизнь с нелёгкой работой учителя требовала чего-то иного –  взрывного и резкого. Её жизнь, наполненная подсчётом цифр в бухгалтерии, стала для меня неинтересной. Мы искали повода встречаться реже.

И перестали видеться вовсе.

Город тонул в мрачных вьюжистых декабрьских сумерках. Был такой холод, что носа на улицу не покажешь. Вернувшись из школы, я сидел под одеялом. Попивая кисловатый чай с лимоном, посматривал на людей в окно. Мне нужно было знать, что кому-то ещё тяжело и нехорошо. Я искал, кому могло быть хуже в эту грустную минуту. Дороги замело, и люди шли медленно и трудно. Сосредоточенно и напряжённо глядели себе под ноги. Сморщенные и наполовину спрятанные под капюшонами, их красные лица походили на сушёную алычу. А сами прохожие – на серые пылинки, толкаемые ветром.

Меня неотступно тревожили мысли о моей ничтожности и неполноценности. Эти волнения постепенно превращали меня в жалкого человечка, дрожащего и угнетённого. Через каких-то несколько дней – Новый год, праздничное и чудесное время, а я пытался уснуть и не думать ни о чём.

Сон придал сил, появился настрой. Серьёзный и решительный.

«Чёрт с ней!» – подумал я. – «Не грузиться же вечно. Она, поди, не волнуется.»

Подойдя к зеркалу, снял футболку, рассмотрел своё тело.

«Да, хлипковато», – решил. – «Пойду в спортзал!»

Я оказался в большом помещении, заставленном тёмно-синими тренажёрами и сверкающими серебристыми штангами. Тренер, увидев меня, заключил:
– Работы много.

Штанги и тяжёлые гантели – единственное, что спасало от грустных мыслей. Поднимаешь веса – мышцы горят, краснея, набухая от притока крови. В зале я словно заперся от непрестанного волнения и одиночества. Выходя, чувствовал приятную усталость. Она уберегала от навязчиво-едкой досады. Железо – блины, обёрнутые в лиловую резину, – выручало, как духовное, а потому безвредное лекарство.

Я чувствовал себя по-новому: легче и свободней. Но с появлением в зале Игоря и Руслана моя гармония нарушилась, а тревога возвратилась.
– Не-ет, без баб нечо делать таким здоровым, как я! – с гордостью сказал Руслан – огромный бритый дагестанец с волосатыми ногами, похожими на тумбы, и мощными руками-кувалдами. Помимо поднятия тяжёлых гирь и штанг, он хвастался своей мужской силой – каждый раз рассказывал в подробностях, сколько женских сердец покорил. Он свирепо улыбался, показывая синюю наколку на литом плече – «оскал» – с раскрытой пастью череп в фуражке. – Щас бабы любят накачанных, дерзких мужчин, с чертями в башке! – напряг он перед зеркалом свои большущие бицепсы, и на них вздулись красноватые бугры.

– Не-ет, – отмахнулся Игорь, поглядев на окружающих с видом знатока. – Женщины любят ласковых и внимательных, но с характером. Знаешь, сколько я их покорил? Тысячи три, не меньше. У меня с восемнадцати лет каждую неделю по две, по три дамы отдыхало. Сейчас видел мою красавицу? Начитанная! Говорит, что я умею обращаться с женщинами, как никто другой, и что у меня идеальные пропорции тела!

Игорь и в самом деле был стройный и крепкий, без огромных распухших мышц бодибилдера.

Вокруг поднялся шум. Подключились и другие, не менее опытные. Я поймал себя на мысли, что вот и спортзал превратился в весёленькое заведение, где только я не мог поделиться и похвастать своими любовными успехами.

От спортзала, как-никак, раньше я получал удовлетворение. Захотелось найти девушку и предаваться с ней любви, сжигающей и страстной, и забыть, что когда-то был одинок и сокрушён. Так я открыл Интернет, забрался на сайт знакомств. Просматривая многочисленные анкеты, выбирал тех, кто старше меня.

«Они-то понимают толк в молодых!» – думал я, с восторгом представляя, как жадно и горячо будет меня обнимать и целовать страстная женщина лет тридцати пяти. Написал я многим понравившимся дамам. Общался в основном с теми, у кого имелась в наличии своя квартира для встреч. Откликнулась одна, симпатичная.

«Зайчонок, жду тебя! Не пожалеешь…» – были её последние строки.

«Есть!» – обрадовавшись, потёр я руки. Соскочив со стула, помчался в мороз по адресу. Был так увлечён своими мыслями, будоражащими воображение, что даже не купил цветы. Опомнился только выйдя из тёплого автобуса.

Забежав в магазин, чуть не сбил с ног старушку. Отдуваясь, она тяжело выходила из дверей, волоча два больших пакета.
– Молодёжь! – кинула она раздражённо, покачав крупной головой в шапке со смешным отворотом.

Купив недорогого красного вина и шоколадных конфет, я побежал в сторону старой девятиэтажки. По дороге останавливался и спрашивал у прохожих, правильно ли указан адрес.

Наконец, добравшись до двери с домофоном, я нажал кнопку и замер в ожидании, заклинающе глядя на маленькие отверстия системы динамика. Ответа, приятного голоса так и не услышал. Прозвучал привычный сигнал, и дверь отсоединилась от магнита. Я насторожился, но тут же снова представил, насколько, возможно, мне повезло и какая красивая женщина наверху! Не помня себя от радости, минуя лифт, понёсся на седьмой этаж.

Металлическая дверь, оклеенная чёрной бумагой, оказалась не заперта. Войдя, торопливо закрыл её. Скинул тяжёлый пуховик на бледно-жёлтый комод, поглядел в круглое зеркало в резной раме. Лицо горело с мороза.

