Home » Молодые писатели » Виктор Власов: Под стопой Одина - Page 3

Виктор Власов: Под стопой Одина - Page 3


Таурус показал на «змеев»:
– Ты изготовил римские стрелы, но такие снаряды тяжелы для броска. Где же спрятана катапульта?    
– Я доброшу! – Сарих приложил к носу указательный палец. – Видишь, воин, оперение на хвостах и на спинах? Драконьи крылья понесут мою месть в проклятый город!

Фэрганем вопросительно глянул на Миддия, на физиономиях остальных появились недоверчивые ухмылки. Но мститель невозмутимо продолжал объяснять как человек, одержимый сделанным открытием.
– В городе есть обитель францисканских монахов, у них часто бывают гости с юга. Святые отцы, известные учёностью, сведущи не только в богословии, но и в познании божественного мира достигли успехов. Я читал сочинения Роджера Бэкона о порохе и стекле, обостряющем зрение. Там, в библиотеке, хранятся рукописи других высокоучёных братьев, а однажды на пергаменте увидел чертежи летающих змеев… Я поверил рисовальщику, потому что вспомнил, как однажды с мастерской моего отца порывом ветра сорвало навес из холстины – он, как парусное судно, летел по воздуху, пока не зацепился за деревья.
– В моя родина давно-давно небо пускай драконы из бумажный мешками, – согласился Миддий. – А бочка делай из толстый бамбук и суй туда пороха, потом поджигать и летит – Бах! – Бах! – Ярко, весело!
– Да, да! – воскликнул Сарих, – брат Иоахим, который нынешним летом подряжался к моему отцу плотничать, называл такие шутихи «фойер верк» – огненное дело…
– Когда же драконы полетят? – поинтересовался Фэрганем Таурус.
– Скоро, очень скоро! Селитры я загодя украл в монастыре. Ольхового угля нажёг и уже натёр помельче. Сегодня заканчиваю вытапливать серу, а завтра наделаю пороха и снаряжу бочки. В октябре же, когда начнутся шторма, я брошу по ветру своих драконов.
– Хорошо бы подмешать в порох сушёных кузнечиков, – посоветовал Таурус. – Мои воины всё лето ловили, и вялили. Наш учёный алхимик Миддий велел.
Настала очередь удивиться Сариху:
– Зачем это?
– Наша всегда так делай, – авторитетно пояснил алхимик-лекарь. – Порох тада луче бывай, взлетай выше, живее, взрывайся сильнее.        

Таурус сгорал от нетерпения испробовать новое оружие – огненных драконов. Сидеть здесь, дожидаясь погоды, он не собирался, ведь нужно ещё нагонять отряд Дёрана и топать на исходные позиции – выполнять дело, для чего их наняли. Но и оставлять за своей спиной непонятные загадки вождь горностаев был не намерен. Если в городе есть обитель и в ней насобирали столько дефицитной селитры, что приличный мешок её может стянуть без особого риска любой деревенский плотник… Жаль, бальи Росс ушёл с отрядом Дёрана!  Может, тогда и не понадобилась бы экспедиция в Арнейл?

Второй вопрос: а для чего в Бэлдуне собирали белую соль? Вопрос третий: а почему вдруг именно здесь нищенствующий орден затеял завести собственность, укрепиться? Рьяные гонения на ведьм – что это, если не театральные меры, призванные снискать популярность у горожан? В случае конфликта с мормэром или королём городские жители встанут на защиту обители, как они думают, благочестивых францисканских братьев…

Вопрос четвёртый… А где сейчас брат Иоахим?

Из-под земли доносилось блеяние коз и приглушённый кашель. Постучав мечом по дымоходу, Фэрганем дождался выхода старика, крепкого, низкорослого, белобородого с большой овальной головой. В серой сутане с белым верёвочным поясом, подслеповатый, он вышел к отряду из-под отодвинувшегося камня. Его толстый лоб выпирал, нависая над курчавыми бровями, глаза были посажены глубоко, сияли мокрыми агатами. Гостей мастер не звал, поэтому опешил, увидав связанного помощника в лапах здоровенного Сефиро. Старик, слегка наклонив голову, выразил почтение Таурусу и его отряду. Заметив среди них главную ведьму, ту самую, изловленную городскими стражами, старик забормотал, отпрянул.
– Спокойно, Иоахим! – улыбнулся Таурус, ласково взяв старика за плечи. – Пока «Чумная тварь» со мной – не опасна.

Предводитель «белых горностаев» излучал уверенность и умную силу. Францисканец, последний из еретиков-спиритуалов, почувствовал: ни предубеждения, ни суеверие не властны над этим хитрым и мужественным вождём. Темнели мешки под искристыми внимательными глазами Тауруса, сам он чуть покачивался, устал. Рядом с ним, с огромным клинком наперевес, находился настоящий великан в запахнутой накидке и здоровенных сапогах с пряжками. Огромный мальчишка глядел на старика взором древнего ирландского святого, шальным и дерзким, ясным, голубым, как драгоценный камень, исполненным веры во что-то непостижимое, несуществующее. О-о, старик-мастер знал, что за блеск таился в глазах полудикого Сефиро, ведь было ему больше девяноста лет, он имел дело с разными людьми и даже, порой, существами, читал в книгах о тех, коих заговорили с рождения, коим так просто не оставить грешный свет.
– Напои моих, чтобы отдышались… – рассмеялся Фэрганем, вытащив толстенький мешочек со звонким содержимым. – Мы потом с тобой, старик, побеседуем.
Иоахим обрадовался, лукаво улыбнувшись, явил беззубый рот. Мастер знал цену деньгам в это нелёгкое время… знал и цену своего изуверского гипнотизма…

В прохладных сумерках туман подступил зримо, могуче клубясь над разогретым озером, белёсый, хищный, многорукий, волной вползал между холмов. Отсюда, с гребня, окружающее пространство внизу напоминало саван, в который закутывают знатного покойника. Такое прозрачно-белое, топкое, оно покрывало город – перевалочный пункт, склад оружия и продуктов, ключ к сердцу Аргайла, открытые ворота в Килмартин, во владения Кэмпбеллов, верных сателлитов Шотландской короны.

Вскоре стемнело, и туман сам собою растворился; на плотном тёмно-синем небосклоне ярко высветились лучистые звёзды, их нежный свет отзывался мерцанием светлячков внизу, в зеркале воды. Частые медленные великолепные зелёно-алые вспышки, словно фэйри, спустившиеся к озеру, зажигались и гасли, успокаивая взгляд мягкими огоньками. Танец фэйри – «феерия».
Испив горьковатую настойку старого мастера во второй раз, Таурус приказал воинам нырнуть со скалы на «крылатых змеях» и провалиться в ад, если стены Бэлдуна не разлетятся вдребезги. Бочек оказались у кого две, у кого три, различного объёма. В больших содержался дымный порох. Маленькие же бочонки были заряженными не порохом, дающим только вспышку и чудовищный грохот – внутри содержалось особое твёрдое вещество намного мощнее, изготовленное самим еретиком Иоахимом вдали от людей, втайне. Этого вещества не знал даже Миддий – могло разорвать камень!

Одного «крылатого змея» Фэрганем не досчитался, торчали только колышки. Также бесследно из жилища Иоахима исчез Сарих, остались лишь его плащ и топор. На всех соратников, к их счастью, не хватало «летунов». Старик пообещал показать им безопасную тропу со скалы.

Одурманенный зельем Фэрганем Таурус горел предвкушением опасности! Наверху, в обществе Иоахима, вождь «горностаев» оставил Миддия и дюжину соратников, с собою прихватил Лаурину, Сефиро и несчастную ведьму, едва живую от слабости и кошмарных предчувствий. Вот изумятся горожане, когда увидят над собственной крепостью «Чумную тварь», пролетающую, заражая ужасом суеверных людей!

Великан, предводитель, командирша, ведьма, несколько смелых воинов подожгли длинные промасленные фитили своих пороховых бомб. Вот они вместе, драконьей стаей нырнули в прохладное пространство. Быстро приближалась крепость, факельные огни на стенах, на башнях, на домах; особенно ярко и чётко сияло главное здание Бэлдуна, мэрия, с огромной развивающейся на полотне серебристой галерой. Чёрным донжоном высилась главная цель – владение Ордена. Управлять «крылатым змеем» оказалось не труднее, чем норовистой лошадью – мешали, в основном, боковой ветер и страх промахнуться, скинуть бочку не туда. Ведьму запустили, благословив – о, жестокий век, суровые нравы...

Таурус что-то кричал, захлёбываясь ветром, горланила Лаурина, визжала ведьма, грозно орали и грязно ругались остальные наёмники. Появилось движение у городских ворот, на стенах забегали охранники. Взвился протяжный зов рога, набатом ответил церковный колокол. Из-за холма, окружённого редкими островками кустов, показалось множество огней – быстро двигались какие-то фигурки, слышались разноголосые крики, раздавалась ругань. Это был отряд Дёрана, непонятно как оказавшийся здесь.

Ударившись слёта оземь, взорвался первый сброшенный «драконами» маленький бочонок. Поднялись вверх тысячи красно-желтых искр, дрогнула каменная цитадель, потрясённая страшным ударом. Разорвались ещё несколько бочек пороха, поглотили ворота сине-красным пламенем, разнесли на куски и прилегающую часть стены. Резко завоняло серой так, что невозможно стало дышать. Кашель и ужас душили защитников города – нечестивый Сатана набросился на них, ночью, вступился за своих казнённых приспешниц.

Стая ночных драконов, несущая смерть и разрушение, хищно кружила над цитаделью францисканцев, и Папа римский был им не указ. Сброшенные бомбы посеяли панику среди гарнизона, но самое главное – они разрушили часть стены, загораживать собою пролом устремились все вменяемые защитники.

В темноте, дыму, в суматохе было трудно понять, куда удобнее приземлиться. Лаурина и часть наёмников пропали за разбитой стеной, мягко влились в отряд Дёрана и Гилливрэя Росса. Ошалевший здоровяк Сефиро, довольный Фэрганем и, как ни странно, полудохлая ведьма, покружив над домами и тротуарами, потеряв скорость, рухнули в воду. Холодных и мокрых, их приняли из бассейна возле мэрии на руки. Кто-то всё же с адским грохотом разбился о камни городских строений, потеряв управление «крылатым змеем». О павших, конечно, вспомнят…

Пока воины Дёрана гоняли по улицам не выспавшихся горожан, перепуганных,  полуодетых, вооружённых как попало, образовался ударный отряд во главе с Фэрганемом и Сефиро – шесть десятков наёмников обрушились на цитадель. 

Донжон Бэлдуна назывался «башня Тогрип», её защищали рыцари «красной совы» барона Ласторлаха. Тяжёлые, хорошо экипированные – запросто таких не возьмёшь, Иоахим это знал. Не зря он настоял, чтобы на «драконе» непременно скинули ведьму!

Страх, суеверный ужас охватил души горожан, защищающих подступы к Тогрип. Им казалось, что вот сейчас неминуема встреча с Сатаной, огромным, неистовым, разящим грешных христиан громадным огненным клинком! А в том, что он грешен, каждый горожанин даже не сомневался…  

Наёмники Росса подошли вплотную к стене цитадели, стремительно прорывались внутрь, с криком, с боевым кличем, напористо. «I take your head!!! – Я снесу твою башку!!!» – орал кое-кто, залетая в пролом с боевой песней, метался ожившим кельтским демоном; от таких буквально отскакивали легкобронированные защитники нижнего этажа.

Наверху, обкуренная чем-то наподобие Иохимовых снадобий, «красная сова» сидела по своим дуплам железными статуями, вооружёнными, опасными, в хороших цельнокованых доспехах итальянских и немецких мастеров, неуязвимыми. Лучники Дёрана метко орудовали стрелами с крепкими стальными наконечниками, но не пробивали италийскую броню. Стрелы вонзались в щели забрала, в подмышку, если рыцарь замахивался чтобы нанести удар. Молодой ирландец, залитый кровью, куражась, рубился, метко кидал кинжалы, находя щели в доспехе самых вредных противников. Наёмники защищали командира как зеницу ока. Немало их полегло от секир и копий горожан и стражников.

Сефиро рубил, не выбирая противника, разил мечом, словно адский дровосек, шел бесстрашно вверх впереди отряда. Всякий раз, как он делал шаг, вокруг стелился вал разрубленных мертвецов. Одежда Сефиро была искромсана в лоскуты, но всё же ни один враг не мог никаким оружием поразить этого юного кровожадного Монстра из Преисподней. Клинок великана получил множество зазубрин, был готов сломаться в любую минуту, рубил и крошил и кости и железо. Тяжёлые рыцари в сравнении с ним двигались медленно, слишком неуклюже заносили оружие. Фэрганем держался за спиной Сефиро, вдвоём они поднялись по лестничному маршу на второй этаж, но из боковой галереи внезапно вышли ещё три рыцаря, отрезав смельчаков от их товарищей по оружию.
– Вперёд! – закричала Лаурина, заметившая опасность для Тауруса. – Нужно прикрытие, следуем за вождём!

Де Росс выхватил у павшего рыцаря боевой молот и набросился на латников врага. Закипела схватка. Шип застрял в пробитых доспехах, но Таурус напал со спины, сбив двоих врагов с ног. Лаурина сладострастно вонзила клинок в забрало одному, Дёран приколол другого.

Тем временем на верхней площадке каменной лестницы Сефиро разнёс живую стену из нескольких тяжёлых рыцарей «красной совы», они слетели вниз по одному. Дверь, окованная железом, была настолько толстой, что пытаться разбивать её не имело смысла. Накладной римский замок крепился изнутри, он запирал засов.
– Медвежатника!!!

Наёмники пропустили Дёрана, молодец разбирался в замках и всегда имел при себе заточки и отмычки. Поковыряв в замке, Дёран резко вынул руку. Внутри раздался щелчок, сработала ловушка для воров: острый стальной лепесток с силой шаркнул наискось, срубая всё, что в этот момент могло торчать в замочной скважине. Повозившись ещё, умелец открыл замок и оттянул засов.
– Так-то, ха-ха! – оскалился юный командир. Дверь тяжело поддалась, а сам Дёран гордо задрал подбородок.

Осторожно заглянув внутрь, Лаурина выдохнула, сжав в руках короткий меч, приготовилась к жаркой драке – внутри ожидало десятка два рыцарей и несколько легковооружённых «серых братьев» Ордена, подпоясанных белой верёвкой с тремя узелками, со знаками «тау». За ними – гвардиан, настоятель монастыря, – прятался возле высокого богато украшенного кресла в конце стола. Увидев горящий дикарский взгляд Сефиро, священник затрясся, сморщившись, готовый заплакать.
– Добивайте гарнизон! – бросил Сефиро, мотнув головой. Мешал передвигаться большой порез на правой ноге гиганта, кровь из раны окрасила штаны Сефиро багровым.
– Что? – не поняла Лаурина.

Неожиданно, решительно оттолкнув и женщину и Дёрана, юный великан зашёл внутрь и захлопнул дверь.

Огни толстых сальных свечей, освещающие зал, испуганно взвились, в конвульсиях, тени вытянулись, заплясали по стенам, превратившись в змеи. Сефиро, превозмогая боль, медленно двинулся к центру этого помещения. Священник ёжился и что-то кричал на латыни, большая золотая икона «крест святого Дамиана» на его груди дрожала. Под сильными экономными ударами Сефиро рыцари по очереди стали превращаться в груды разрубленных доспехов и плоти.

Золочёные статуи, небольшие мраморные изваяния, расположенные вдоль стены, и портреты духовных лиц между красных и серебристых длинных полотен с голубым гербом Ордена были забрызганы кровью.

Когда разъярённая Лаурина снова ворвалась внутрь, готовая растерзать идиота Сефиро, его не нашлось. Среди трупов остался в живых лишь дрожащий священник, завёрнутый в красное полотно с гербом. Он забился под стол и, похоже, сбивчиво молился, тихо подвывая. Вытащив настоятеля монастыря, Лаурина и Дёран снова выбрались на лестницу. Там их встретил довольный собой Фэрганем Таурус. Увидев воочию восставшую из костей «Чумную тварь», священник затрясся крупной дрожью, заорал, задёргал головой, схватился за крест на груди. 