И через минуту мои ноги подкосились, иссяк пыл, сел голос. Внутри страшно ёкнуло – вот-вот сердце перестанет качать кровь. Я едва не упал в обморок. Благо, поблизости находился диван. Я рухнул на него, смотрел, не веря глазам, и слушал. Передо мной стояла бабушка, одетая в пёстрое платье. Вымученно, виновато улыбаясь, она держала белый пластмассовый поднос. На нём переливался в жёлтом свете лампочки гранёный стакан с компотом, в котором лежали на дне красные разбухшие вишни.
– Прости, миленький внучек! – запричитала она, быстро моргая влажными глазами. – Тяжко мне, тоскливенько. Родные не навещают. Как дед помёр, так мучаюсь одна в хате. Ты на, выпей вкусненького. Я не страшная совсем. Баба Тома…

Стакан она поставила возле меня на тумбочку, а сама бухнулась на край дивана с подносом. Продолжила с невероятной тоской и стыдливостью:
– Научили пользоваться интернатоми, на сайту заходить, теперь толе переписываюсь… Научили, толе не приходи к ним… Видишь, компьютер старенький… Ты  прости меня! Невыносимо одиноко!

Я глядел на неё расширившимися глазами, думал: подводит зрение. Нет, она – не призрак, а девушка с фотографии, но постаревшая, поседевшая и располневшая. Пожалуй, сходство осталось – крупная родинка на левой щеке.

Горло моё пересохло, однако пить не хотелось. Она принесла и снова поставила возле меня целую трёхлитровую банку вишнёвого напитка.
– Фотографии всунули из молодости. Зашла на сайту, там кака-то бирка выскочила, мол, скачайте робота, будет вам счастье. Нажала на кнопку и… Звала, звала дочерей посмотреть, что там у меня случилось. У них – времени нету. А программу… робота… Она всем одно и то же говорит. Помоги, миленький, прости...
– Что вы так, баба Тома? – расстроенный, тихо проговорил я. – Нельзя так, нельзя.

От жалости к бабушке я открыл панель «Настройка и удаление программ», искал нужную. Она успокоилась, глубоко вздохнув. Смирно лежали её жилистые, изборождённые вздувшимися венами руки на коленях, темнеющих кое-где синяками. Некоторое время она сидела, бессильно свесив бело-серую голову набок, недвижимо было её лицо. Но когда я удалил программу-робота с компьютера, откровения полились из старушки, точно широкий ручей из родника.
– Знакомства интересные! – расцвела она, всплеснув руками. – Много хороших людей, общительных. И мужчины в годах, и женщины одинокие… куча народу. Все хотят поговорить, а некоторые даже предлагают… – она хитро заулыбалась, вздрогнув, сжав синеватые тонкие губы. Блеснули её чёрные глаза. На миг мне показалось, что старушка не простая, с изюминкой. – Хочешь, фотографии покажу?

Из шкафа старая вдова достала небольшой фотоальбом, показывала себя и супруга, детей и внуков. Я разглядывал чёрно-белые фотографии, затем цветные. Поражался, насколько быстро летело время, как стремительно подкрадывалась к человеку старость. А стареть, увядая… хуже мысли меня ещё не навещали, поэтому я живо перестал думать об этом.

Наконец, напившись компота, я попрощался с бабой Томой и вернулся домой.

Новый год я провёл как всегда – скучно: с мамой, папой, бабушкой и дедушкой. А на следующий день снова заболел тоской по женскому вниманию и ласкам, забрался на «сайту». Никому не писал, выбирал и внимательно прочитывал анкеты.

Этим морозным новогодним днём мне улыбнулась удача в облике скрытом, а потому загадочном и притягательном.

«Жди, жди!» – подсказывало чутьё. И я дождался.
«Привет, Мальчишка! Знакомимся…» – щёлкнуло на строке сообщения.

На «аватарке» в анкете была изображена эмблема трансформеров. Красно-фиолетовый символ лагеря Автоботов. Моего любимого в детстве отряда добрых трансформеров, сражающихся против злодеев-поработителей планет – Десептиконов.

«Знакомимся!» – написал я без раздумья.

«Только не на улице», – сразу последовал ответ. – «На градусник смотрел?! Ноги в руки и мчись на пункт…»

Словно искрящийся прекрасный призрак, исполненный таинственности, навис надо мной. И люди за окном уже не казались серыми пылинками, гонимыми ветром. Настроение резко улучшилось. Человек я нетерпеливый – мне только дай повод!

Запаковавшись в шерсть, отправился на окраину города. Рядом с указанным домом купил алую розу.
– Далеко не везите, погибнет красота, – остерегла пожилая пухлая продавщица, заворачивая цветок в бледно-коричневую бумагу.

Пришёл я в тёмное помещение. Шагал по тёмному, заваленному разными вещами коридору, похожему на туннель. По запаху распознал – где-то хранится картошка. Пройдя дальше, отпрянул – в нос ударила терпкая вонь кошачьей мочи. Споткнулся обо что-то неопознанное на дощатом полу. Не упасть помогла случайность. Нащупав препятствие, понял: пройти можно было только вдоль стены – капроновые мешки с картошкой стояли в ряд прямо в коридоре.
– Блин! – невольно проговорил я. Служебное помещение, сдающееся под жилплощадь. Начал побаиваться и думать, как бы скорей вернуться домой. Но в конце «туннеля» послышался скрежет, тускло загорелась висящая на длинном проводе лампочка, которую покрутила согбенная худая старуха. В толстой серой кофте, надетой поверх зелёного халата, она едва смогла поднять руку и ввернуть лампочку в патрон. Бледный свет высветил глубокие морщины на впалых щеках старухи и выпученные, словно у рыбы, глаза. Пучок седых волос на её маленькой голове походил на тюрбан. Ноги её были обмотаны подобием бинтов, а на ступнях – розовые дырявые домашние тапочки. Её большая тень расплывалась по стене, в которой кое-где виднелись под осыпавшейся штукатуркой тёмно-красные кирпичи.
– А-а, – протянула она громко, криво улыбнувшись. И, точно глухая, повернулась правым ухом в мою сторону, чуть наклонившись.