Серая стена густого дыма поглотила Бэлдун, пожрала погибших и ещё мечущихся в сражении. Слышались вопли отчаяния, треск сгорающей древесины, грохот металла, ругань. И вдруг хаос прекратился – раздался звон колокола монастырской часовни. С крыши донжона донёсся высокий голос священника. Он стоял на коленях, а рядом с ним была уродливая страшная женщина.

Настоятель Тогрип призывал «братьев» без оружия покинуть крепость, ибо она проклята, и даже он уже не жилец, зачумлённый, не способный «возопить божьим гласом». На крупном плоском лице гвардиана с мешками под глазами сопел крошечный круглый нос, сиротливо задранный вверх, делавший лицо жалким. Последние слова он буквально промычал.
– Сбросим его! – горланили наёмники, скача по крыше, беснуясь, танцуя победную джигу. Тяжело раненные, не в силах буйно радоваться, ползали и тонко постанывали, корчась, сквернословили, обнажая зубы.  
– Нет, – покачал головой Фэрганем Таурус. – Потребуем выкуп!

Он вышел на самый край крыши, не взирая на опасность получить стрелу, и громко произнёс:
– Убирайтесь и скажите вашему королю, что Шотландия не сдастся!

Крепость опустела наполовину. Ряженые под францисканцев англы бежали, как трусливые псы.
– Где этот выродок? – Лаурина подводила итоги.
– А-а, Сефиро! – слегка улыбнулся Фэрганем. – На продуктовом складе...

Когда предводитель «горностаев» уставал, в линиях его фигуры сквозила женственная мягкость, а движения, доселе расчётливые и выверенные, становились вялыми. Но глубокая мысль была в его усталых глазах и губы улыбались блажено, безмятежно, будто перед угрозой расставания с жизнью он открывал удивительную тайну. Своей находчивостью, опасной непредсказуемостью, хитрым умом Таурус нравился Лаурине. Она замирала, глядя на него в эти минуты после победы, после долгих переходов. Растрепались его волосы, по спине и плечам, и – о боги, когда же Фэрганем поседел?

Неподалёку, перебирая корявыми руками складки юбок, на земле сидела «Чумная тварь». Показалось ли Лаури? Ведьма почему-то выглядит моложе… или волосы выпачкала сажей?
Бальи встал рядом и похлопал Тауруса по плечу:
– Было впечатляюще! Сэр Нэйл Колумор теперь наш должник – станешь бароном Бэлдуна, как бог свят! Мой тебе совет, Человек без имени, удержи своих воинов от мародёрства.
– Успех питает надежду, не так ли? – парировал Таурус.

Оставшиеся в живых наёмники бальи Гилливрэя Росса отдыхали в пустой Тогрип, искали напиться, пожрать, приключений, спрятавшуюся послушницу, хорошее оружие… да мало ли, чего ещё пожелает душа победителя!

 Тело Сефиро горело, он принял будоражащую настойку Миддия, чтобы не лишиться сознания от потери крови; боль притупилась, чуть «поплыло» соображение… Крепость захвачена, отряд «белого горностая» должен вернуться в Эйлен Донан с почестями, Тауруса удостоят звания рыцаря… Столько всего накипело, а непобедимый Сефиро Маклин валяется у лекаря без сил… Снаружи слышалась мелодия волынки, оживлённые голоса соратников… СОРАТНИКОВ… вдруг великан соскочил и, схватив меч, вышел из палатки, раздражённый, злой, способный снова зарубить дюжину бронированных англов. Когда это босяки, «обмоточники» стали друзьями? Теперь даже мысли бесили, настолько воин был измучен.

Возле костра отплясывали молодцы Тауруса, свистели, выводя звонкие трели, неразборчиво орали хмельные песни. Пахло жареным мясом. Из двух перегруженных трофеями телег, выбив днища бочек, по большим деревянным кружкам, которые нетерпеливо тянули множество рук, разливали монастырское вино. Получая ароматное забористое пойло, толстую коврижку из ячменя и овса и куски жирной аппетитно-пахучей баранины прямо с костра, наёмники валились на траву и лакомились, точнее, хватали, как голодные дикари, обжигаясь сочащимся жиром.
– Дай пожрать! – заорал Сефиро, что было сил.

Волынка продолжала играть, не переставали раздаваться хмельные голоса, слышалось чавканье, хруст разгрызаемых костей.
– Поесть… КОМАНДИРУ Сефиро! – громко и чётко провозгласил Фэрганем Таурус, подняв руку, сжатую в кулаке. – Вина, отличного, благородного… Налить!
– Да, командиру в первую очередь! – поддержали «горностаи».
– Респект непобедимому Сефиро! Честь и слава отважному Маклину! – кричали воины фиана, стучали кружками. Обступив юного великана, осторожно касались его перевязанных плеч, стёсанных рук, дружески подбадривали, рассказывая, как он в священном пылу сражения разрубил два десятка лучших рыцарей «красной совы», хранивших арсенал Тогрип, тайком готовивших нападение на замок Килчерн, владение клана Кэмпбеллов. Великан обомлел от неожиданности, даже рот раскрыл от изумления. Глядел и глядел, моргал. Не хотелось кричать и тем более драться. Дружно подхватив огромный меч, солдаты отнесли его в палатку. Великану достался сочный кусок баранины, наколотый на длинный узкий кинжал. Дёран, нетрезвый, обнял Сефиро за плечи, болтал что-то маловразумительное, рукой проделывал финты, кажется, учил его, мечника, метать ножи.

Знаток разнообразных законов в силу своей государственной должности, бальи Гилливрэй Росс во хмелю куражился, под хохот наёмников декламировал из монастырского Устава бенедиктинцев:
«Полагаем полмерки вина достаточной на день для каждого. Кому же Господь дает силу воздержания, те пусть ведают, что будет им особливая мзда на небесах. Если же условия местности, или тяжелый труд, или летний зной потребуют большего, то давать по усмотрению аббата, соблюдая всячески, чтобы не дошло до пресыщения и пьянства. Конечно, мы читали, что пить вино — не монашеское дело, но так как в наши времена убедить в этом монахов нельзя, мы согласились хотя бы на том, чтобы не пить до пресыщения, а умеренно, ибо «вино развращает и разумных». Если же по условиям местности нельзя достать вышеуказанного количества, а много  меньше или совсем ничего, то пусть обитающие там благословляют Господа и не ропщут, памятуя, прежде всего, что надлежит им быть безропотными».

Слушатели, покатываясь со смеху, не собирались быть «безропотными» – находили и называли множество обстоятельств, оправдывающих увеличение для них размеров аббатовой нормы.
Сефиро сосредоточено поедал мясо, запивая «Vin santo». Тело продолжало гореть и зудеть, как паршивое, пожалуй, заснуть он всё равно не сможет. Лаурина была недовольна: блажит Фэрганем! Перепил… Ну, какой из этого бугая командир? Чего накомандует? И теперь она, настоящий командир отряда, станет терпеть выходки этого дикаря? Вон, отвратительный, лоснящийся от бараньего сала, вонючий, нажрался и пошёл мучить страшную ведьму. Такой «неотёсак» и зверь, исполосованный, задерёт её до смерти. Пусть! Только бы на глаза не показывался…

Помощница лекаря, Иуэль заботливо ухаживала за ранеными, а сам Миддий куда-то запропастился. Ведьма помогала лекарке. Старуха и в самом деле чуть оживилась, хотела быть полезной. Узнали её имя – Сорча. Оказывается, этой женщине нет и тридцати лет отроду! Стареть начала внезапно, сразу после замужества. Родные и соседи перепугались до смерти, подозревали всякое: чёрный наговор, божью кару, насильно искали на теле печать Нечистого духа. Сошлись на том, что обвинили молодую жену в колдовстве и выдали воинствующим клерикалам «ночной сети» Ласторлаха. Это как раз её нынешней весной пытались придавить освящёнными камнями в окрестностях давешней пещеры. Кто вызволил, Сорча не помнила. Иуэль чем-то обрабатывала ей суставы, смазывала шелушащуюся кожу. Поила укрепляющим отваром. Ведьма рассказала и про малышей, таившихся под холмами, которых она опекала по мере собственной слабости; одного схоронила…

Фэрганем не торопил отряд, давая возможность отдохнуть и набраться сил перед тем, как продолжать поход на юг в интересах нанимателя. Лекарь отряда Тауруса зачастил в донжон Бэлдуна и, пока было возможно, проводил часы досуга с Иоахимом, занявшим апартаменты низложенного гвардиана местных «серых братьев». Сарих прислуживал старцу. Миддий изучал премудрые манускрипты, хранившиеся в орденской библиотеке, и сын плотника помогал ему разбирать сложности латыни, объяснял рисунки. Иоахим ни в какую не желал делиться секретом твёрдой взрывчатки, сколько ни просил его лекарь. «Мне, – ворчал еретик-катар, – скоро держать ответ перед Господом, и совсем не охота становиться виновником огромного количества человеческих смертей».  Миддий понимал старца и не слишком-то его уговаривал, а поймёт ли Таурус Миддия – вот вопрос… В конце концов, не пытать же девяностолетнего старика в застенках «красной совы»!
Фэрганем Таурус и Гилливрэй Росс вызвали в Тогрип лорда-профоса и прочих важных шишек города Бэлдун. Объяснили ситуацию, продемонстрировав закрома башни. В Аргайл легче приплыть, нежели пройти – единственную дорогу англичанам преграждает сильная крепость Стерлинг, периодически отбиваемая шотландцами. Тайник оружия здесь, в Тогрип, мог пригодиться как для проникновения на западное побережье, так и для удара по Стерлингу с тыла.

Осознав, кого пригрели, отцы города пришли в ужас. Всё-таки Роберт Стюарт, лорд-хранитель Шотландии, был здесь уважаем, и никому не хотелось становиться слепым орудием его врагов.

***

– Что же, бальи, эти подземелья дорого стоят? – заметила «Тёмная волчица», крадущаяся верхом на пони по узкой тропе вдоль сумеречного озера Лох-О. Де Росс на своей лошадке семенил рядом.
– Дорого, девочка, очень дорого. – Нехотя отозвался тот. – Для Кэмпбеллов они как неожиданное наследство дорогого дядюшки.

Авантюра Тауруса не особенно нравилась бальи, посему де Росс настоял слегка изменить план дальнейших действий, предложил свои дипломатические способности. Да, конечно, отвлекая флот Маклинов и прочих островных пиратов кучкой галер, прикидываясь морскими торговцами, можно рассчитывать, что одна незаметная рыбацкая посудина проскочит мимо и высадка в окрестностях замка Тарберт произойдёт буднично. Может даже улыбнётся удача, наёмники раздобудут на побережье галеру и в срок окажутся, где надо. Но это всё риск – слишком уж длинны и узки водные дороги в Хайленде, пускай и мало населены здешние места. Другое дело – честный обмен любезностями. Кэмпбеллы давно спорят с Макдональдами за влияние. Лакомый кусок – полуостров Кинтайр, который хотя и принадлежал издревле, до Ларгса, клану потомков Дональда, затем был отнят у них норвежцами, а уже у Хокона Старого этот богатый, плодородный, самый удобный для жизни край Хайлэнда отобрал король шотландский. Несмотря на то, что Макдональды «из-под палки» выступили тогда в союзе с норвежцами, Александр III не стал возвращать полуостров прежним хозяевам. Больше того, построил замок Тарберт – в самом узком месте острова, как раз там, где ещё Магнуса III норвежцы в ялике волоком тащили через перешеек, доказывая, что Кинтайр – это тоже остров.

Склоны холмов, древних как клан Макартур и дьявол, резко обрывались к самой воде – идти приходилось поверху, приминая кустики низкорослой травы, перемежающиеся щебнистыми проплешинами. Ни деревца, ни кустика, только стылый, пронизывающий до костей, ветер с высоченных гор противоположного, северного берега. А ведь сейчас только конец лета – что же тут творится в сезон штормов! Действительно, выживать в таких условиях возможно только «верой и работой». Где-то там, на островке, едва поднимающемся из озера, на фоне горы Бен-Круачан, одна из резиденций старого бальи Нэйла Кэмпбелла, замок стерегущий перевалы с севера, из враждебного Лорна, где хозяйничают потомки убийцы Колина Мора, Макдуггалы.  
 
Лаурина недоумевала, почему, выбирая спутника Гилливрэю Россу, вождь «горностаев» указал на неё. Не на ирландца Дёрана, не на Сефиро, новоиспечённого командира десяти, – на женщину! Политесами она не блистала – говорила всегда то, что думала, прямо в лицо. Да и манерами не годилась в придворные дамы, хотя, если старый Кэмпбелл предпочитает жить в этих угрюмых безлюдных краях, он, пожалуй, может и расчувствоваться от знакомства с такой «милашкой», как она.

Озёра горной страны богаты рыбой: форели, щуки, карпы… Неплохая охота в лесах. Уютное место, волшебное. Только какое-то «сонное» – захолустье, одним словом. В деревушке рыбаков бальи нанял лодку, и перевозчик доставил двоих знатных путников прямо к стенам небольшой крепостцы. Ворота охранялись безобразно: пришлось долго стучаться – никто не спешил узнать, в чём дело, что за шум. Рыбак, получив свою плату, резво отчалил, вскоре его лодчонка едва виднелась на глянцевой спокойной глади озера Эйв.

Де Росс и его спутница протопали за воином через небольшой внутренний дворик и по очереди втиснулись сквозь узкий дверной проём. На втором этаже их ждал прохладный приём. Старый бальи Кэмпбелл недолюбливал Россов, не без оснований считая их ненадёжными союзниками. Он-то, женатый на сестре Роберта I Брюса, верный сторонник короля Шотландии, союзник короны и в национально-освободительной, и в клановой борьбе, методично насаждал здесь, в Аргайле, новые порядки, противостоял сепаратистам, а главное, Макдональдам. Россы всё выжидали, перекидывались то к Брюсу, то к его врагам, Коминам – верно, деревенщина на рынке, живущий «задним умом». Сейчас, когда честолюбивый Джон Макдональд в конец обнаглел и, что хуже, почувствовал свою силу, отказавшись воевать с англами, клан Росс искал союза с ним, заклятым врагом интересов клана Кэмпбелл, неотделимых от Общего Дела.
– Если бы ты не был облечён доверием короля Шотландии, Гилливрэй Росс, никогда нога твоя не ступила бы на эти плиты, – вместо приветствия просипел бальи Кэмпбелл.
– Законы кельтского гостеприимства предписывают покровительство даже к врагам, бальи, – заметил Гилливрэй Росс. – Я же пришёл с добрыми известиями.
– Значит, ты более не королевский наместник, а странствующий бард, разносящий вести? – усы старого бальи покривило недоверчивой усмешкой. – А эта девица, что ты притащил с собой, хорошо ли тебе подпевает?
– Я хорошо пляшу. – Отрезала Лаурина. – Желаешь танец над мечами?

Нейл Кемпбелл хотел вспылить, но передумал.
– А забавная девка! Но попридержи язык, когда говорят мужчины, – спокойно и внятно сказал старый бальи. – Давай, Росс, выкладывай.
– С твоего позволения, я присяду, – Росс нагло угнездился в дубовом кресле напротив хозяина замка, выложил на столешницу оружие. – Тебе знаком ли монастырь Ордена Франциска Ассизского, тут недалеко, в двух переходах к востоку…

По мере того, как Гилливрэй Росс вёл свой рассказ о недавних событиях, старый Кэмпбелл всё больше мрачнел и хмурился. Только раз он вскинул проницательные слезящиеся красные глаза на собеседника – при упоминании количества селитры, запасённой англичанами в Тогрип. Бальи Росс отметил это движение и внутренне порадовался.
– Как, говоришь, имя того командира шайки гаэлов и норвежцев? Торфридус?  
– Фэрганем Таурус, – поправил де Росс.
– Хм, Фэрганем… Скрывается что ли? Смел, остроумен, удачлив… Почему же он не явился вместе с тобой за вознаграждением?
– Он не закончил начатое. Если хочешь, я его к тебе пришлю… после.
– Хорошо. Я пропускаю вас… и не спрашиваю, куда вы направляетесь. Но не приведи вам Бог натворить беды нашим союзникам Бойдам!.. Что, Росс, решил, старый свин не догадается, чего ты ищешь в бывших владениях твоей родни?

***

Нападение на Тогрип не было вынужденным, но Фэрганем Таурус любил риск, особенно такой, что приносит острые ощущения, новое военное умение. Хитрый мстительный еретик там, на холме, мгновенно понял – не нужно подавлять волю этого командира. Опробовал новое оружие, испытал незабываемое чувство полёта, словно побывал драконом. Большой опасности раскрыться тогда не было – наскочили ниоткуда, испарились в никуда. Ищи «горностая» в лесах!

Авантюра де Росса раскрывала тайну перемещения отряда и потому не нравилась вождю «белых горностаев». Но если бы мнение бальи было единственным! «За» высказался Дёран.
«Вождь, мы, конечно, дойдём в условленное место, но не всё зависит от нас. Галеру  стянуть непросто и, может быть, ждать Тонье придётся долго. Тогда обратный путь морем предстоит совершать в сезон штормов, а это чревато крушением! Захваченная крепость может нам пригодиться для переброски груза сушей. В случае чего, тут можно перезимовать и укрепиться, есть арсенал, есть средства для изготовления пороха».

Слово сказал и Миддий.
«Таур, пять воин хоронить, семь воин тяжёлый рана – нада лежи много дня, я остаться. Ёхин многое знай, я буду от ним новое умей – горностаи тада воевать самые сильные».

Кого же оставить хранителем крепости? Командиров второго уровня – двое: Дёран и Лаурина. Ирландец в походе нужнее, но и для обороны Тогрип такой находчивый малый – лучший кандидат в констебли. Однако парень воспротивился и здесь. Он пойдёт с Фэрганемом дальше, а Лаурина пусть остаётся за хозяйку тылов. Девушка справится, наладит отношения с местными обитателями, успокоит их и усмирит. Гарнизон будет состоять из выздоравливающих наёмников, а главным козырем – Сефиро. Этот при необходимости в одиночку защитит башню, а ведь есть ещё Иоахим и Сарих, умельцы огненного боя…

На Сефиро у Тауруса были планы иные. Здоровенный парень пригодился бы на погрузке галеры, пожалуй, даже больше, чем в возможном сражении с охраной Портенкросса. Но – да! Здесь и теперь юнец-мечник просто незаменим, и отнимать его из-под опеки Миддия рискованно – мало ли, опять станет неуправляем.

В топографии южного Хайленда есть одна странность: эстуарий реки Клайд соединяет южные оконечности трёх водоёмов, почему-то считающихся озёрами – Холи-лох, Лох-Лонг и Гар-Лох. Вместе с ними территорию режут и другие длинные узкие озёра: Лох Лонг соединено с озером Гойл, врезающимся в Аргайл приблизительно на уровне северной оконечности Гар-Лох. Тут начинается узкий полуостров, тянущийся с севера на юг до Ривер Клайд. Вдобавок восточнее, параллельно этим озёрам, вытянулось Лох-Ломонд, вдоль которого проходит натоптанная «военная дорога».
Фэрганем и Дёран повели отряд не там, где обычно водят армии, а в географический тупик – придерживаясь восточного побережья озера Лонг, с намерением встретить галеру на южной оконечности полуострова Гарелокхед. Оттуда по реке Клайд наёмники без труда доберутся в окрестностей Портенкросса, выстроенного на побережье новыми хозяевами, Бойдами, из камней разрушенного замка Россов – Арнейл, стоявшего на Старых Холмах эпохи Дал Риады. Бальи Росс будет ожидать их на галере, которую надеется выторговать у своего коллеги, Нейла Кэмпбелла, владельца Килмартина.  

Наёмники ушли налегке, не обременяя себя трофеями. Взяли только некоторое количество готового пороха из запасов Ласторлаха, изготовив дюжины две «огненных стрел» – возложив стрелу, лучник с товарищем поджигал промасленный запал и запускал «гранату» во врага. Неизвестный, необычный приём, хитрость, придуманная Иоахимом и Сарихом, наверняка обеспечит Таурусу суматоху в рядах неприятеля.

На утренней заре, скрытый холодным туманом, что висел низким плотным слоем над сырой осокой, затерялся и простыл след последнего уходящего.

Старый еретик Иоахим хорошо знал своего гонителя: преодолев ночной шок, бежавшие англы соберутся снова и атакуют Тогрип. Но сперва осторожный Ласторлах постарается разведать ситуацию – отправит в Бэлдун шпиона. Не факт, что горожане встанут на их сторону! Проломленную городскую стену надо было срочно восстанавливать силами городских работников. Иоахим позвал своего молодого помощника и распорядился пригласить лорда-профоса.
– Я не пойду! – заявил Сарих. – Я прикончу этого подлеца, не совладаю с собой. Пусть его притащит тот здоровенный мечник, Сафир, кажется.

Полуголый Сефиро топтался на открытой площадке башни, тренировался с мечом, толстой шкурой впитывал живительную утреннюю прохладу. Красный от работы, потный и довольный, юный гигант наносил удары воображаемому сопернику, как учил его Кьяран. Большой меч порхал в его ручищах, описывая дуги и окружности, разил ускользавшую тень чьей-то жизни. Развороты и дорожки, подковки и перебросы меча из руки в руку, жонглирование за спиной, выпады… и ещё то, как показал Дёран – азартный Сефиро подбросил и ловко поймал клеймор за конец лезвия, и со всей дури запустил его в массивную дверь, закрывающую выход из башни на смотровую площадку.
– ТОНГ!!! – пять фунтов заточенной стали ударили в дубовое полотно, проткнули доски насквозь, словно худой рыцарский панцирь.

Удовлетворённый собственной меткостью, Сефиро потянул рукоять, вынимая застрявший меч. Дверь легко открылась. По ту сторону, белее вершины горы Бен-Невис, остолбенело вытянулся Сарих с протянутой рукой, только что намеревавшийся толкнуть дверь. Острие меча кончиком едва касалось его груди.
– О-па, – вырвалось у Сефиро. – Чё хотел?
– Жить… – проронил Сарих, ещё не пришедший в себя.
– Угу, – буркнул Сефиро, упершись одной рукой в доску, другой расшатывая рукоять меча. – Живи пока.

Глядя на простые и спокойные действия по вызволению оружия, сын плотника обозлился.
– Ну и скот!

Сефиро пропустил оскорбление мимо ушей. Он достал-таки клеймор и, поигрывая мышцами и сталью, двинулся упражняться снова. Сарих не ушёл. Стоял и смотрел, зрелище начинало его понемногу занимать, уменьшая страх. Сефиро, казалось, перевоплотился в своего учителя. В разогретое послушное мощное юное тело словно бы облачился ловкий, опасный, умелый мёртвый воин Одина, Кьяран.
– Эй, ты! У меня к тебе срочное поручение, твоя помощь нужна!

Сефиро проделал несколько движений по инерции и встал, опираясь на меч, уставился на зрителя.
– Ну?
– Надо притащить сюда из мэрии профоса. Живьём... к сожалению.            
– Сам иди. – Заявил Сефиро и подбросил клеймор в воздух. Сверкнуло огненное кольцо.
Сарих опрометью бросился вон…

Лазарет разместили в комнате второго этажа. Настелили вереска, уложили тяжелораненых. Семеро участников нападения на крепость и пара десятков её защитников под приглядом Иуэль мирно лежали рядком. Травница вязала шерстяные клетчатые трузы – дорогой подарок жениху, ушедшему с Таурусом. Мерно стучали спицы, мирно почивали вчерашние противники – ни один не стонал, не ругался. Миддий опоил их всех сонным зельем. Варить его ночью помогала Сорча. После этого страшная девка отпросилась в холмы, к своим убогим карапузам – понесла еду и лекарства, и что-то из тряпья.

Миддий неспешно прохаживался по галерее, выглядывал в маленькие окна: через северные виднелись безлесные пространства, заканчивающиеся у подножий холмов, южные открывали вид на город, начинающийся сразу за площадью, приспособленной горожанами под рынок. Вдали – закопчённые от пожара развалины городских ворот, несколько сгоревших строений без кровли – амбары, склады, лавки, жилые дома горожан, которым не пофартило прошлой ночью. Сквозняки гуляли в помещениях башни, вороша мусор по углам, шевеля прошлогодние листики, застрявшие в клочьях застарелой паутины. Лекарю было тошно. То ли на погоду его ломило, то ли на далёкой родине случилось что-то тягостное, непоправимое. Вот она, привычка вчувствоваться, сопереживать людям чужого племени, живущим по чужим духовным законам!

Чужое холодное небо страны варваров. Злобные боги. Злы жестокие нищие люди, намедни стремившиеся погубить друг дружку – он, чужеземец, должен их вылечить. И вылечит! Во имя Сугаты, во славу Небесной Гармонии и принца Сиддхарты. Он, Минж Дуэй, по-здешнему Миддий, звучание схоже с именем почитаемого туземцами бодхисаттвы – Мирддин… Верно, и от него ожидают чудес…

Ныл пустой желудок, чесался на прелой ноге начинающийся лишай, – недосуг себя лечить! – беспокоил ревматизм. Всё плохо!

Микроскопическими иголочками тревоги покалывала совесть, и не было моральных оснований наступить ей на щупальца – друг, Ферганем, с отрядом ушёл, мотивация утеряна. Иррациональному самобичеванию Миддия положил предел Сарих, вбежавший на галерею.
– Лекарь! Вели этому дубовому болвану исполнять его службу!
– Чево твоя кричать? Чево н-нада? – всполошился Миддий.
– Там, на смотровой площадке, Сафир машет мечом, вместо того, чтобы слушать приказ, пугает воробьёв. Брат Иоахим хочет поговорить с профосом, а привести его некому. Я не могу, потому что должен убить этого мерзавца. Сафир не идёт. Чуть не зарезал меня, скотина!

Пузатый Миддий, смешно переступая короткими кривыми ногами, фыркая и отдуваясь, поспешил наверх.  
– Осторожно! – Предупредил Сарих, едва лекарь потянулся открыть дверь на смотровую площадку. Миддий проигнорировал, толкнул створку и увидел Сефиро. Юноша куда-то пристально вглядывался, чуть не переваливаясь через парапет. Его большущий меч стоял тут же, прислонённый к булыжной стенке. Миддий дёрнул подопечного за штаны, тот дрыгнул ногой в башмаке, к счастью, мимо. Со второго этажа донжона было видно намного дальше, чем с галереи. Миддий устремился глазами в том же направлении, куда пялился дозорный: в озере за леском, что слева от башни, в розовеющем лучами утренней зари небольшом озерке, чуть подёрнутом остатками тумана, бултыхались несколько деревенских девушек. Юные и чистые создания едва можно было рассмотреть отсюда орлиным взором. Но у Сефиро, судя по всему, глаз был – алмаз. Возможно, то, что он и не видел – дорисовывало воображение.

– Ай-яй, Сефиро – Миддий покачал головой. – Твоя забывай служба и гляди за женщин, а нада идти звать городской голова сюда! Тебя пойти и вести профоса на разговор, или жител городу не помогай наша! Тада наша они убивать и Лаури убивать бывай!  Нельзя!

Сефиро неохотно отлепился от своих фантазий, с презрением фыркнул, заметив подле Миддия фигуру Сариха, подхватил меч и решительно двинулся к выходу. Прогромыхали его шаги по каменной лестнице, лязгнул меч, словно обиженный гигант срывал досаду на безответной башенной стене.
– Ай, дурная крови, глупый башка! – пожевал губами лекарь. – Он будет убивай по дорога, нада ему зелье, а зелья совсем мало-мало есть. Нада Ёхин говорить, чтобы мозги Сефиро поправляй скоро.

Миддий повернулся к Сариху:
– Идти за этот человека, чтобы никому не убивай!
   
 Широким размашистым шагом мерили городскую мостовую огромные башмаки с пряжками. Сефиро топал к мэрии, раздражённо размахивая мечом. Сарих нагнал его только у фонтана, в который недавно плюхнулись «бывшие драконами». Не приближаясь, поспешал на некотором расстоянии, чувствуя себя глупо – вылитые господин и слуга. Горожане опасливо выглядывали из домов, встречные прыскали с дороги в чужие палисады. Кошки и собаки, неосторожные, отлетали кровавыми ошмётками, рассечённые тяжёлыми ударами меча Сефиро. Плакали дети, матери прятали их головки подолом, уводя в дом, утирали личики холодной водой. Голый сумасшедший великан, страшилище, оставшееся, чтобы убить и пожрать горожан.

Лорд-профос увидал явившегося по его душу палача с окровавленным мечом – с грохотом вылетели резные двери мэрии. Мэрское кресло мерзко затрепетало под ним. Или это самого городского голову колотила трясучка?
– Ты профос? – спросил ввалившийся палач.
– Я, – пискнул хозяин апартаментов.
– Айда! – распорядился Сефиро, развернулся и столкнулся нос к носу с вооружённым рогатиной Сарихом. Махнул мечом, и…
Сарих отбросил бесполезный черенок.
– Не убий. – Заявило страшилище, подмигнув ему.

Пообщавшись с временно исполняющим обязанности констебля Тогрип, чудесным спасением окрылившийся, лорд-профос по имени Лесли Макнаутон развернул бурную деятельность. Часовня бывшего монастыря францисканцев колокольным звоном созвала городское население на рыночную площадь, и городской голова зачитал постановление. В документе порицалось коварство англов, обманом втёршихся в доверие благочестивых бэлдунцев, выражалась преданность королю Шотландии и делу лорда-хранителя, готовность оказать поддержку временно разместившейся в Тогрип патриотической администрации во главе с констеблем Лауриной Уолш, запросившей покровительства Нейла Кэмпбелла, бальи соседней провинции Лох-Эйв. Гильдии, потерявшие убитыми несколько десятков человек, клялись не оставлять семьи павших в братоубийственной стычке, спровоцированной коварными англами. Гильдии каменщиков и кузнецов брались восстановить городскую стену и ворота, а также выделить по несколько своих милиционеров для патрулирования окрестностей с целью поиска бежавших лже-монахов «красной совы» подлого ненавистного Ласторлаха. Мясники, зеленщики, пекари и пивовары обязались в достатке снабжать маленький гарнизон Тогрип провиантом… ну и так далее – на протяжении двух часов красноречивых разглагольствований, каковые так любят сдержанные, но впечатлительные шотландцы. Развяжи лишь им язык – вящих болтунов, чем уроженцы Шотландии, трудно сыскать!

Лесли Макнаутон особо подчёркивал раскаяние за своё участие в гонениях, возводимых англами на истинного последователя Святого Франциска, честного Иоахима Бэлдунского, что своими молениями на благо жителей города еле сдерживает за толстыми стенами донжона непобедимого и неустрашимого кровожадного демона в человеческом обличии, который сегодня утром порвал толстые оковы, выбрался из клетки и напал на него, лорда-профоса, бдящего на посту в городской ратуше. Лесли Макнаутон назвал и спасителя – Сариху, сыну местного деревенского плотника, отныне даровано звание Почётного гражданина города Бэлдун и его, лорда-профоса, пожизненное личное покровительство.

***

В резиденции бальи Кэмпбелла Лаурина чувствовала себя «не в своей тарелке». Вопреки ожиданию, Кэмпбелл не торопился наделять её полномочиями, которые испрашивал Таурус. Старый бальи всё тянул и тянул время, посылал ей в келью лакомства, по вкусам шотландцев, старался приятно удивить простыми житейскими радостями. «Тёмной волчице», непривычной к раболепному почтению слуг, придворная учтивость однажды настолько обрыдла, что, осмелев, Лаури высказала это бальи напрямик.
– Нейл, – старик просил называть себя по имени, – я воин, а не кисейная барышня; если кто-то из твоих слуг ещё хоть раз обратится ко мне «мисс», я его прикончу.
– Ринеке, девочка моя, – отечески пояснял волокита. – Я готовлю тебя к назначению, чтобы горожане видели в тебе не разбойницу, а настоящую аристократку, будущего пэра. Привыкай принимать знаки почтения, положенные тебе по должности, ведь короля в глазах посторонних изображает его свита.