«Во я попал!» – от негодования я чуть не взвыл. Замер, пробитый насквозь холодной оторопью. – «Снова БАБКА, пропади она ПРОПАДОМ!»
– Пришли к тебе, Аня, – крикнула старуха пискляво и противно кашлянула.
– Пусть заходит, – послышался бодрый и приятный голос.

«Есть!» – на душе посветлело. Отлегло.

Обрадованный, я прошёл до конца коридора, свернул. Отодвинув огромный прямоугольный кусок ткани, служивший перегородкой, увидел Аню. Отбросив большие чёрные наушники на кучу дисков и книг возле шкафа, она встретила меня быстрым оценивающим взглядом снизу-вверх.
– Не стесняйся. Залепётывай! – позвала она, указав на низкую облупившуюся табуретку у батареи. На её правую руку был надет тёмно-синий широкий гофрированный нарукавник с вышитыми золотистыми нитками неизвестными символами. Приняв цветок в шуршащей фольге, Аня с удовольствием вдохнула аромат. – Давно не дарили цветы, – произнесла она задумчиво. – Миленько!

Взяв мой тяжёлый пуховик, закинула в шкаф. Шарф и шапка влетели туда же.
– Не разувайся, – предупредила она, наклонившись к другой куче, возле кровати – развороченного лежбища.

Порывшись, достала керамическую вазу с отколотым краем. Наполнив её водой, поставила розу. Уселась за ноутбук и некоторое время неотрывно смотрела на монитор.
– Обстановка – супер! – с напускным весельем произнёс я, оглядевшись.

Вместо обоев на ободранных стенах – многочисленные рисунки роботов и мифических существ, выполненные карандашом и фломастерами. Висели две круглые мишени, большая и маленькая, для игры в «дартс». С металлической люстры свисала шкура лисы. В комнате – беспорядок. В одном углу, где Аня недавно рылась, – куча одежды, в другом – гора дисков и книг. На полу – фантики от конфет, обёртки от китайской лапши и десертных рулетов, раздавленные жестяные банки из-под кока-колы, бумажные стаканчики, смятые салфетки, почерневший алюминиевый чайник и пробитая насквозь дротиком коробка с чаем. Находились на полу и другие предметы, назначение которых было трудно установить. Не валялись только, пожалуй, ноутбук, не знакомое мне комнатное растение в горшке и две плюшевые игрушки: медведь и заяц.
– Знаю, знаю – удивлён! – Аня примирительно подняла руки. Они были крепкие и смуглые, с длинными пальцами. Шершавые на тыльной стороне ладоней, потому и красноватые. Дневной свет, слабо проникавший сквозь замёрзшее окно, очертил серебристый браслет на левом запястье Ани. – Не говори ничего. Скажи, что нравится!
– Да, – согласился я вяло, заметив кошку, – она появилась в коридоре. Её зелёные глаза сверкали.

Белая кошка медленно прошла в комнату. У неё был чёрный задранный хвост. Обнюхав мои ноги, она принялась играть с предметами на полу, загоняя их с азартом под кровать.
– Геката, знакомься, гость! – Аня взяла кошку на руки и повернула ко мне усатой мордочкой.
– Привет, – кивнул я, взяв пушистую тёплую лапу Гекаты.
– Классно, да? – заулыбалась Аня, наморщив орлиный нос. – Назвала кошку, как свой и-мейл: «gekata…». – Сверкнув крупными серо-зелёными глазами, не дожидаясь ответа, слегка толкнула меня в плечо, словно я находился в состоянии сна, из которого лишь так можно было вызволить.
– Интересно, – только и ответил я.
– Ладно, – отмахнулась она игриво. – Садись!

Опустив кошку на кровать, Аня села за ноутбук. Быстро-быстро пробежалась по клавишам и вышла на необычный сайт, оформленный как тело трансформера.
– Зырь. Мои… – она слегка растянула обветренные бледно-алые губы, не отводя сверкающего взгляда от монитора. – Я проектировала и писала, – скуласто было её лицо, мило круглились щёки. Аня вдруг резко наклонила голову набок – её прямая тёмно-русая чёлка съехала со лба, прикрыла тонкую дугу левой брови. Она внимательно поглядела на меня.
– Здорово! – восхитился я, рассматривая множество картинок, складывающихся в огромный комикс, персонажи которого – андрогинные, созданные по стереотипу японских героев анимэ. С интересом читая комикс Анны, заметил, что у героев мало друзей и много желаний. На жёстком диске ноутбука хранилась папка размером больше двадцати гигабайт, в которой пестрели обложками комиксы манга. Больше всего она любила читать средневековые боевики, где направо и налево рубили огромными мечами, выстреливали мощными магическими шарами, спасали любимых.
– Ты не видел «Клэймор»? – удивилась она, сочувственно скривив губы. – Ты что, ламер?
– Нет, не ламер, – замахал я руками. – Видел «Берсерк». Там, где могучий воин…
– О да, «БЕРСЕРК»! – она мечтательно закатила глаза. – Помнишь, как командир отряда – великолепная сильная женщина Каска – осталась вдвоём с любимым Гатсом против многочисленных врагов?
– Конечно, классно вообще! – мне и вправду нравилось анимэ.
 
Она внезапно свернула папку с комиксами и открыла мою фотографию на переправе через Каму, скачанную из Интернета.
– Я общаюсь только с теми, кто со мной на одной волне, – пояснила Аня загадочно, поведя губами, сложенными змейкой. – Мне достаточно посмотреть на фото, чтобы определить, будет ли комфортно с человеком.