Лаурина, не в силах смириться с этой логикой, нашла приём против «лома» – взяла за правило дважды в день фехтовать с кем-то из слуг Кэмпбелла, активностью и опасностью вынуждая спарринг-партнёра защищаться, забывая о почтительности.  

Де Росс, заручившись честным словом королевского зятя, отправился в путь – узкое, не более полутора миль в ширину, озеро О тянется на целых двадцать четыре мили к юго-западу Аргайла. Туда, в Килмартин, и далее прямо в Тарберт, направлялся сейчас молодой бальи, одаренный сопроводительным письмом МакКолумора, отдающим в распоряжение авантюриста королевское грузовое судно.

За лето скупое северное солнце так и не смогло прокалить холодные камни замка Килчерн. Дожди ежедневно, малыми порциями выпадали из низких туч, теснящихся по ту сторону Бен-Круачан и часто прорывающихся сюда, словно Макдугаллы через проход Брандер. В тиши, уединении, Нейл Кэмпбелл вспоминал жаркие события войны за независимость Шотландии, подавление мятежников… славные времена! А сейчас просто невозможно справляться с обязанностями королевского наместника! Юный отпрыск короля Брюса ранен и схвачен, казна пополняется безобразно, страна разрываема вождями, погрязшими в междоусобицах... Одна радость – на его землях осели беглые рыцари Храма. Через них, тамплиеров, в Аргайл из Ирландии поступали оружие и деньги, умелые воины, храмовники обучали гаэльских пастухов приёмам современного боя. Просто подарок от Господа – гонения Ватикана, возводимые на Орден Храма! Как же драпали англы при Бэннокберне от тамплиерской конницы! Ха! Это надо было видеть собственными глазами!.. Но пусть все верят, будто нам в тот день принесли победу отважные маркитанты…

Старик захотел пить, позвал слугу. Вместе с воином в комнату вошёл молодой красавец, высокий, сильный, благородного происхождения, храмовник-бретонец, сэр Эдерн. В чёрно-белом одеянии, в «железном джеке», рыцарь, опоясанный мечом.
– Ты явился кстати, Эдерниг. – Ласково обратился к рыцарю бальи Кэмпбелл.

Храмовник ответил поклоном.
– Почтенный бальи, видал я, у тебя в гостях странница. Кто она? Зачем она тут?
– А симпатичная девица, да? – Кэмпбелл склонил голову набок, чтобы уловить взгляд Эдерна.  
       
Тот вздёрнул подбородок.
– Девушка похожа на южанку. Валлийка? Или, не приведи Бог, шпионка Рима?
– Пока не знаю… – осторожно ответил старик Нейл. – Пообщаемся накоротке – видно будет. Ты уж меня не кори. Скука одолевает, а тут милашка такая, стало быть, кобылка. Я аж задышал по-молодому… Хочешь, монах, женю тебя на ней? Магистр разрешает от обета – уж кое-кто обзавелись детьми… А то ваше кладбище растёт!
– Тот человек, которого она сопровождала, это кто? – Эдерн решил сменить «скользкую» тему.
– Гилливрэй Росс, мой коллега по должности. Кстати ты явился. Хочешь знать, ради чего он приезжал? Так слушай… Двое суток пути на восток стоит каменная башня, при ней городишко. В подвале этой башни францисканцы накопили этак фунтов …дцать селитры и серы. Ты знаток огненного боя, потому оценишь.
– Селитру, положим, можно насобирать и тут, если долго обшаривать деревенские нужники. «Серые братья» как раз добывают себе пропитание простым святым трудом… А откуда дьявольская сера? Ближайшие вулканы в Исландии, только добираться по морю опасно. Нынешним летом Орден потерял судно, груженное серой.
– Росс говорил, в холмах есть жила. Не вчистую добывают, как при вулканах, а надо вытапливать…  
– Так всё и выложил?.. – недоверчиво скривились тонкие губы храмовника.
– Он у меня выпросил галеру и невмешательство, – сказал бальи. – Как думаешь, для какой цели?
– В Кинтайле хватает своих кораблей, там верфь… М-да, неспроста.
– Чего-то хочет хапнуть у Бойдов, думается мне. А вот «чего» – про то нам и расскажет твоя «невеста», целомудренный монах… Нет-нет, ноготки ей рвать не буду, и не надейся! Сентиментален становлюсь…

Городская милиция шустрила по округе Белдуна, вызнавала, не встречал ли кто из сельчан Ласторлаха, прежнего начальника «красной совы», или его беглых палачей. Лесли Макнаутон, ожидая известий, ежедневно наведывался в караулку, выстроенную заново у восстановленных городских ворот. С пафосом, подобающим сану воеводы, шествовал профос в сопровождении казначея, писаря и охранников, вооружённых секирами. Народу в Бэлдуне проживало едва ли полтысячи душ, но зато имелась Хартия, дарованная ещё Давидом I. Устав горожане «слизали» у какого-то фламандского прототипа и старались соответствовать не количеством, так качеством. Гильдии ремесленников и торговцев объединяли иная по нескольку человек, зато у каждой – собственный сектор застройки, свой флаг, герб и святой покровитель. Чтобы как у людей!

Профессиональных воинов в городе не было, потому и приняли с охотой покровительство таинственного барона Ласторлаха, которое навязал им гвардиан францисканского монастыря. «Красная сова» – воины хорошо вооружённые, дисциплинированные, трезвые, проводившие время в упражнениях с оружием, изредка отвлекались на религиозную карательную профилактику. Словом, вели себя ненавязчиво. Гвардиан башни Тогрип служил положенные мессы, читал проповеди – не так роскошно, как он, Лесли Макнаутон, но тоже ничего, вполне умилительно. К несчастью, окрестные клаханы посетила грязная английская смерть, и горожане перепугались. И сейчас боятся. Просто страхи поутихли из-за недавнего ночного шока.

Англичане, если бывают разбиты, обыкновенно сматываются к себе за шотландскую марку. Ласторлах не ушёл. Прислал гонца.

Серой крысой прошмыгнул в покои лорда-профоса незаметный карлик, облачённый в драный, выцветший плед. Карлик принёс такую новость: «красная сова», стараниями Сефиро изрядно поредевшая, поощипанная, собралась, словно ртуть, снова в единый комок, в железный кулак. Прибежищем её стали лесные чащи Бэлвуда, а союзником стал…
Бубонная чума косила шотландцев с таким же азартом, с каким она свирепствовала в Лондоне. Если у кого-то были иллюзии, что кара Господня постигла, наконец, подлый народ англосаксов, зарившийся на страну гаэлов, теперь таковых не осталось. Распространению болезни в Шотландии мешала малая плотность населения, и если вымирала одна деревня – прочие выживали, но города буквально охватывала паника, ведь в тесноте и нечистотах смертельная зараза приготовляла пир Адскому Жнецу. Ласторлах понимал это, и его посланники проникли в расположенный по ту сторону холмов небольшой город Лайон.

Карлик доверительно сообщил Лесли Макнаутону, что лайонцы собираются напасть на Тогрип и уничтожить тех, кто там засели. Будет лучше, намекнул шпион, если бэлдунцы поддержат нападение. Совместными усилиями разносчики «Чёрной смерти» будут уничтожены – сожжены вместе с логовом «Проклятой девы».
   
С высоты третьего этажа, со смотровой площадки узрел Сефиро мчащуюся к городу небольшую кавалькаду. Он издалека узнал девушку, но кто были трое мужчин, её сопровождавшие? Не дожидаясь, когда его сменит вооружённый своими бомбами Сарих, юный мечник поспешно сбежал на первый этаж. Проскочила мыслишка: «две недели! А ведь ему действительно не хватало злюки Лаури!»

Миддий каждый божий день донимал Сефиро:
– Нада идти говорить Ёхин! Ты скоро болеть, я не могу помогай!

Парень отмахивался. Рукой. Но иной раз рука чесалась отмахнуться мечом.

Кроме дозорной службы и занятий с клеймором Сефиро помогал в лазарете. Ворочал тяжелораненых – аккуратно приподнимая тушки взрослых мужиков, пока Иуэль меняла им постель. Ещё Сефиро поучаствовал в восстановлении городской стены – таскал камни, подавал наверх. На него смотрели уже без того ужаса, почти дружелюбно. Особенные симпатии он снискал у кузнецов, ковавших навесы к новым дубовым воротам. Глядя на то, с каким удовольствием махал кувалдой здоровенный детина, дорвавшийся до знакомого дела, кузнецы втайне гордились собой, своей профессией. Предлагали Сефиро просватать юную красотку, осесть в Бэлдуне и вступить в их гильдию. Парень улыбался во весь рот, пил вместе с кузнецами пиво, но от сватовства неизменно отказывался.

Щербатому «большому мечу» Сефиро выковал замену. Теперь по утрам сбитые в щит-мишень дубовые доски на крыше Тогрип, приготовленные вместо двери, приходилось менять часто.  Ну и задал ему взбучку Иоахим! Специально ведь притащился наверх собственной персоной и отчитал! Да так, что здоровяк Сефиро почувствовал дрожь в коленях…
Наверное, потому и не спешил с доброхотом Миддием к старому еретику.
 
Лаурина вступила в права констебля незамедлительно. Прибывший с нею рыцарь-франк оказывал девушке знаки внимания, его слуги беспрекословно повиновались «Тёмной волчице». Девушка принимала ухаживания рыцаря сдержанно, как бы по обету, но Сефиро было неприятно видеть даже такие их отношения, и ещё в Лаурине стала проявляться отчуждённая прохладца, надменность. Просто так её не задень, без стука не войди, рядом не ляг. Франк несколько раз порывался вытащить меч, словно должен был вступиться, но Лаури не допускала обострения. Иначе посланцу Кэмпбелла пришёл бы конец – Сефиро уложил бы того на месте.

Сэр Эдерн выставил пост у двери Лаурины, телохранитель сопровождал её по коридорам и залам. Оба стражника, верховые, следовали за спиной начальницы, когда констебль Лаурина Уолш выезжала в город. Не на лохматом пони – на хорошей рыцарской лошади, каурой, с чёрной гривой и огромными фиалковыми глазами. Бэлдунские жители провожали девушку почтительными взглядами, поклонами.

Суеверным отношением к женщине-родоначальнице, наделяющей мужчин СИЛОЙ, пропитана самобытная таинственная культура кельтов. Эта культурная особенность Ирландии, в гаэльской Шотландии, была самоценной, именно на её существование покушались ненавистные насильники англосаксы. Именно потому Кристиан Мюррей, сестра Роберта Брюса четыре года просидела в железной клетке, вывешенной за стеной замка не столько на обозрение и осмеяние, сколько за то, что она, женщина, посмела вдохновлять обороняющих замок Килдрамми, дерзнула повести себя подобно древним Матерям. Такая же участь постигла графиню Изабеллу Бахан, ту, что короновала Брюса I по обычаю языческой Дал-Риады.

Сефиро ходил угрюмый, скучал и сердился. Покидая башню, шёл до озера, там сидел подолгу, глядя на воду. Ел мало, спал с лица; забросил упражнения с мечами. А однажды пришёл к Миддию и попросил сводить к Иоахиму.

Старый еретик прервал молитву, едва в часовне появился Миддий вместе с юным мечником.
– Идёмте, – деловито пробормотал он.

Трое спустились в подземелье башни. Камни фундамента Тогрип были огромных размеров – не похоже, чтобы их ставили люди, скорее, титаны ворочали многотонные глыбы много веков назад. Чем это было? Брох? Остатки святилища? Древности Дал-Риады не могли сравниться с кромлехами тех, кто жил здесь задолго до потомков принцессы Скоты, даже до первых пиктов, по мнению Беды Достопочтенного, выходцев из Скифии за тысячу лет до рождества Христа.

Иоахим знал эти подземелья, ведь и сам был монахом Ордена святого Франциска, учредившего в Тогрип монастырь. Старик чувствовал эти камни. Он не понимал и не стремился постичь рассудком их первоначал – веровал во Христа-Спасителя, в Бога-Отца, и подобно другим христианским подвижникам собирал народные сказания, саги и перелицовывал расплывчатые облики друидов и языческих богов в образы древних королей и святых. Но, обладая даром, понимал, что лжёт и посторонним, и себе самому. Монастырь не был велик, кельи и залы населяли несколько «братьев», которые, как Иоахим, пришли сюда по обязанности, и остались по зову пытливого честного сердца. Камни были покрыты письменами, постичь древние символы мог только чистый душой, светлый как дитя. Прочесть их не смог бы никто. Ночи, дни Иоахим и единоверцы проводили в кругу мегалитов, но пришли новые «братья», облечённые властью искоренять и казнить. Первопоселенцы, впавшие в соблазн, втихую были тут же замучены… Только он один и спасся. В холмах, таких же старых, как эти мегалиты… Языческие гаэльские боги укрыли его, истого христианина!

Стены подземелья Тогрип увешаны цепями, на которых некогда висели не раскаявшиеся узники. Остывшая жаровня и железные прутья, деревянный станок-дыба, тиски для головы, вертел, вставляемый в… Посреди пыточной торчал железный кол такого размера, что не под силу выковать самому искусному мастеру. Стержень пытались согнуть – не вышло, пробовали выкопать – куда там! Глубоко уходил этот кол – в самую Преисподнюю. «Красная сова» приноровилась вешать на него грешников за все выдающиеся части тела, в том числе за шею.

Иоахим, велел Сефиро сесть прямо на каменный пол, притулиться к одному из мегалитов спиной, связал путами ноги и руки. Сам встал перед ним во весь рост, развёл руки, как лапы медведь. Всклокоченная шевелюра, мерные пошатывания, едва уловимое мычание старца – действо началось. Иоахим не знал, как исцелить Сефиро – он чувствовал камни, отдавался камням всем существом, он перестал быть Иоахимом. Вместо францисканца перед заворожённым Сефиро предстоял Дух Каменного Кольца, медиум, связующий Божественных Тулов – перун.

Великий Один – бог древних скандинавов, «муж женовидный», потому что не мужчине, а только женщине, жене конунга, пристало колдовство. Бог скандинавов, Один восседает на «престоле тула». Тул – на языке латинян – «один из тех, кто обдумал, воздвиг, произвёл», а вместе несколько тулов – это и есть «перун». Кромлех – коллегия Тулов, кольцо менгиров, по виду туловища «каменных баб»; сооружение называлось перынь – от латинского слова «вечный, вневременной». Здесь заключались союзы – per Unio (заедино). Сюда живые потомки приносили умерших предков, сюда, на капище, мужчины приходили в непонятной ситуации за догадкой, к этим священным камням прикасались жёны, чтобы зачать новое воплощение усопшего героя из своего рода, девы, чтобы в нынешнем году выйти замуж…

Знаток церковной латыни, Иоахим почувствовал назначение каменной гробницы, даже не осознав, какое он сделал открытие. Древние принципы сами вошли в него, руководя, и являя истинное своё назначение…

Сефиро посетило видение: он снова в отряде Ферганема, но почему-то теперь отряд  назывался «Воинством Златого Феникса».

Небосклон покрылся серебристой зыбью, похожей на утиный пух. Наблюдать за ним с крыши и знать, благоговея, что спешить некуда – великое удовольствие, но, воплощение Фингала, Фэрганем Таурус не понимал этого счастья, не признавал. Разработав свой план, он уверял вождей фирболгов и союзных им туата де даннан, что не нужно нападать многочисленной армией. Выпятив грудь в балахоне, сверкая медальоном, заспорил и Дёран, что фоморы хитрят, всего-навсего. Один ударный тяжёлый отряд был брошен в атаку на заставу, а второй, непременно, врежет с другой стороны, чтобы выманить на себя основное войско короля… Вестник, Воргелл не сказал про численность напавших, ибо не знал точно. Врезались в мозг слова фирболга: «Внезапно с неба полетел огонь, и застава загорелась, а воины запаниковали…»

Убеждённые в своей правоте участники совета воспылали эмоциями, и совет начал походить на базар. Но Таурус понимал, что фоморы палили из катапульт или… дьявол его знал, из чего ещё…  Ясно было одно: впервые злобные первобытные небоги напали не «людьми», выдав свою внезапную малочисленность на Побережье. Увы, Балор считался лучшим воеводой, и когда-нибудь, скоро-скоро, «Златые Фениксы», провалившиеся сюда, в Старые Холмы сидхе, из Мира-под-Луной с ним встретятся.

Вот они, как с неба дождём, вырвались из Арнейл, и теперь каждый отставил воспоминания о бурной ночи, о красавицах рода Даны, зеленоглазых, с приятным лукавым смехом. Усиленный ратниками фир болг и конницей туата деа, отряд Тауруса направился в объезд враждебного лагеря на востоке, в крепость Тара, выгодно расположенную на вершине, где, по мнению предводителя, осталось очень мало защиты. И там, быть может, скрывался «Священный пентакль», без которого Балор лишится смертоносного глаза, уха, ума и… головы.

Привалы делали, чтобы сколотить стенобитные «черепахи», а именно, обзавестись орудиями, способным пробивать дыры в каменных башнях. Недаром Таурус вывез из Арнейл дюжину бочек с порохом! Он рассчитывал мощным рывком одолеть защиту Тары, ворваться внутрь и захватить «разум» Балора. Сам король не интересовал Фэрганема – одноглазый всего лишь марионетка на троне. Им управляли. Не им одним, а ими управляли. И давно. «Проклятый Орден», порождение племени гей-меров с извращённой фантазией, почитающих рукотворного идола, Инета, мнящие его богом.

Сидели рядком, грелись у костра. Задумчивый Миддий, собранный Дёран, тревожная, суровая Лаурина, расслабленный, уверенный Таурус. Сверкало золото медальонов с изображением Золотого Феникса, точно впаянное в кожаные нагрудники, сверкали глаза, отражая ровный спокойный огонь костра. Это был последний привал. Завтра увидят крепость, будут заряжать «черепахи». Кстати, их заметили. Но подкрепление к атакованным успеет не скоро. Главное – сделать брешь и найти внутри башни хитроумных гей-меров из «Проклятого Ордена», вооружённых пушками-«мышками», а там, сколько бы ни было огромных одноглазых солдат Балора, но те атаковать уже не смогут. Таурус был уверен. Не знал, почему, но чувствовал, что выйдет именно так.

Наутро поднялся сильный ветер, небо становилось свинцово-серым. Трещали тёмно-коричневые высохшие и сгнившие стволы под кожаными сапогами «Златых Фениксов», источенная личинками чага издавала хруст. Свежо пахло надвигающейся грозой и терпко – грибами… хороший знак перед боем. Тучи торопили отряд, ведь влага – враг зажжённых фитилей.

Тара замерла в ожидании. Это была небольшая, но мощно защищённая крепость. Она располагалась на возвышенности, точно на пьедестале. Высоко возносилась башня с металлическим копьём, царапающим небо, заземлённая толстым металлом у основания. Её ограждала двойная стена. Лучники уже целились и кипела смола… Из леса, по неровной дороге осторожно выкатилось замысловатое устройство, походившее на панцирь черепахи с окошками. Сооружение со скрипом и песней под волынку натужно толкали изнутри люди фир болг. Поняв, что оно натворит, командир лучников заорал, как бешеный. Следом двигалась другая «черепаха», поменьше, тоже с песней и скрипом не промазанных колёс, но эта предназначалась уже воротам Тары.

Далеко на горизонте, откуда наползала туча, из чрева которой будто тёмными клоками ветхого шлейфа волочился дождь, прояснилось, и теперь на фоне дождя празднично сияла огромная радуга, замкнутая в кольцо вокруг блистающего светила.

Первая «черепаха» остановилась, задымилась ступами открытых зевов, ахнула залпом нескольких мортир, просев. В стене появилась гигантская брешь, массивные лучники-фоморы с криками разлетелись, словно игрушки. Вторую «черепаху» просто так не пропустят к воротам! Клин тяжёлых рыцарей-фоморов, медленно разгоняясь, двигался на неё. Им приказали принести себя в жертву Сыну Инета, Гейму, но не пустить «разрушителя камней». Конница племени богини Даны бросилась наперерез, с выставленными копьями, упертыми в луку седла. Два конных отряда сшиблись, теряя убитых, и завязалась битва на мечах. Сброшенные на землю, рыцари-фоморы навалились на «черепаху» пешими, рубили, стараясь разрушить «разрушителя».

Вот человек выбрался из-под скрипящего панциря на колёсах. С огромным клинком. Командир Сефиро. Прикрывать его из балки рванул отряд Дёрана, на бегу стреляющий из дальнобойных луков привязанными гранатами. Великан Сефиро отчаянно валил адских рыцарей. Его меч расчистил путь «разрушителю камней». Генерал фоморов горлопанил со стены, махал руками, но ничто не могло остановить угрозу. Ворота Тары влетели внутрь, словно в них ударил Таранис. Башня содрогнулась, густой пахучий дым быстро разметал ветер, явив бравых командиров «Златого Феникса».

Вот люди Тауруса и пешие фирболги прорвались вовнутрь башни Тары. Но в крепости, с поникшим знаменем из шестиконечных звёзд, на «Златых Фениксов» напал фоморский СТРАЖ. Его оружие моментально вырезало более двух дюжин воинов племени фирболгов, и сколько бы их ни пыталось подняться наверх, СТРАЖ оставлял от них зверски разрубленные трупы. «Проклятый Орден» притаился – Таурус знал, что худосочные люди-выродки в тёмных разрисованных звёздами балахонах засели за каменной дверью, не видя ничего вокруг, смотрят в светящиеся жидкие кристаллы и слушают, заткнув уши поющими пробками…
– Что случилось? – предводитель «Златых Фениксов» перекрикивал шум сражения. – Сколько ушло воинов?
 – Полсотни! – ответила Лаурина. Она выглядела неважно. Лицо девушки болезненное, бледное, тело лихорадило. – Никто не вернулся, будь они прокляты! – продолжала она, устало облокотившись о стену башни. На её кое-где порезанной одежде темнели пятна крови. Таурус пригляделся: кровь её, но лезвие, видно глубоко не достало. Он грозно спросил:
– Почему не сказала?

Лаурина отвернулась, стиснув зубы, блестела от пота её шея, волосы прилипли ко лбу.

Из высокой, здоровенной башни, сложенной из чёрного тёсанного гнейса, доносился рёв не то взбесившегося огромного человека надрывающего связки, не то какого-то зверя.
– Больше терять людей нельзя! – бросил Таурус. – Каждый погибший – плевок в лицо вождя… в меня! Вперёд, Сефиро!
– Спятили, стой!.. – Лаурина и несколько дюжин солдат рванули за ним. Но он приказал держать позиции, никого не пускать в башню. 

Каменный пол внутри завален растерзанными трупами, разорванными доспехами… железо… СТРАЖ разрывал, разрубал воинов вместе с доспехами. Чудовищное месиво из погнутых пластин, порванных нагрудников, скомканных кожаных поддоспешников и кровавой плоти. Такой резни Таурус никогда не видел. Даже на стенах багровели трупы, которые точно вдавили в камни, а точнее размазали по стене, выжали из них кровь, словно из губки воду. Кровавые «готические гобелены» потрясали – Фэрганем отпрянул, невольно остановившись, билась в нём тревожная мысль: вдруг это – последнее, с чем столкнётся «Златой Феникс»?..

Участники гейм-Ордена, действительно, находились наверху – дьявольский охранник тому доказательство. Услышав душераздирающий крик очередного убитого соратника, Сефиро тоже колыхнуло – воин пошёл насторожено. Но потом вдруг обезумел, пропали слабость и страх. Ощерившись волком, он держал клеймор двумя руками, злобно ринулся по коридору, оглашая рыком стены:
- О-о-ДИиии-нн!!!!!

Из коридора Фэрганем и Сефиро вышли в большое круглое помещение без бойниц. На полу была вылита кровью и выложена убитыми телами шестиконечная звезда. Высилась гора трупов возле лестницы, ведущей в гейм-зал. СТРАЖ стоял рядом, слизывал свежую кровь со своей огромной сабли-фламберга. Красный змеиный язык его удлинялся немыслимо, как – человек, явно, так не мог, пусть даже и последний безумец… Исполинский урод был в шерстяных чёрных штанах, с обнажённым вымазанным мощным торсом. Выше и шире Сефиро, здоровее раза в два. Крупная, сильно приплюснутая на макушке голова, тупо выпирающая на бритом затылке, со лбом толстым и круглым, точно у «пришибленных», походила на наковальню. Маленькие круглые малиново-красные, словно у кролика глаза, сидели глубоко в глазницах, точно в гнёздах – крохотные едва родившиеся раздавленные птенцы. Руки, ноги его были настолько огромными, деформированными, с какими-то погаными наростами, верно он ломал их много раз и кости неправильно срастались. Дьявол побери, Сефиро не верилось, что этот с виду неповоротливый СТРАШИЛА мог уничтожить столько ловких бойцов.
– Откуда ты, урод? – гаркнул Таурус. – Магог, что ли какой, на службе Ордена? Тебя из зада ЙЕТТИ вынимали?
– О-оу, – протянул урод басовито, опустив тяжёлую саблю. – Ыщщё мяасо!
– Кого мясом назвал, вражина? – возразил, охваченный новым наплывом злости Сефиро. Он рванул с места, раскручивая над головой меч.

Человекообразное с лёгкостью отбило саблей мощный удар Сефиро, от которого ещё не спасся ни один рыцарь в тяжёлом доспехе. Стало заметно, СТРАЖ ловок ровно настолько, насколько огромен – его «переломанные» конечности складывались и удлинялись в неестественных суставах, невообразимо как гнулись в разные стороны, нанося удары по абсолютно непредсказуемой траектории.

Сефиро, едва не завалившись, удержался на ногах. Силой урод обладал колоссальной! Внезапно мечник понял, что «дровосеком» не одолеть такого воина, можно лишь поломать своё оружие.
Тем временем Таурус бросился в атаку с левого бока. Он приложил смекалку, воспользовавшись тем, что урод отвлёкся на нападавшего Сефиро. Учтя ловкость СТРАЖА, Фэрганем применил обманный манёвр: якобы производя обыкновенный режущий удар, резко бросился в ноги уродца, когда тот моментально развернул саблю в защиту. Таурус накинул на ноги СТРАЖА ременную петлю и, лягнув того в колено, попытался с одного рывка, заставить гиганта свалиться. Но петля застряла в голеностопных костяных отростках СТРАЖА, лопнула, а гигант свирепо улыбнулся.
С ужасом «Златой Феникс» подумал, что сейчас «раздвоится», превратившись в груду плоти и доспехов – урод навис над ним, одно движение – и жизнь оборвётся, что нить…  
– Смертному не суждено… – произнёс здоровенный страшила, рубя сверху вниз.

Фэрганем зажмурился, но сталь встретилась со сталью, посыпались на лицо искры, запахло палёным – Сефиро клеймором остановил смертоносную саблю СТРАЖА. Держал, ворча, как медведь, упирался изо всей силы.

Фэрганем жив! – он ощутил это всеми клетками своего затрепетавшего существа. Без замаха, он резанул по ноге охранника изнутри бедра. Лезвие зашло наполовину в пах. СТРАЖ взвыл, содрогнувшись. Прыснула слюна из его смрадной пасти. Он дёрнул раненой ногой, пнул Тауруса в грудь – «Златой Феникс» отлетел к стене, словно жук, потерял сознание.

Сефиро отскочил, выставив клинок боком – урод предпринял круговой финт. Затем скакнул, размахнувшись для удара. СТРАЖ танцевал, имитируя разные атаки, он издевался, проклятый. Прыгал, нелепо занося и убирая саблю. Урод гоготал, плюясь, пыхал смрадом из вонючей чёрной глотки. Вот оно!
– Прими!

Сефиро сосредоточился, прислушиваясь к внутреннему голосу – ни разу с ним не говорили в сознании. Уродский гигант внезапно подставил своё уродское гигантское плечо и спрятал гигантскую голову, уродливо её наклонив.

Да, Кьяран вложит свою силу в Сефиро, в единый мощный удар, но клинок лишь застрянет в кости, а это – смерть. Воин «Златого Феникса» сделал вид, что поддался: занёс меч для защиты, однако метнувшись на шаг, врезал по руке гиганта, в которой тот держал саблю. Кровь хлынула ручьём – отвалилась рука, звонко ударилась о каменный пол сабля урода, а сам он завопил, раскрыв пасть.
– Никто… так меня… не рубил! – признался он, скорчившись, зажав рану здоровой рукой. – Кровь, много, много сладкой крови… – он словно торжествовал в своей боли, задирая кверху голову.
– Прими! – с ловкостью, неожиданной для существа, которое потеряло конечность, СТРАЖ вскочил и налетел на Сефиро, наткнувшись животом на выставленный длинный клинок. – … Нужно… Одину!
– Кьяран??? – расширились глаза Сефиро.

Ни боли, ни всхлипа, ни намёка на нездоровье, урод с бесстрастным выражением взирал в глаза своего УБИЙЦЫ и, наконец, врезал кулачищем. Сефиро, обладающему необычайно крепкими костями, показалось, что его долбануло стенобитным орудием…

Опомнился у стены. Что-то случилось – Сефиро не мог пошевелиться, только хватило сил приподнять голову и смотреть сквозь затягивающую глаза пелену. Подняв отсечённую руку, урод прижимал её к плечу, глядел на обмякшего беззащитного Тауруса пристально, с недоверием, что-то приговаривал…
GAME POMER…

***

Светоч, полыхавший над аркой входа, замерцал, волнами отбрасывая и призрачные тени, населявшие подземелье Тогрип и тени замученных еретиков, не различимые с тенями древних, исконных обитателей здешних мест.
– М-да… Всякое видал, такое – впервые… О чём он бредил?    
– Ево своди с ума ложной воспоминать. Такое бывай, Ёхин, если по-младен зак-ляк-лялль глупай, неумейха карга, чоуфу моню. По-ваша называй «морока» или «злай гейса». Он перепутай чо-то уже была и чо-то можна сбудет напереди… А можна и не сбудет… Он всё чё делай – буто небыльё воспоминай.  
– Сафир придёт в себя, верно?
– Трудна… – пожал плечами Миддий.
– Спаси нас, Христос! – запоздало вспомнил Иоахим. – Что-то мне нехорошо…

Шеффри лежал у подножья менгира, обессиленный судорогой, с кровавыми ранами от верёвок, которыми в безумстве метаний были истёрты его конечности. Камни пронзали могильным холодом, но кожа юного великана, красная от яростного телесного жара, лоснилась потом. Иоахим не рисковал его будить, дабы «…собственным порядком», очищенным от внешне наведённого чарами старой дуры-ведьмы нелепого «сценария», «…свободно исправлявшимся естеством завершалось исцеление». Подрубленное впервые неумелым заклятьем повитухи, древо рода Мак Дара, искалеченное вторично – сожжённое злобой друидом Аминеттаром, оживало, питаясь соками земли, расправляло могучие ветви, на посвежевших отростках его набухали и распускались иссохшие спящие почки. Рассудок и память возвращались к Шеффри Мак Дару во младенчески глубоком сне.

Ему рассекли путы и оставили лежать здесь, беспамятного, выздоравливающего.  
 
 Лёгкая дрожь растекалась по каменным плитам, вибрировал стержень. Железный кол, торчащий из земли в самом центре пыточной, медленно разогреваясь, закручивал вокруг себя слабую эфирную струю.

Наверху, в жилых помещениях ничего этого пока не ощущалось. Тревожнее стали лишь сны «тёмной волчицы». Лаурина просыпалась с тяжёлой головной болью. Изнемогая от слабости, девушка долго лежала в постели, тупо глядела перед собой. Франк всё больше раздражал. Привязался, постоянно сворачивал разговор на одну тему – кто такой Фэрганем, как она оказалась в отряде Тауруса, чего ищут Таурус и де Росс. Ей-то почём знать! Один другого нанял, а зачем – нечистый их разберёт…

А что до её истории – разве такое расскажешь… мужчине!