Она наклонилась ко мне и внимательно всмотрелась в глаза, словно пыталаясь найти там то, что давно утеряно. От неё пахло сложным, но приятным ароматом духов.
– Тебе написала, потому что догадывалась: сам не напишешь, – предупредительно покачала Аня пальцем. – Понравилась эмблема Автоботов? – вкусно облизав губы, она высоко подняла брови. Радостью лучилось её лицо. Какое-то вдохновение владело ей. – Ага, – звонко щёлкнула пальцами правой руки. – Есть новый сюжет для комикса!.. Ты что-то носишь в себе. Светлое, но спрятанное хорошо. Сам-то чем занимаешься?

Она опёрлась подбородком на колени и затихла в ожидании. Обычно, когда люди так сидят, они скучают, их мучает хандра, но Аня следила за мной искоса, и пристально, с каким-то хищным любопытством. В её глазах под пушистыми ресницами отражалось сияние монитора.
– Работаю учителем иностранного языка, – оживлённо ответил я. – В школе… – В груди трепетало от восторга. Я чувствовал себя окрылённым. Признаться, даже забыл об ужасной обстановке помещения.
– Хватит! – бросила она весело, положив свою руку на мою, подрагивающую от радости.

Я немедленно успокоился и замолчал.
– С тобой ясно, – кивнула Аня. – Как раз то, что нужно!

Казалось, она говорила одновременно и со мной, и с героем из мира своих грёз. Глядела на меня, а видела нечто такое, что на самом деле не существовало. Отчуждённость, светлая отрешённость снисходила на неё внезапно. И я, заражённый её эйфорией, покорно слушал, молчал и затем говорил снова с невероятным оживлением. Причём мне нравилось, когда она меня останавливала, точно робота.
– Достаточно, дальше понятно… – Аня выдерживала паузу, читая на экране монитора всплывающие светящиеся сообщения. Она будто давала мне возможность сконцентрироваться на другой мысли и развить её, потому что содержание прежней наскучивало.

Её творческая прагматичная натура завораживала. Ей было двадцать восемь, а выглядела она намного моложе. Сочетались в Анне и хитрая мудрость, и осторожность, и какая-то детская неизжитая нетерпеливость, которая приятно бросалась в глаза. Поддаваясь её невидимым флюидам, я жаждал рассказать про себя сразу и всё, поделиться сокровенным.
– Думаешь, я только смотрю и пишу комиксы? – вдруг недовольно спросила она. – Скоро турнир!
Аня соскочила со стула, порылась в куче вещей, достала балахон, сшитую из лоскутьев накидку. Тряханула найденным так, что вылетело облачко пыли и запахло потом.
– Нестиранные… бяка! – скривилась она. – Я – Рокка! Ролевик!..

И по тому, с каким глубоким чувством и трепетом она произнесла последнее слово, я понял: это занятие занимало в её жизни первое место.
– Кольчуга, правда, на ремонте, – посетовала она раздражённо. – Удивлён?! Знаешь, как мы носимся в парке! Потом мышцы болят сильнее, чем от тренажёрного железа… Щупай! – отложив одежду, Аня подняла правую руку над головой, напрягла бицепс. Я осторожно потрогал твёрдую выпуклую мышцу. Кожа у девушки была гладкая и молочно-шоколадная. – Сильней! – приказала она. Я сдавил её бицепс, на нём остались побелевшие следы от моих пальцев.
– Во! – оценила Аня, снисходительно улыбнувшись. – Чувствуется!.. В этот раз проведём турнир за городом в крепости Сарумана. Или Толкина не читал?
– Читал я Джона Толкина! Где у вас там логово Сарумана?
– Снежная крепость возле деревни. Скоро её завершит нечисть: гоблины, орки, тёмные рыцари… Злодеи. Короче – мои друзья и знакомые. Это важный турнир: кто выигрывает – получает приз и выбирает себе рабов! Ты будешь – мой оруженосец!

Оруженосец женщины-воина Рокка – Сеня! Звучало неплохо, но я хотел было возразить: мол, когда я давал согласие стать оруженосцем? Аня мило улыбалась, испытующе наблюдала за моей реакцией: вспыхнули румянцем её смуглые щёки, порозовели выглядывавшие из-под волос проколотые мочки ушей. Отказать я не смог: не в силах моих отказывать столь одухотворённой и необычной девушке. От мыслей о собственном безволии становилось и приятно, и горько, в них была какая-то едкая сладость. С лёгким, бессильным гневом я всё-таки спросил:
– Почему так сразу? Я же… – не зная, что ответить, увидел бегущего по полу таракана и кошку, приготовившуюся прыгнуть за ним, и замолчал.
– Зачем пришёл? – вдруг спросила она с напором.
– Познакомиться с классной девушкой, – пожал я плечами.
– Здорово, что я – классная! – обрадовалась Аня. – Вот и познакомишься получше. Пойдём в «Дельту»? Ты против меня в «Контру», в «Анриэл» или «Варкрафт», там ещё знакомые мои будут. Согласен? – сложила руки на груди, её плечи нетерпеливо приподнялись.
– Да, – закивал я.
– Ты что? – вдруг легонько, игриво толкнула меня в плечо. – Только с мечом, мой верный оруженосец!

Тут она рывком распахнула дверцу шкафа, наклонилась, стала что-то быстро там отыскивать, вороша руками не видную мне груду предметов. Круглились её бёдра. Старые синеватые штаны натянулись на ягодицах, больших и широких. На левой штанине темнела дырка, виднелся круглый коричневый островок кожи. Не успел я подумать о том, какие у неё крепкие ноги и смуглое тело, как  она резко развернулась и выпрямилась, точно струна. Аня держала перед собой деревянный короткий меч, его «лезвие» было словно искусано какими-то мелкими грызунами.

«Да, наверное, много боёв перенёс, не сломался», – подумал я с восторгом, следя и за лицом девушки. Оно оставалось неподвижным, туго набухли жилы на шее Анны, расширились глаза. Сквозь толстое «лезвие», бледно-коричневое, а кое-где пожелтевшее, раскрошившееся у рукояти, она глядела на меня. На миг показалось, что вот-вот взмахнёт им и разрубит меня на части. Меч будто заряжал её энергией, скрытой и древней, той, что помогала преодолевать препятствия легендарным людям.
– Хэ, дыщь! – страшно сведя брови, она размахнулась деревянным оружием, словно намереваясь размозжить мне череп. – Напугала? – засмеялась звонко и несдержанно, медленно передав клинок мне. – Привыкай!

Осторожно рассматривая оружие, я покрутил его в руках и подумал: с такой необычной девушкой я ещё никогда не был знаком.
– Кто проиграет, тот покупает билеты в кино! – сказала она довольно и протянула руку. – Спорим, победа за мной?
Я давно не играл в он-лайн игры, но проигрывать девчонке не собирался.
– Спорим! – твёрдо ответил я.

В компьютерный клуб «Дельта» мы пришли после обеда, когда её знакомые уже заняли там места. В полутёмном зале играли шальные панки в кожаных куртках, набриолиненные эмо в розовых одеждах, скинхеды в утеплённых бомберах. Рядом за мониторами сидели «анимешники», ролевики-стиляги (знакомые Ани), кадыкастые, очкастые, прыщавые ботаники и просто любители игры по Сети, не выделяющиеся ни одеждой, ни манерами. В преддверии Старого Нового года текла лёгкая цветомузыка, загорались разноцветными огнями развешенные гирлянды, медленно набирали нежный зелёный цвет и снова плавно потухали китайские безделушки, похожие на вытянутые конские хвосты. Они были прикреплены сверху к мониторам и создавали праздничное настроение. Включив компьютеры, загрузив популярный «шутер» – Counter Strike (Контрудар), ребята-ролевики запальчиво заголосили:
– Понеслась, родная!..
– Да! – неестественно хрипло поддержал кто-то из панков. – Кеша, мочи!
– Ща рабунёмся! – вскинула Аня правую руку, сжатую в кулак. Чернела на ней обрезанная в пальцах кожаная перчатка. Она очень шла ей, контрастируя с блестящим красным лаком ногтей. – Каваимся, братья!

Играющие были невероятно оживлённы. Перебивая музыку, что-то задорно выкрикивали в тёплое пространство помещения клуба, где в лёгком сумраке по очереди вспыхивали огоньки гирлянд. Собравшиеся переговаривались на непонятном языке. Затем ролевики точно по команде запели, затрясли руками и головами, исполняя свой ритуальный танец. Из-за общего шума я расслышал лишь немногое, показавшееся знакомым ещё из книги Джона Толкина «Сильмариллион»:
– Приди, могучий Феанор…
– Дабы разогнать злую нечисть и принести свет…

Аня играла в Контр Страйк отлично. Выпуская всего несколько пуль из винтовки М-16, она лишала всякой надежды на победу. Опыт сражений в «Контру», как называли игру-стрелялку ученики из шестого класса, у меня имелся немалый. Я располагал эффективными комбинациями оружия, знал хитрости стрельбы из-за угла, из вентиляции, даже находил без карты, где на уровне тонкая стена, которую можно прострелить и достать соперника, но против Ани всё это не помогало. Выскакивая из-за здания или из колодца, она делала несколько точных выстрелов, и мой экран темнел угнетающей жирной надписью «You lose». «Каваиться» в «Контру» наскучило. Поставили «Варкрафт», и в нём моя команда тоже терпела поражение – Аня нападала словно из ниоткуда. То нагрянет с большим отрядом стрелков-энтов, то примчится с магами-эльфами. Обхитрить её не получалось даже с помощью новых знакомых, кланов, с которыми заключил союз. Оставались только мои главные герои, израсходовавшие запас манны, да герои, входящие в союз. Их Аня не щадила: слышался непрекращающийся хруст клавиш на её стёршейся клавиатуре.

В «Анриэл» играть уже не хотелось: проигрывал я довольно много. Я выпрыгнул из-за стола. Заклокотало внутри, обида тронула сердце, такая по-детски едкая и навязчивая. Ещё мальчишкой, когда проигрывал, сердился и мог выйти из себя не на шутку.
– Блин! – бросил я в расстроенных чувствах.
– Фигня, ага?! – подмигнул Петя, весёлый невысокий парень, стриженный «ёжиком». Сдвинув очки на нос, он улыбался, гордый и довольный за подругу.  Похвалив Аню, напомнил про битву за крепость Сарумана.
– Надо будет расставить отряды по периметру… – начал он пояснять, каким образом в следующий раз одолеть Рокка. Я вдруг понял, что не могу отвести взгляда от Ани, которая в эту минуту смотрела со всей неумолимой строгостью осуждающего человека. Казалась, она страстно мечтает быть побеждённой. И хотя она приподняла голову, выпятив подбородок, и улыбалась широкой улыбкой победительницы, я почувствовал: её довольство – деланное. В полумраке помещения белый свет от монитора резко очерчивал её посерьёзневшее лицо. Сверкала на воротнике Аниной кофты вышитая иссиня-красными нитями эмблема трансформеров – Автоботов. Глаза её были большие и чёрные, не читалась в них жалость, только горело желание стать лучшей. На миг почудилось, что она – не она, а вселившееся в неё дьявольски хитрое и сильное существо. Рокка.
– До встречи, паца! – с каждым она прощалась своим жестом. Знакомые разошлись, остался тот, кто проиграл и должен купить билеты в кино. С минуту Аня не замечала меня. Удручённо усевшись перед погасшим монитором, неохотно включила транзистор на столе. Он засветился зелёно-алым светом, и стало видно, как подрагивают обветренные губы Анны, как напряжено её лицо, как бьётся тревожная мысль. Она любила серьёзных парней, покоряющих дерзостью и непредсказуемостью. И, несомненно, победителей. Почему-то я знал это, и мне было не по себе.
– Какого фига проиграл? – спросила она неожиданно, задрожав левой бровью. Вперила в меня осуждающий пристальный взгляд – угольно-чёрный, испепеляющий. Я сразу ощутил волнение и сухость во рту, ослабли ноги, гуще и холодней показался сумрак клуба, накатило такое чувство, что захотелось исчезнуть.  Хорошо, что стоял полумрак, а то бы она заметила, что я покраснел. Покачав головой, Аня поманила меня к себе указательным пальцем, переливался тёмно-красным лаком её овальный ноготь. Я наклонился. Прижав меня к своей тёплой и гладкой щеке, прошептала на ухо:
– Так не пойдёт, старайся! Ну-ка… – она застыла, о чём-то думая. Я слышал её ровное дыхание у своего уха. – Поцелуй-ка…