Бальи Кемпбелл что-то рассусоливал про клан Бойдов, будто она родня им, а через них – самому регенту, Роберту Стюарту. Похожа на валлийку и звать её Лаури, мол, неспроста – лавр в гербе у Бойдов. Что-то там опасное случится у сановной родни, если Фэрганем и Гилливрэй Росс проберутся на их территорию, потому она может и должна всё рассказать и проследить за Таурусом. И, в случае необходимости, пресечь…

Сэр, «чёртов «сэр»! Эдерн со дня на день ожидал подкрепления – Нейл Кемпбелл послал за рыцарями в Килмартин сразу по её с «женихом» отъезду из замка Килчерн. Это недели две пути – туда, и оттуда в Тогрип. Десять дней минуло, осталось совсем чуть. Конечно, их, «горностаев», спровадят вон – кто бы сомневался, только не Лаурина! Де Росс получил свою награду за Бэлдун, а Фэрганем – только его наймит, неизвестного рода и племени. Ну, какой из непоседливого Тауруса барон? Он такой же лэрд, как она – пэр!

Сделав ежедневный объезд городских присутственных мест, Лаури решила «развеяться». В сопровождении двоих приставленных к ней стражников выехала за ворота Бэлдуна и направилась вдоль озера – где-то там невдалеке рыбацкая деревня, куда регулярно пялится по утрам с башни дозорный Сефиро.

 Последняя неделя лета – скоро День святого Михаила Победоносца, покровителя моряков и всадников. Лаури вспомнилось из детства, как праздновали этот день там, где она жила, пока её не… Там были поля, и жнецы, помогая друг дружке, скашивали серпами ячмень, пока не останется маленький островок колосьев, куда перебирался Дух Ячменного Поля. Лаури была самой маленькой «жницей» – ей доверили тогда срезать последние колоски. Тётя Олуин помогла сплести из них куколку и сказала «её звать Эвина». Эта куколка была «невестой» – её нарядили в белое платьице и понесли домой. Деревенские высыпали на улицу: плескали водой на жнецов из чего попало – кружек, плошек, мальчишки облили её из какого-то корыта, корчили «рожи», дразнили, что она в будущем году выйдет замуж. Лаури пришла домой вся мокрая с макушки до пят, платье противно липло к телу. Куколку Эвину отдали маме, а мама всех пригласила в дом, чтобы накормить работников.

На столе стоял «ячменный бочонок» с бражкой. Все работники отца, нарядные, весёлые, пили её, а папа угощал их свежими ароматными ячменными лепёшками с маслом, сыром. Вкуснотища!        
Интересно, а тут как празднуют? Наверное, рыбаки разукрашивают свои лодки, устраивают заплыв? А потом победителю вручается огромный трезубец, как у Святого Михаила… А девушки, наверное, раздают парням не морковку, а вяленую форель и вечером на танцах грызут её, вместе с косточками.       
 
Настроение констебля Лаурины Уолш понемногу выровнялось, девушка повеселела и жизнь уже не казалась ей таким беспросветным мраком, как с утра. Каурая лошадка Феба бежала ровной рысью по лесной тропе, следом, приминая ещё зелёную траву, семенили двое сопровождающих. Ажурная вязь тенистого лиственного свода над головами, вокруг разлит бодрящий, волнующий запах лесной свежести. Дубы зелёные, золотые берёзы, красно-бурые платаны, цветущий шиповник и розоватый вереск – осенняя живопись природы Каледонии умиротворяла Лаури. Не хотелось вспоминать о вражде, о сражениях, о бродивших где-то недобитых англах.
– Куда это она едет? – бурчал один охранник.
– Ильм, поди, ищет, – отвечал второй.
– Зачем ей?
– Сделает себе новый посох, руны вырежет да тебя охмурит…

Старый Иоахим серьёзно заболел, слёг в постель, быстро терял силы. Сарих ходил за ним с удвоенным старанием, Миддий сбился с ног, разрываясь между ранеными и францисканцем. Иуэль пропадала в поле и в лесу, запасая коренья и травы. Про Сефиро забыли. Тот валялся в тёмном подземелье уже несколько дней, светоч погас. Сэр Эдерн от скуки дрессировал в караулке городских милиционеров. Ворота Тогрип сторожили попеременно четыре более-менее очухавшиеся инвалида, играли в кости, дули на посту монастырское бочковое.

Беда пришла, откуда не ждали.

К болящим мужьям и отцам в лазарет Миддия из города ходили заботливые домочадцы, подкармливали их, помогали лекарю. Повадился сюда и один мелкий убогонький «помогайка». Карлик буквально лучился благонравием, услужливостью. Всюду совал свой нос, ко всему пробовал приложить умелые ручки. Пособлял кашевару, чистил оружие охранникам, мёл галерею, выносил «утки» – делал всего понемногу, но в нужный момент Лаван оказывался «где надо», неожиданно полезен и востребован. Никогда никому не грубил, не надоедал, улыбался, отпускал меткие остроумные шуточки. Избегал только попадаться на глаза Сариху с Иоахимом.   

К вечеру Лаван исчезал. В харчевне, куда собирались местные забулдыги, карлик становился совсем иным – несчастным, усталым, обиженно надрывным голосом рассказывал собутыльникам о творящемся в башне Тогрип непотребстве, которое он вынужден терпеть ради несчастных сограждан. Рассказы о грубости, об издевательствах и разврате захватчиков будоражили воображение пьяниц, они всё больше завидовали Сефиро, Эдерну и Сариху, представляя кроткую Иуэль, темпераментную Лаури в своих грязных лапах. Возмущению бездельников не было предела, когда из лживых уст Лавана слышали красочные описания проводящихся в Божьем Храме под руководством еретика Иоахима бешенных оргиастических обрядов. Фигурировала в его кляузах и «Проклятая дева» Сорча – её, якобы, прокажённую, удушил Сафир, тело бросили в чан и сварили, чтобы этим отваром опаивать больных. Дескать, Лаурина Уолш на самом деле дряхлая старуха, ведьма, ночами выходит из врат Тогрип, пробирается к колодцу и подливает отвар из Сорчи в питьевую воду. Иуэль же обращается в серую собаку и следует за ней. Под луной Лаурина садится на спину Иуэль и скачет над Тогрип по воздуху, голой. А мужчины в это же время на верхней террасе занимаются тем же, чем самый первый из череды Принцев Уэльских - Эдуард II Карнарвонский, вытворял с фаворитами, Пьером Гавестоном и Хью Диспенсером младшим, пока не совершил «это самое» в самый последний раз в жизни с раскалённым шомполом в...

Понятно, слухи расходились по Бэлдуну, шмыгали чумными мышками из дома в дом, пересказывались, обрастая деталями, подкрепляя ненависть и страх, ещё недавно безраздельно царившие в Бэлдуне при Ласторлахе и «красной сове». Слухам верили все, кроме кузнецов, прекрасно знающих работящего Сефиро, и ополченцев-каменщиков, с которыми возился Эдерн. Случались драки, когда кузнецы молотили шерстобитов, каменщики укладывали в штабеля зеленщиков и пивоваров.

Лорд-профос Лесли Макнаутон, завсегдатаем апартаментов которого стал карлик Лаван, ночами переживал эротические фантазии с мощными визуализациями, свойственными его гедонистичной властной творческой натуре. Его супруга была счастлива, впрочем, экономка и повариха также. Лаурина Уолш, являвшаяся к профосу с визитами, не могла не заметить сальных взглядов в свой адрес – сочла их обыкновенным «кобелизмом» любвеобильного старикана. 

Но с таким безобразием пора было заканчивать. Слишком рьяно разодрались сограждане! Профос решил самолично посетить «логово греха» – приструнить Иоахима: каким бы тот ни был колдуном-кощунником, пора и о Боге подумать.

Именно в тот день, когда Лаури отправилась за город, Лесли Макнаутон, сопровождаемый мировым судьёй Грегором Джори, подъехал к Тогрип, достучался в воротах стерегущего их пьяного инвалида и поднялся наверх, к ложу Иоахима.

Сарих, дотоле избегавший встречаться с убийцей своей невесты Агнесс, сидел у одра умирающего наставника… Что случилось потом, рассказать было уже некому…
Лекарь Миддий, навестивший Иоахимову келью спустя час, нашёл два трупа – старого еретика и задушенного профоса.       

Несколько дней и ночей провалявшись в пыточной, Шеффри оголодал несказанно. Он и проснулся-то по частям, начиная с желудка. По-маленькому сходил в жаровню, на которую сослепу сел, погнув кочергу и колосник. Потом прислушался к бьющемуся сердцу, принюхался к темноте. Различил запах горящих дров, слабый запах жарящегося мяса. Наощупь нашёл входную арку и дверь, толкнул – заперто! Понемногу глаза пообвыкли и Шефри смог ориентироваться в кромешной тьме. Это было невозможно, но зрение, определённо, служило ему! Шеффри поискал вокруг и осторожно двинулся туда, где угадывался самый яркий предмет – в середине зала едва различалась какая-то длинная вертикальная черта, от пола несколько футов.

Юноша потрогал железяку – тёплая, шершавая, она внезапно запульсировала, сжалась в размерах и больно обожгла ему руку. Шеффри инстинктивно отдёрнул кисть, но боль и тяжесть впились в кожу до самых мелко-мелко завибрировавших костей, пальцы смыкались вопреки воле, удерживая этот железный предмет, который теперь пылал раскалённым бело-лиловым солнцем, освещая пространство... меч!!!

Шеффри махнул мечом – боль утихла, махал и махал ещё – боль почти отпустила; но, стоило только задержать движение, ломота и дрожь снова вонзались в кости. Голода не осталось и следа, зато первый болевой шок сменился удовольствием – словно тело попривыкло и научилось радоваться боли. Попробовал прислонить меч к тискам для головы, которые зацепил ненароком, отвалив мечом изрядный кусок дубовой станины… Рукоять прилипла намертво – не разжать пальцев.

Тем временем дым ощущался явственнее, заползал в подземелье, сочился сквозь дверь. Становилось тревожно – не пожар ли там, наверху? Дверь была заперта, но Шеффри держал в руке «ключ» от всех замков. Миг – и дым хлынул вниз густыми клубами. В тревоге, почти панической, Мак Дар ринулся наверх, задыхаясь и харкая, словно кашалот, заглотивший вместо планктона древесных щепок в нефтяной взвеси.

Первый этаж, перекрытый деревянными стропилами, был охвачен пламенем, но каменная лестница вела выше, на галерею. Не касаясь горящих балясин, Шеффри взмыл туда, где Миддий лечил больных. Пылала вересковая подстилка, а все шестеро оставшихся пациентов лежали рядком, зияя вскрытыми шеями, и тихо шкворчали, распространяя аромат жаркого. Иуэль спокойно сидела на своём излюбленном стуле, уронив вязание. Клубки раскатились по полу. Шеффри прыгнул к травнице, чтобы понять её состояние – без сознания, в удушье?.. Бретонка была прибита к спинке стула… Из её груди через кофточку кровяными пузырьками ещё выдавливался воздух. Шеффри с размаха отсёк ей полголовы, прекратив мучения…

С базарной площади сюда доносились яростный многоголосый рёв и лязг оружия. Бегом по галерее, пряча лицо от нестерпимого жара, пинком выбить дверь в келью Лаурины! Пуста! Снова вверх по лестнице – Иоахим… мёртв, и Макнаутон лежит на полу, ничуть не живее. Где все? Где Лаури???

Бой внизу – дерутся горожане друг против друга; врагов больше! Не местные…

С удвоенной быстротой Шеффри кинулся вниз по лестнице, срубая горящие деревянные конструкции, размётывая их по сторонам. Сверху валились горящие балки и настил, осыпая искрами, обжигая, но боль притупляло оружие, поющее кровожадную песнь гряжущей… жертвы?..  Жатвы!!! 

Страшный демон с пылающим мечом выскочил из врат огненного ада и ринулся в самую гущу сражения. Шеффри разил, рубил, пронзал, отсекал… наступая на раненых, давил, душил, бил, ломал хребты и кости, вырывал конечности из суставов, скручивал черепушки… Меч Нуаду, доставшийся ему по праву рождения от Туата де Даннан, упивался своей стихией, стихией кровавой войны. Малочисленные защитники Тогрип, среди которых Шеффри узнал кузнецов, каменщиков и ещё кое-кого из милиции Эдерна, прижатые, было, к стене, воспряли и стали теснить нападавших чужаков, большей частью лайонцев, которыми руководил карлик Лаван, восседая на чёрном злобном жеребце с красными глазами, облачённый в рыцарские доспехи. Подле него заняли позицию наглухо закованные в латы, тоже верховые, несколько уцелевших рыцарей «красной совы»… Ласторлах!

Едва кольцо врагов вокруг Шеффри отшатнулось, Мак Дар поймал ненавидящий взгляд Ласторлаха. Карлик поднял что-то из-под ног и с неожиданной силой швырнул в Шеффри. Машинально Мак Дар взмахнул мечом, разрубив летящую в него голову Эдерна, развалившуюся с хрустом, словно переспелая тыква.

Внезапно карлик сменился в лице, словно что-то вспомнил, что-то важное и ужасное. Он зычно отдал команду и вся стальная конница ломанулась с места в галоп в направлении распахнутых городских ворот, давя союзников, топча конями врагов. В считанные минуты последний англ скрылся за стенами Бэлдуна. Лайонцы, смешавшись, кинулись прочь от Тогрип, нанося удары друг другу, убивая на бегу замешкавшихся «своих». За спиной Шеффри пылала башня, начинённая запасённым в огромном количестве готовым порохом.
 
***

Очнулся Шеффри в сырой пещере. Он сидел неподвижно, в одних штанах. Старый клеймор без ножен валялся рядом. Обожжённая кожа покрылась пупырышками – было неуютно и прохладно в камнях. На его отёкших от неподвижности бёдрах лежала Лаурина. Он обнимал девушку и, наверное, долго пребывал в таком неудобном положении – руки тоже отекли, ныла спина. Обнажённая, заботливо завёрнутая в накидку по самый подборок, она тихо посапывала. Шеффри невольно залюбовался – во сне у Лаури разгладился лоб, расправились дугами брови, медленно и красиво вздрагивали ресницы, чуть раздувались изящные тонкие ноздри. Юноше показалось, что своё – такое милое – лицо постоянно недовольная Лаурина подменяла маской. Он грел девушку своим телом и наблюдал. Вещи Лаурины промокли и сушились возле потухающего костра за спиной Шеффри. Мягкой, тёплой и приятной ощущал он её неподвижность, и какое-то первобытное начало, пробудившееся в нём, рвалось наружу, горячо требовало «растерзать» это умиротворённое, по-женски сильное, дерзкое тело. Она не кричала, не обзывалась, не рвалась, как раненая судорожная мышца – о, как это непривычно и по-настоящему дико – обнимать Лаури! Неужели, вырвавшись из-под жёсткой коры бездушия, она когда-то соизволит принять его столь же близко и так же просто?! И медальон Мак Дара, не золотой… костяной, руна Одина, что спадал с груди великана на голову девушки, запутавшись в смоляных волосах… Это знак?

Грохотал гром и дождь лил с такой силой, что, казалось, источит и камни. Как не прислушивался Шеффри, но ничего не мог расслышать, кроме стука капель, хлюпанья и треска догорающих веток.
Так Шеффри и просидел следующее время, пока им не овладела тревога. За ними объявлена охота, они ведь свалились на чужую территорию в прямом смысле. Он смутно помнил как, словно отупевший, вытаскивал девушку из озера, потом выдавливал из неё проглоченную воду, уносил куда-то. У неё – шок и слабость, обычная для женщин, превращающая в трепещущее существо любую, даже сильную духом – хоть командиршу, хоть деревенскую простушку.

Она упала с утёса, который размыло… а может не с утёса, а… Голова Шеффри Мак Дара разболелась, точно в неё изнутри колотили толстыми палками. На всякий случай юноша убрал правую руку от девушки, нащупал верный клинок, и поднял его, рассмотрев покорёженное лезвие, заметив крупный рубец. Конечно, им он отразил атаку… удар Ласторлаха, который чуть не раскромсал Лаури!.. О, ужас! Шеффри завертел головой в полнейшем отупении, зашарил глазами, напряг душевные силы, настойчиво взывая к памяти.

Была страшная бойня у стен Тогрип. Потом была вспышка и разлетающиеся каменные глыбы. Взорвавшись, монастырь разрушил, наверное, половину Бэлдуна. Лаурина, что спешила в город, едва услышав грохот, наткнулась на него, бредущего через лес напролом. Шеффри волочил меч по траве – его меч, а не тот, принадлежавший легендарному предку. Перынь не отпустила свою опасную драгоценность в подлунный мир, непостижимым образом подменила сущность на видимость.

Бежавшие рыцари «красной совы» в руках Мак Дара видели именно этот старый клеймор, не понимая сущности Меча мечей, приписали эффект смертоносного натиска силе и искусству самого мечника. Однажды они уже опробовали его на собственной шкуре и теперь были начеку, но, ослепленные душеспасительными догматами религии Христа, ничего сверхъестественного даже не могли заподозрить.

Потом была погоня: Лаури подхватила его, контуженного, усадив на коня одного из стражей, – тот привычно пересел к своему товарищу совсем как на изображениях рыцарей-храмовников.

Почему он плохо помнит всё это? Почему приходится буквально вырывать у себя воспоминания?  
– Рина!.. – Шеффри аккуратно потряс девушку, разбудил.
– Что-о тво-оришь?.. – пробубнила та лениво, открывая глаза. Вдруг она глухо вскрикнула, изменилась в лице – умиротворение как вихрем унесло – подскочив, влепила пощёчину и бросилась в драку, шальная, голая, с этой густой чернотой между ног, которую язычники парами ищут на День святого Иоанна. Поднялся шум и визг, враги могли услышать! Шеффри схватил её, рывком усадил к себе на колени, в прежнее, располагающее к спокойной беседе, положение.
– Убей меня снача!.. – Лаурина проглотила остаток слова – свободной рукой юный здоровяк насильно захлопнул её рот ладонью.

Так они и просидели некоторое время. Дождь не утихал.
– Нужна ты мне, дурная девка!.. – сплюнул великан, отпустив.
– Хватит! – махнула руками Лаури, скорчившись, будто её укусили. Стыдливо  подняла накидку и закрылась. – Где мы? Что случилось?
– Мы… – хмыкнул Шеффри. – Дрались в башне с мелким подлым уродом!.. Потом… ты была там… в лесу… Рыцари догоняли, стражники не смогли уйти вдвоём на одной коняге, а твоя поскользнулась над обрывом, и… я тебя вытащил.
– А они?
– На том берегу.
– Почему?
– Разоблачаться не захотели. Они же в латах!

Она покачала головой, с трудом, болезненно напрягая память.
– Мне холодно, пошли к огню. Хворост есть?

Шеффри не ответил, поняв: будет лучше, если снова посидят в тишине.

Но в тишине Лаурина сидеть не хотела. Её тревожили мысли. Почему вспыхнул мятеж? Куда подевался Сефиро перед этим? Не связаны ли события? Не этот ли парень, тёплый и сильный, излучающий уверенность, был причиной новой неприятности в её судьбе, причиной провала возложенной на неё задачи? Настойчивые вопросы, упрёки девушки словно разбивались о чудовищную непонятливость, в которую, как в яму, свалился её спаситель. Шеффри, в свою очередь, удивляла и обижала настойчивость, с которой его допытывалась дотошная Лаурина. Прежде, в толстой шкуре Сефиро Маклина, юный мечник пропустил бы нападки и обвинения мимо ушей. Он вообще никогда не был тем глухим безразличным покорным воином, коего командиры с лёгкостью могли отправить на смерть. Теперь же Мак Дар понимал – единственное, чем он мог остановить извергающийся гейзер из кислоты и яда, – рассказать Лаурине, всё, что знал о себе…
Немногословный, постепенно Шеффри разговорился.

Тихо, чтобы Лаури помалкивала и прислушивалась, и чтобы не могли расслышать крадущиеся снаружи недруги, юноша вспоминал – кузнеца Гобана, приёмного отца, учителя фехтования, Кьярана из гаэло-норвежского островного клана Маклинов, который наставлял его, мальчика, знакомил со своими чужеземными богами – Одином, Тюром, Бальдром, ведущими по Пути воина. Рассказал Шеффри и о том, что ему снилось в подземелье Тогрип, когда его родовую память пытался пробудить Иоахим. Она была в его снах! Он думал о ней, он заступался за гибнущих товарищей и едва не погиб сам! Лаурина не поверила в пламенеющий «меч Нуаду», но то, как действовал Шеффри Мак Дар в час нападения «красной совы», выглядело осмысленным и разумным, даже героическим! Лаури посмотрела на Шеффри Мак Дара новыми глазами: вот он, сильный, отважный, заботливый, несчастный… 
– Сама-то как оказалась в команде?

Вопрос поразил девушку, она сразу замолчала, прислушиваясь к неустанному звуку дождя. Почему-то подумала о том, что неприятно собирать хворост под дождём.

Детство своё девушка затронула лишь слегка. Ну, деревенская; не горянка, а откуда-то, наверное, из Стратклайда, точнее, уже из Южной Альбы... Их деревню сожгли в междоусобице, родителей убили.  Помнила о них мало. А вот как дядюшка-виллан продал её проезжему торговцу – она не забывала. Притом, что рабство норманны отменили ещё триста лет тому назад! Лаури за то возненавидела дядю, хотя понимала: были неурожаи, жилось трудно, а монастырская пошлина за гайду земли уже была просрочена. К тому же покупатель выглядел человеком благородным, добрым; такой нежностью лучились его глаза, стоило взглянуть на тогдашнюю одиннадцатилетнюю девочку Ринеке! Пожилой, но крепкий мужчина, при обозе, слугах… Он намеревался обучить девчушку грамоте, приспособить к торговле, наделить приданым, познакомить с людьми состоятельными, заслужившими уважение, добившимися многого. К тому же увозил-то её для первого раза ненадолго и недалеко, года на два в город, а до него, в соседнем маноре, миль тридцать от фермы… Там его знал каждый, лишь стоило спросить скупщика шерсти Брэндона Брэнигана. Тётя Олуин сначала отказалась отдавать племяшку, но потом решила, что так будет лучше и для неё и для них. Чему Лаурина может научиться у нищих? Разве что – воровать кусок у двоюродных братьев и сестёр?..

«Богач Брэ» – так «за глаза», с намёком на месторасположение главного его «богатства», иронично называли «благотворителя» два вооружённых человека, сопровождавшие лично его. Они обучены искусно убивать – в пути тихо предостерёг девочку её «новый папа». Ехали недолго, остановились в таверне, где «богач Брэ» заплатил за ночлег. Там и раскрылась сущность «великодушного человека». Он заставил девочку переспать с ним, а затем и подготовиться к её будущей роли – тоже получить «опыт» у тех двоих. А сам наблюдал с омерзительной улыбкой, посасывая эль. Лаурина почувствовала, что ничему, кроме удовлетворения мужчин, её не научат. Оставалось бежать, и она решилась предпринять побег на следующий день, прямо в лесу. То ли звёзды благоволили, то ли Бог помог – неизвестно, но на обоз «богача Брэ» напала шайка разбойников. Половину наёмников из сопровождения обоза перебили сразу, вторая часть спаслась бегством. Сам старый развратник остался подле своего товара, он был уверен, что сможет договориться с молодым предводителем шайки – Фэрганемом Таурусом. Но «горностай» всё понял вмиг, стоило ему взглянуть на девчушку. Он вложил в руки Лаурине меч и отдал жизнь «богача Брэ» на её строгий суд. Девочка, не думая, зарезала обидчика. Она помнила красивое и ясное лицо Фэрганема, осиянное рассветом  бледно и мягко. Такое спокойное, обнадёживающее выражение хранило оно, когда лесной молодец смотрел и говорил со своими боевыми товарищами. Большой и великолепной ей показалась смоляная коса предводителя – он тогда носил косу – своей толщиной и длиной она походила на ту, что носила её мама. Тогда он с улыбкой заглянул ей в глаза, коснулся её холодных рук своими тёплыми, даже горячими, и произнёс:
– Захочешь домой – скажи!

В назидание другим он поднял меч убитого и запустил в ближнюю сосну. Стало ясно, что никто не притронется к ней. И слова его, обещания, всегда звучали верно и крепко. В ночёвках на свежем воздухе, в постоянных тренировках и в обществе грубых мужчин-воинов сердце Лаурины огрубело, а тело стало сильным. Слабости она допускала редко. В родное селение вернулась нескоро – и только ради того, чтобы попрощаться с прахом родных, сказать могильным камням:
– Я нашла, что искала!
– Таурус не любит женщин? – догадался Шеффри.

Лаурина покачала головой, огорчённо, потупив взор.
– Он предпочитает отдаваться старым графам… – ответила она, сморщив нос. – Наёмников содержать на что? – влажно поблёскивая, её глаза горели пламенем костра.

А в сапфировых глазах Шеффри Мак Дара отражалась холодная синева моря и нездешнего ясного неба, он был поразительно спокойным. Хотелось врезать ему снова по заросшей щеке. Он, казалось, запирал эмоции в дальний угол обиталища души как на замок.
– Что мы теперь будем делать? Куда идти? – волновалась Лаури.
– Перехватим городского, узнаем, как там. Если остались в живых Миддий, Сарих – они нас, наверное, ищут. И, знаешь, хочу побывать на развалинах. Возможно, там моё «Место Силы»... нынче ведь валлийский праздник равноденствия, Мабон. Полагается посещать гробницы…
– А как же Таурус? Надо идти навстречу нашим!
– Разминёмся. Попробуем достать их иначе: кромлех перенесёт нас в Старые Холмы близ Арнейл. Там мы отряд и дождёмся, неспроста же было мне видение!
– В твоём сне был Миддий, – вспомнила Лаурина.
– Значит, Миддий жив. – Уверенно заключил Шеффри Мак Дар.

Дождь прекратился к вечеру, и над лесом стояло жаркое марево, багрово-розовое в свете увядающего дня. От запаха мокрой хвои свербело в носу. Слабость Лаурины ещё не прошла, скакать резвой козочкой девушка не могла, а спутник торопил, ворча: никогда больше не прыгнет за ней, пускай хоть в бездне сгинет. Жара казалась неимоверной, движения давались девушке с трудом. Лоснились от пота оголенные плечи, она дышала часто и тяжело. Ещё немного, и Шеффри потащит «худую кобылу» на себе, или волоком за волосы, как мешок.

В лесу послышалось множество голосов, замелькали во множестве горящие факела. Гаркали на гаэльском и, судя по огням, окружали. Лайонцы? Как заметили-то? Эх, если бы она, Лаурина, пошевеливалась, сбежали бы наверняка, скрылись в ночи в глубине леса.
– Враги, не уйти! – задохнулась Лаури, согнувшаяся на корточках, жалкая, как ребёнок. Её мутило, тошнило кровавой слюной, нестерпимо кололо в боку. Она была согласна погибнуть, не в силах двигаться.

Да что с вами, женщинами-воинами, вечно творится! Мак Дар разозлился не на шутку. Подняв её, толкнул на узкую тёмную тропу, шедшую в обход.
– Вали отсюда! Чутьём найду! – рявкнул молодой великан, потемнев, нахмурившись. Он оскалился, гулко ударив себя в грудь рукоятью меча. Отвернулся, стал к ней спиной, принял боевую стойку. Он снова превращался в дикаря, теперь готовясь отразить атаку, задержав нападающих. Поднявшись на ноги, девушка услышала:
– Возьму сполна!

Безоружная, Лаурина бежала со всех ног, преодолевая тошноту и боль, обострившуюся под рёбрами справа.

Отвлекающий погоню Шеффри отошёл к толстому стволу старого ильма, якобы приготовился продать жизнь подороже – среди напавших находились и лучники. Ловчих сбежалось много. Десятка четыре пылающих факелов только что показалось на тропе и между деревьев, а топот и голоса раздаваться не переставали. Человек шестьдесят-семьдесят, главное – держаться на ногах! И не забывать правило: «Один удар – один труп!». Срывались они в атаку по несколько человек, по команде. Их подгонял криками, зычной руганью, громкоголосый крепыш в лёгком доспехе, одноглазый и, похоже, тупой – коли отправлял первыми на смерть бойцов, что помоложе. Шеффри не щадил никого. Рубил он сверху вниз, слева направо, огромный меч и теснота не позволяли виртуозных манёвров. Положив, наконец, десяток неосторожных, он отдышался. Крепыш выбирал следующую партию смертников, а малоискусные горожане-лучники даже при освещении цели транжирили стрелы. Стрел у них оставалось мало, это было заметно по тому, как тщательно, до дрожи, натягивая тугие тисовые луки, долго целились. Встав боком, прикрыв жизненно важные части тела мечом, Шеффри получил стрелу только в плечо и в икру. Пошла кровь, великан знал, что вот-вот станет медлителен и тогда пропадёт, как загнанный волками олень.

От этой мысли отчаянный «олень», наклонив голову, пошёл в нападение и, ворвавшись в ряды «волков», одним круговым движением оружия, оборвал жизни многих. Крепыш-командир послал против него «кабана», свирепого, приземистого, с маленькими свинячьими глазками, единственного из всех, закованного в тяжёлый панцирь, здорового, жирного, с цепью… Её Шеффри разрубил в два счёта, на фазе удара – так, что шипастый «клубень» на конце боевого цепа улетел во врага, словно из пращи, переломав кости одному-двум неудачникам. Крепыш орал горлохватом, срывая голосовые связки, скаля гнилые зубы, но сам сразиться не хотел.

Да, их искали. Верно предположил Шеффри, хоть бы он уцелел! Хоть бы Пресвятая Дева сберегла его, язычника. Лаурина окончательно выдохлась, не могла бежать – плелась, храня в душе какой-то трепет, ужасный и прекрасный одновременно.
– Ги-де Сефиро по-ошёр? – тряс Лаурину Миддий. Его некрасивая тучная фигура – надежда на спасение! Следом, спотыкаясь в темноте и ругаясь, нестройной толпой бежали соратники – кто на скакуне, кто на ногах – все одинаково резво неслись на помощь. Два десятка рыцарей Ордена Храма в чёрно-белых плащах сопровождали разношерстный отряд ополченцев, собравшийся вокруг лекаря и Лаурины. Горожане Бэлдуна, стоявшие за них насмерть против Ласторлаха и лайонского фирда, выбравшиеся из под трупов и каменных завалов, раненые, обожжённые, контуженные, вооружённые, чем попало, одетые кто во что горазд.

Бледно-синяя полоска зари прочертила тонкую линию между чёрным небом и холмами, заросшими мрачным лесом. Совы, сычи, неясыти, гоняясь за летучими мышами, то и дело проносились наперерез конному отряду. Слишком уж много их развелось в хвойном лесу: видно, не к добру мчала в ночи лесная тропа отряд Миддия и Лаурины. Душа девушки исходила криком, звала: быстрей, быстрей!

Вон он – сидел у дерева, запрокинув голову назад, опираясь спиной об огромный комель утыканного стрелами старого растрескавшегося ильма, забрызганный кровью, засохшей уже, тёмной. Бледным было его неподвижное лицо, заросшее щетиной, грязное, неестественно спокойное и осунувшееся. Большой меч лежал у него на коленях, тоже тёмный, искупанный в крови. Казалось, пройдя полмира без привала, усталый герой наконец-то уснул. Скупой утренний свет, сочился сквозь качаемые лёгким ветром ветви вяза, и кривые тени, трепещущие, серые, блуждали по израненному телу Шеффри Мак Дара. Каким-то чудом осталась не тронута кровью костяная подвеска Одина на его голой груди, проткнутой сломанной стрелой…

 ***

Занимался рассвет. Скрипучую повозку качало вправо-влево, Рэнулф плакал навзрыд, словно и вправду отец умер на его глазах. Шеффри молчал, улыбался в усы, щурил единственный глаз.
– Не всё реально, что видимо, сынок, – проронил Мак Дар.