Испытывая сладкую вину, я поцеловал. Сделал это быстро и робко. Аня облегчённо вздохнула, вырвался из её груди тихий возглас удовольствия. Она обняла меня и опять замерла, казалось, боясь спугнуть миг короткого, но настоящего счастья.

Ещё минуту назад я был мрачен, душу разъедали сомнения, хотелось уйти, а теперь…
– На какое кино? – спросила она, заметно повеселев. И снова вернулась прежняя Аня – шальная, оживлённая, восторженная. – Пойдём на «Хроники Нарнии», на новую часть! «Покоритель зари»! Первые две видела, на третью надо обязательно сходить! Я читала книгу – эта должна быть круче, чем предыдущие.
Панк зажёг бенгальский огонь и, пританцовывая, пронёс около нас. Тысячи крохотных жёлто-красных искр осветили лицо Ани, просветлевшее и счастливое. Было приятно так близко видеть её радость. Я вмиг забыл, что проиграл, и уже прикидывал, за сколько минут мы доберёмся до кинотеатра.

Фильма оставалось ждать меньше часа. Сидеть без дела она не могла, поэтому предложила пойти в чайную и накупила пирожных. Взяла, в основном, мои любимые – шоколадную картошку! Разложив на салфетке, откусывала от каждого понемногу и смаковала, удовлетворённо поглядывая на меня.
– Давай, кто быстрей съест? – воскликнула внезапно, приготовившись хватать и запихивать лакомство в рот. Я подумал: зачем природа наделила такую милую девушку страстью к соревнованиям?
– Попробуем, – согласился я неохотно.
– Погнали! – кивнула Аня и с хитрой улыбкой наблюдала, как я жадно затолкал в рот целиком толстую, разукрашенную шоколадной глазурью картошку и с трудом жевал.

Вздрогнув, она звонко и несдержанно расхохоталась. Соседние пары оглянулись на нас с явным осуждением. Я почувствовал себя обманутым, но по-прежнему радостным. Аня специально подставила меня, с ней нужно держать ухо востро.

Захватывающую фэнтези смотрели мы в красных 3-D очках. Аня, похрустывая солёным попкорном, тянула через трубочку кока-колу.
– Смотри-смотри, сейчас их предадут… – начала она, быстро постучав ладошкой по моим коленям. Ей не терпелось рассказать, опережая сюжет… Обломщица!

Внезапно на экране пошёл грустный эпизод, и Аня притихла, прижав к себе бумажное  ведро. Откинув голову на спинку кресла, я закрыл глаза – давно не смотрел кино через 3-D очки, и было некомфортно. Чувствую: тыкают в бок. Открываю глаза, а передо мной – улыбающееся лицо Ани в очках. Очень близко. От её чуть приоткрытых губ вкусно пахнет попкорном и кока-колой.
– Не зевай, зырь, щас будет нормаль!..

На улице ударил такой мороз, что хотелось как можно быстрей оказаться снова в тепле. На остановку я шёл быстро, почти бежал, а Рокка-Анька словно и не мёрзла. Говорила она оживлённо, то подхватывала мою руку, то, не в силах сладить с одолевавшими эмоциями, отбрасывала её.
– Тебе что больше всего понравилось? – спросила она, глядя на моё онемевшее, покрасневшее от мороза лицо. – Очнись!
– Мне холодно, отстань! – не выдержав, буркнул я.

Она расхохоталась.

Перед тем как войти в «маршрутку», она крепко поцеловала меня в щёку обветренным губами и прошептала на непонятном языке:
– А-Рэ-Лэй…

И воздух внезапно показался мне теплей, и в груди трепетно запело. Какая там Елена, бывшая моя… Мысли, кружившие в голове, теперь даже мельком не касались её.
– Кем ты работаешь? – я действительно хотел знать про Аню всё. – Когда встретимся?

Нахмурившись, она неохотно, но живо продемонстрировала, кем работает.
– Ших-ших! – она замахала руками, производя размашистые, верные движения.

Мотор «Газели» затарахтел, водитель выкинул в окно дымящийся окурок. Опоздавшие заторопились в машину. Приникнув к окну, Аня приложила кулак к щеке и кивнула.
– Созвонимся! – озвучил я радостно.

На следующий день Аниного звонка я не дождался. Вечером стало тоскливо, начали одолевать мрачные мысли. Я набрал номер… Голос Ани был расстроенным и хриплым. Казалось, разговор стоил ей немалых усилий.
– Не приезжай ко мне, – взмолилась она, кашляя и шмыгая в трубку. – Болею… – и, точно читая мои мысли, добавила снова:
– Пожалуйста, не приезжай!

Быстро собравшись, я приехал.

Открыв, старуха пробормотала:
– Света нет, авария, чтоб им провалиться!

И торопливо скрылась во тьме.

Аня, ссутулившись, сидела у батареи и, не мигая, глядела на тусклый золотистый огонёк тонкой декоративной свечи. Непричёсанная и хмурая, она была в одной белой футболке и в камуфлированных штанах. Бледно её осунувшееся лицо, скулы стали резче, острей. Она дышала так тяжело, как будто долгое время её мучила серьёзная болезнь. Какой-то чёрной тоской томилась её душа. Аня даже не шевельнулась, когда я присел рядом. В хорошем настроении она постоянно двигала бровями, а теперь они были насуплены и придавали Ане суровый вид. На её правой руке не было нарукавника. О Боже – глаза мои расширились от ужаса! – на запястье ровными тонкими полосками белели пугающие шрамы. Вот почему Рокка прикрывала его.

Вдруг жалко и некрасиво искривились губы и подбородок Ани. Она прикрыла сверкнувшие влагой глаза и вспыхнувшее лицо руками, залепетала учащённо и глухо:
– Зачем пришёл, я тебе говорила…

Она выразительно закашляла, словно намереваясь отогнать меня.
– Солнышко! – сердце моё кольнуло. Я нежно прижался к ней. От её футболки пахло потом. Она отвернулась, когда я горячо поцеловал её в щёку.
– Не смотри на меня, – бросила тихо и с лёгким отвращением. – Болею, не понятно, что ли? Утечка энергона!.. – улыбнулась с жалкой иронией, по-прежнему глядя в окно на отражение огонька свечи.

Аня подтянула руки к груди – наверное, хотела оттолкнуть меня, но не стала. В эту минуту она оказалась слаба. Я смотрел на неё с признательностью, смотрел на её губы, заживающие и манящие. Они снова зашевелились, беспомощно приоткрывшись. Она послушно повернулась ко мне, медленно закрыв глаза. Я сосредоточенно и долго целовал их, бесшумно кружился мирок её мрачной комнаты, казалось, что я заболел какой-то странной, но приятной болезнью. Наконец, глубоко вздохнув, она резким движением откинула волосы со лба.
– Бой через два дня, а у нас воин заболел, – бросила раздражённо. – Примерим на тебя доспехи и расскажем правила. Не подведи только свою хозяйку – Рокка! Придумай себе второе имя. Учиться сражаться будешь на лету! Подай меч, мой верный слуга.

Меч лежал на закрытом ноутбуке, завёрнутый в шкуру лисицы.
– Да, госпожа Рокка, – ответил я. Как здорово, бодряще прозвучали эти слова. И сама Аня будто воспрянула духом: в глазах появился огонёк, хитрый и немного зловещий.

Приняв оружие, она демонстративно развернула шкуру и, схватив меч за эфес, медленно подняла его над моей головой.  С восторгом и гордостью произнесла:
– Припади на колено и внимательно следи!

Было необычно глядеть на довольную, возбуждённую Аню снизу вверх. Она, улыбаясь надменной улыбкой, коснулась моего правого плеча деревянным клинком и торжественно проговорила севшим голосом:
– Воин из клана «Серых Псов» принят в отряд светлых, в отряд «Белого Феникса». Наделяю тебя благородным званием оруженосца Рокка и силой, мудростью. Теперь ты – герой, обличающий мир торгашества и наживы, протестующий против социальной несправедливости, против озверения богатых в погоне за властью. Теперь вопросы не повергнут тебя в тревожное недоумение… – она выдержала паузу, поведя губами, словно забыла слова и вспоминала.
– Забыла? – спросил я недоверчиво.
– Замолчи! – ударила она меня оружием по плечу. Вздрогнул огонь свечи, заколыхался. – Прости, думаю про сюжет комикса… Вставай, приняли! Вознагради госпожу Рокка поцелуем, – она застыла в предвкушении, закрыв глаза, опустив меч. – Стой-стой, не так быстро и страстно, – отстранилась, нахмурившись. – Не кидайся, как пёс! Всё-таки госпожа любит выдержанных, сильных, с кодексом. Могу и наказать, помни, воин!

Медленно сев на кровать, она покачала головой. Со сладким страхом, который заставил её вздрогнуть, добавила:
– Потренируемся вместе! – Аней владело великое предчувствие дальней дороги, полной приключений, вид у неё сделался решительный, а недомогание улетучилось. – Только ТЫ и Я! Здесь недалеко знакомый работает тренером. Завтра к половине третьего…

Словно заключённый вместе с ней в одну скорлупу, я видел лишь освещённое золотистым сиянием подвижное лицо, слушал оживлённый голос и кивал. С нежным укором Рокка глядела так, точно сквозь меня видела нечто несуществующее.

Дали электричество, осветилось неубранное мрачное помещение. Заскочив на табуретку к ноутбуку, она погрузилась в пространство сайта трансформеров. Я приуныл. Спрятав огорчение под наигранным восторгом, промолвил:
– До завтра!

Грела мысль, что снова увижу её.
– Спасибо, – ответила она, наверное, слегка улыбаясь и не отводя взгляда от монитора.

В тренажёрном зале тихо гудели ролики, промазанные солидолом. Люди неустанно работали на снарядах – они тут больше молчали и варьировали упражнения, чаще используя штанги. Аня, одетая в лилово-зелёные лосины и серую футболку без рукавов, тянула горизонтальный блок сидя. Красиво сокращались её покрасневшие мышцы на смуглых руках. Казалось, горела изнутри кожа на бицепсах, матово-алая, вот-вот лопнет. Было сосредоточенным мучительно напряжённое лицо Ани. Дуги бровей упирались в край тёмно-оранжевой банданы. Она медленно и тяжело притягивала к себе основательно нагруженный блок. «Домучив» подход, резко встала. Отдышавшись и решительно поглядев в зеркало на свои круглившиеся плечи, указала мне на листок, который лежал на окне. Я прочитал список упражнений, написанный прыгающим почерком.
– Сегодня на максимум нельзя, – заявила она с важным видом опытного спортсмена. – Больше аэробной нагрузки… Видишь, груша висит?! К ней подойдём в последнюю очередь. Никакой слабости, только сила и желание победы!
– Я тренированный, – с гордостью ответил я. – Хожу в зал тяжёлой атлетики. Не говорил тебе.
– Посмотрим, – хитро улыбнувшись, кивнула она.

Гоняла меня Рокка по тренажёрам почти без остановки. И сама перебегала от одного снаряда к другому. Облегчённо переводя дыхание, поводила плечами под намокшей на груди футболкой – нравилась ей забитость передних и средних дельт. Сверкала в дневном свете её мокрая шея.
– Куда смотришь? – вдруг подняла она голову и напряжённо улыбнулась. Когда, наклонившись, она делала разводку гантелей стоя, в прямоугольном зеркале виднелось отражение её большого, дерзко выпяченного зада. – Работай!

Нагрузив на штангу для приседаний семьдесят килограмм, я решил сделать присед. Несколько дней назад в своём зале ставил шестьдесят и присел два раза. А теперь, рядом с Аней, ощущал себя такой машиной, что, казалась, был готов и тонну одолеть.
– Не перегружайся! – бросила она, рывком отложив гантель на пол. – Завтра будет максимум.

Закряхтев, я снял со стоек тяжёлую штангу. Медленно отступив на шаг, с выдохом сел. Выдохнув, не смог встать, чуть не завалился вперёд на стойки. Подняли меня вдвоём за штангу Аня и мужчина лет сорока.
– Что творишь? Ум есть? – цыкнула Аня, шлёпнув меня по заднице. – Говорила ведь, не грузи…

Я сконфуженно присел на лежак, но смотрел на девушку совсем не уныло. Несмотря на то, что подход неудачный, стыдные мысли о поражении не приходили. Они просто не могли родиться в мужественном запахе пота и одеколона. С восторгом я заметил, что развилась во мне бессознательная настойчивость, бодрая жизненность и сопротивляемость обстоятельствам. Исчезала излишняя чувствительность, которая довлела надо мной раньше и которую я всегда спешил поставить выше рассудка.
– Повиси-ка на перекладине, – посоветовала Аня, качая головой. – Если завтра превратишься в колоду, виноват будешь только ты!

В конце тренировки мы по очереди колотили жёсткую грушу. Аня с одной стороны, я – с другой.
– Враг не задумается о боли и снисхождении! – зарычала раскрасневшаяся Аня, пиная, молотя грушу неистово и безостановочно. Я даже отпрянул, побоялся, что влетит и мне – так сверкали её расширившиеся глаза, так сердито цедила она слова сквозь сжатые зубы.
« Start  Prev   1   2   Next   End   »
(Page 1 of 2)

Additional Info

  • Перепечатка: Перепечатка материалов разрешена. Ссылка на газету и сайт обязательна. Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.
Виктор Власов: «А-Рэ-Лэй» - 5.0 out of 5 based on 25 votes
Виктор Власов

Виктор Власов

Виктор Витальевич Власов
Житель Омска, 25 лет.
Окончил Московский Институт Иностранных Языков (Омский филиал). Являюсь участником редколлегии современного журнала независимой литературы “Вольный лист”. Член Союза Писателей XXI век Председатель правления Всемирной Корпорации Писателей омского отделения.
Публиковался во многих литературных журналах.
Подробнее

Add comment

На сайте строго запрещено:


1) сообщения, не относящиеся к содержанию статьи или к контексту обсуждения
2) оскорбление и угрозы в адрес посетителей сайта
3) в комментариях запрещаются выражения, содержащие ненормативную лексику, унижающие человеческое достоинство, разжигающие межнациональную рознь, спам, а также реклама любых товаров и услуг, иных ресурсов, СМИ или событий, не относящихся к контексту обсуждения статьи

Давайте будем уважать друг друга и сайт, на который Вы и другие читатели приходят пообщаться и высказать свои мысли. Администрация сайта оставляет за собой право удалять комментарии или часть комментариев, если они не соответствуют данным требованиям.

В случае нарушения - удаление всех комментариев пользователя и бан по IP;

Security code Refresh

Популярное: Молодые писатели

Guests

We have 1509 guests online

Немножко Юмора

Из Блогов

Самое читаемое

Читать, смотреть,...

Ларисой Герштейн записан альбом песен Булата Окуджавы в двух дисках на русском и на иврите "Две дороги", а также диск "Кончилось лето" с песнями В. Высоцкого, А. Галича и израильских авторов.

58 Мудрых и полезных...

Не откладывай свои планы, если на улице дождь, сильный ветер. Не отказывайся от мечты, если в тебя не верят люди. Нет недостижимых целей - есть высокий коэффициент лени, недостаток смекалки и запас отговорок.

Умные мысли, мудрые...

Умение выразить свои мысли не менее важно, чем сами эти мысли, ибо у большинства людей есть слух, который надлежит усладить, и только у немногих – разум, способный судить о сказанном. Филипп Честерфилд

Почерк и характер

Почерк. Или еще один способ определить характер 

Хочешь узнать характер интересующего тебя человека – присмотрись к его почерку… Существует такая занимательная наука, как графология.

А что Вы знаете про...

... что коэффициент смертности в Газе один из самых низких на планете, а коэффициент смертности младенческой (верный признак для определения уровня жизни) ниже, чем в Иране, Египте, Марокко, Турции и лишь чуть-чуть выше, чем в члене ЕС Румынии.

Стерномантия: Форма...

Волнующие формы женской груди из покон веков сводят с ума мужчин, зажигая в груди огонь и туманя голову, результатом чего является закономерный поворот их жизни на путь беспрекословного поклонения прекрасному.

Забытый "чёрный...

Впервые легенду о Володе-снайпере, или как его еще называли - Якуте я услышал в 95-м. Рассказывали её на разные лады, вместе с легендами о Вечном Танке, девочке-Смерти и прочим армейским фольклором.