ТРОЛЛЬ и «АНТИМОЛЬ»

Существует в среде пишущей братии такое, с позволения сказать, амплуа – «литературный тролль». Исторически этот персонаж, тролль то есть, – заимствование из языка жителей древней Скандинавии, в котором он обозначает просто человека, посредством колдовства (Troll – швед. очарование, колдовство) обращённого в рабство, а посему лишённого личного достоинства, то есть обезличенного. Таким обезличенным троллям поручалась самая нудная, тяжёлая и унизительная работа. Рабами становились иногда добровольно-принудительно, если не могли отдать долг.

Соответственно, с большой вероятностью можно ожидать от рабов коварства и злобы по отношению к их хозяевам, свободным папам карлам (karl – др. – исл. свободный человек, не из знати).

В наше время троллинг распространён, в основном, в социальных сетях, и означает развлечение обезличенных пользователей, устраивающих кому-либо травлю (англ. trawling – англ. ловля на блесну). Троллинг – занятие дотошных и злобных, безответственных любителей поразвлечься, наблюдая или же предвкушая чьи-то душевные страдания. Троллю по природе его не дано наслаждаться собственным производительным творчеством, он реализует себя в бытовых пакостях.

Однако, перефразируя известную поговорку, на всякую троллью блесну найдётся хитрый налим! С тех пор, как писатели осознали творчество как диалог с читателем (а толковый тролль – также читатель, въедливее не найти!), в такой специфической дисциплине, как текстология проявилось понимание авторского текста как единого целого, принадлежащего писателю, в котором автор делегирует часть своих полномочий «заместителю» – закулисному персонажу, что называется рассказчиком. Туповатые по природе, тролли этого разделения не учитывают, поскольку не замечают.

Как правило, нападая на автора, они бультерьером вцепляются в «куклу» и треплют её, давясь ядовитой слюной. 

Впрочем, сравнение с активным, агрессивным, энергичным, полным яростной злобы собачищею троллю лестно. На самом же деле, сутью своей, он сродни обыкновенной моли – бледной, но прожорливой. Моли глубоко пофиг, сколько стоит шуба вашей жены, которую она долго выпрашивала у вас, ещё дольше выбирала в магазине, и за которую вы, быть может, ещё выплачиваете кредит с грабительским процентом. Моли безразличен фасон, модные фенечки, мнение ваших знакомых и подруг вашей жены. Моль чует шерсть и хочет жрать. Но творческая часть человечества, которая умнее моли, выдумала средство от этого сатанинского подобия божьей бабочки и теперь мнение владельца вещи на предмет её гастрономических пристрастий не учитывает разве что моль, питающая склонность к самоубийству.

Текст художественного произведения, если оно талантливо, достаётся автору порой ничуть не меньшей «кровью», чем пресловутая шуба. Текст является приглашением читателя к заочному общению с автором, причём автор ищет «своего» читателя, задавая исходные параметры такого общения – тему, форму, стиль изложения. Литературных троллей, как правило, писатель к столу не ждёт, но иной бережётся, добавляя к прочим параметрам общения такой «антитролль» – информативную ловушку для невнимательных короедов. Этот приём я недавно встречал, перечитывая Вальтера Скотта, но происходящим событиям, говорят, свойственна парность – подобное внезапно обнаружилось у молодого омского прозаика Виктора Власова, по поводу творческих успехов и неудач которого уже неоднократно высказались такие писатели, как Владимир Тыцких, Александр Плетнёв, Лев Трутнев, Николай Березовский, Виктор Богданов и Вероника Шелленберг.

О творческой личности Власова В.В., отметившегося на страницах ряда российских литературных журналов и газет, в блогах и на сайтах, принадлежащих обеим писательским организациям Омска, спорят. Есть повод! Виктор Витальевич опубликовал множество замечательных эссе о коллегах по литераторскому цеху, явил разножанровую прозу. Качество работ Власова не всегда удовлетворительно (из-за чего и споры), но в Омске нет молодого писателя, который бы представил столько качественной прозы и публицистики, нет автора, который бы привлёк столько внимания писателей разного масштаба. Кое-кто в его защиту даже «идёт на таран» на уровне газеты «Литературная Россия». Как журналист-«художественник», на кураже В.В.В. способен создавать произведения интересней и качественней, нежели иной корреспондент газеты с большим стажем. Часты публикации Власова в глянцевом общероссийском журнале «Наша молодёжь» гендиректора издательства «Голос-Пресс» Петра Фёдоровича Алёшкина.

Виктор Власов не только реалист, не только тот, кого хотят в нём видеть члены союзов писателей – он и автор, работающий в нетрадиционном для провинциальной глубинки особом историческом жанре, который оформился как таковой недавно, даже «недооформился» ещё, не освободился от политического душка и нечётко размежевался с пустобрёхством фэнтези.
god odin 11Я вообще любитель оригинальности в определённых моралью рамках, потому вижу иной раз не совсем то, что автор хотел написать, а то, как он писал и то, что у него в итоге получилось. Прежде я обратил внимание Виктора на художественную значимость подтекста литературного произведения («Интрига в подтексте»), заострив внимание на соответствии деталей, из которых автор созидает образы своих персонажей. Несоответствие деталей даёт внимательному читателю повод предполагать наличие «вне области восприятия» совершенно иных событий. Вероятно, осмыслив мою иронию в его адрес как троллинг, Виктор Витальевич решил сочинить повесть специально для меня и для омских гурманов нереалистичной прозы, поедающих и ГМОшное фэнтези, чтобы отвязались, наконец. Время такое – натуральная морковка, выращенная у себя в огороде, не только слаще нашпигованной ускорителями роста магазинной, но и полезнее для здоровья.

Сюжет повести «Под стопой Одина» строится вокруг любимой В. Власовым темы социализации неадекватного человека. Главный герой, Шеффри Мак Дар, обладает неимоверной внутренней мощью, он сродни друидам или старо-ирландским святым (Синах Мак Дара, к слову, реально почитаемый на Западе Ирландии «святой» VI века Н.э., покровитель рыбаков, построивший часовню на острове Cruach-na-Caurra). Однако, несмотря на это, Шеффри увечен – он искалечен от рождения заклятьем повитухи и его присутствие вместо благоденствия приносит окружающим несчастья.

Погибают его родители, сходит с ума приёмный отец кузнец Гобан; Шеффри также по неосторожности (?) убивает своего учителя фехтования гаэло-норвежца Кьярана, который отдал его под покровительство чуждых богов – Одина и др. Шеффри – герой-одиночка, которого подбирает некий благородный авантюрист и использует как самостоятельную боевую единицу для «точечных» операций. Собственно, воинственность и уникальность его как бойца по странному стечению обстоятельств оттенены созвучием имени Мак Дар и одной из техник контактного боя – дар мак (смертельные удары по уязвимым точкам на теле). Другая ипостась главного персонажа, безумца и убийцы, как бы в насмешку названа именем Сафир. Но при внимательном анализе образа обнаруживается – и это «второе» имя не случайно! Внутри Шеффри Мак Дара – Сефиро, как его назвал лекарь-китаец Миддий, а за ним подхватили прочие – спит до поры добрая сила защитника и дружелюбие, несмотря на грубое, отталкивающее поведение, нежное сапфировое сияние глаз притягивает к нему товарищей. Грубость – оказывается всего лишь подростковой неуклюжестью, ведь «здоровяку» всего-то лет пятнадцать от роду. Ненависть любимой девушки, неприятие товарищей по отряду – всё это, в конечном счёте, оказывается преодолимо, если человеку помочь раскрыть истинную сущность – утверждает Виктор Власов. Такое представление для народной культуры в целом – глубинное ожидание, архетип души. Мы ведь подсознательно, как сказал бы знаменитый психолог Эрик Берн, с уровня археопсихики, надеемся, что нас поймут, спасут, примут, что мы способны преодолеть свои несовершенства каким-нибудь волшебным образом. Потому излюбленные у всех народов волшебные сказки всегда утверждают, что Добро непобедимо.

В имени заключена судьба – это подтверждается сюжетом повести «Под стопой Одина» неоднократно. Для того чтобы проиллюстрировать особенность, бывшую одной из основополагающих в народной культуре, автор выбрал самый подходящий, на мой взгляд, географический регион и даже историческую эпоху – Высокое (или классическое) Средневековье Шотландии. Имена персонажей, непривычные для слуха русскоговорящих читателей, чётко соответствуют их роли. Авантюрист, главарь отряда наёмников, Фэрганем Таурус – буквально переводится «человек без имени», образ собирательный, воплощение Фингала, легендарного героя, предводителя фениев ирландских народных сказаний. Бальи (судья и воевода области) Гилливрэй де Росс – буквально «служитель закона». «Богач Брэ» – вообще «говорящее» имечко – не просто тождественные первые слоги имени и фамилии этого персонажа, а вся его истинная сущность «сексуального извращенца». Дёран – тоже хитрый авантюрист, использующий авантюру Тауруса и Росса в собственных корыстных интересах, остающихся неведомыми даже читателю – буквально «беглец, изгнанник». По-моему, очень тонкий манипулятивный приём, в духе прозы Виктора Власова, в полном соответствии с его профессией педагога.

Читателям, привычным относить появление «колдунов» и «драконов» в тексте к жанру фэнтези, может показаться, будто и эта повесть из того же самого, набившего уже оскомину книжного ряда. Но для изложения сюжета молодой автор выбрал достаточно редкий, современный жанр – фолк-хистори. От фэнтези этот жанр литературы отличается несколькими параметрами, главным образом, наукообразием (вероятно, сей «кирпич» изначально летел в мою скромную персону). Конструктивно повесть «Под стопой Одина» своего рода «стилизация», о чём Виктор Власов счёл необходимым поведать «от автора». Любопытно, что не он является первооткрывателем – поделками такого рода изобилует… именно традиционный фолк-хистори, только в прошлые века он так не назывался.

Ярчайший образчик жанра – поэма Джеймса Макферсона «Оссиан». Писатель попросту собрал все доступные ему народные бардовские баллады и скомпоновал их в один связный сюжет, игнорируя многочисленные разночтения и нестыковки, изобилующие в оригинальных текстах, да ещё и приписал своё авторство Ойсину, сыну Фингала, легендарного вождя фениев, тоже барду и воину. 

Нестыковки и нелогичности в сюжете, на которые с аппетитом накинется любая моль от литературы, не разбирая, какого «фасона» текст перед ней, как раз и характерны именно для народной литературной традиции, под которую стилизована повесть «Под стопой Одина».  

Даже если уверенно утверждать, что всё от начала до конца – авторская выдумка, повесть остаётся в рамках заявленного жанра. Большое количество ссылок, компиляции, граничащие с плагиатом, выражение в ремарках несогласия с мнением рассказчика (совершенно по В.Скотту!) – не характерны для самостоятельных произведений Виктора Власова, тем больше верится заявлению, будто бы он переводил этот текст с некоего оригинала на староанглийском языке. Но тема-то и конструкция образов определённо «власовская»!.. А это – плод «адаптивного изложения»… И к чему здесь прикопаться?

Кстати, в повести объединены множество реальных исторических фактов, чётко показано отличие шотландцев от англичан, даже названы настоящие причины противоборства – радикальное различие истоков культуры кельтских и германских народов. На фоне реализма исторических событий и отношений персонажей (старый бальи провинции Лох-О, Нейл Кэмпбелл, или предпринимающий поход за дефицитной в те времена составляющей пороха, селитрой, отпрыск клана Росс и др.) чужеродными выглядят «чародейские манипуляции», но вера в чудеса такого рода, в сверхъестественное, не просто присутствовала в средневековых умах – она была  составляющей обыденности, а потому Виктор Власов здесь ничуть не погрешил против стиля художественной литературы, именуемого «реализм».


Евгений Барданов




« Start  Prev   1   2   3   Next   End   »
(Page 3 of 3)

Additional Info

  • Перепечатка: Перепечатка материалов разрешена. Ссылка на газету и сайт обязательна. Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.
Виктор Власов: Под стопой Одина - 5.0 out of 5 based on 8 votes
Виктор Власов

Виктор Власов

Виктор Витальевич Власов
Житель Омска, 25 лет.
Окончил Московский Институт Иностранных Языков (Омский филиал). Являюсь участником редколлегии современного журнала независимой литературы “Вольный лист”. Член Союза Писателей XXI век Председатель правления Всемирной Корпорации Писателей омского отделения.
Публиковался во многих литературных журналах.
Подробнее

Нас читает вся планета:

We have 1727 guests online

Популярное: Эксклюзивные Публикации

  • Увидеть Париж и не умереть?
    Увидеть Париж и не умереть? Эта история произошла совсем недавно и продолжается до сих пор.
    Увидеть Париж и не умереть? - 5.0 out of 5 based on 55 votes
    Read 10803 times Read more...
  • Писатели об Артуре Гинзбурге
    ПРОСТЫМ ПУТЕМ ПОЭТА "Елена Задубовская писатель и критик, работающая в самых престижных издательствах России." Как-то…
    Писатели об Артуре Гинзбурге - 5.0 out of 5 based on 54 votes
    Read 7495 times Read more...
  • ГЛАВНОЕ ОРУЖИЕ КРЕМЛЯ — МУЛЬТИКИ
    ГЛАВНОЕ ОРУЖИЕ КРЕМЛЯ — МУЛЬТИКИ Товарищ (и только так) Путин грозит миру. И грозит не профессионально. Если свои речи он…
    ГЛАВНОЕ ОРУЖИЕ КРЕМЛЯ — МУЛЬТИКИ - 4.8 out of 5 based on 39 votes
    Read 1932 times Read more...
  • Владимир Гарматюк: Сознание бессмертия
    Владимир Гарматюк: Сознание бессмертия События, рассказанные ниже, произошли на самом деле.Это было в середине 90-х. Август. Жара. Автомобильная трасса…
    Владимир Гарматюк: Сознание бессмертия - 4.6 out of 5 based on 9 votes
    Read 1454 times Read more...
  • Вода течёт
    Вода течёт Вода течёт , смывая чьи-то годы! Песком укрылись мёртвых города.Земля ни дня не прекращает роды,И…
    Вода течёт - 5.0 out of 5 based on 35 votes
    Read 3218 times Read more...
  • ПРИЗНАНИЕ
    ПРИЗНАНИЕ Многословие CловоохотливыхOскомой пьяной на ушах,Дрожащей поступью ЗаботливыхСтучит в испуганных сердцах,
    ПРИЗНАНИЕ - 5.0 out of 5 based on 29 votes
    Read 3654 times Read more...
  • Рассказ очевидца о пиве
    Рассказ очевидца о пиве ЧЕМ МОЖЕТ ПАХНУТЬ ПИВО? (рассказ очевидца)Тогда было не до смеха. Возраст каждого из нас умещался…
    Рассказ очевидца о пиве - 5.0 out of 5 based on 35 votes
    Read 7805 times Read more...
  • Мысль
    Мысль Мне мысль покоя не даёт: Зачем я вдруг пишу? И день, и ночь в висок…
    Мысль - 5.0 out of 5 based on 25 votes
    Read 3875 times Read more...
  • Чёрные мысли - 1
    Чёрные мысли - 1 Я жую , как конфеты,Моих мыслей памфлеты.Мне бы лучше спать со Светой,Чем Стране давать Советы,…
    Чёрные мысли - 1 - 5.0 out of 5 based on 28 votes
    Read 2991 times Read more...
  • Я был иным
    Я был иным Я был иным , Но это было так давно. Я был немым , Как старое…
    Я был иным - 5.0 out of 5 based on 30 votes
    Read 3047 times Read more...
  • НЕТ ДАННЫХ...
    НЕТ ДАННЫХ... Чаще всего статистику о любого рода катастрофах Советская Власть скрывала от всех. Слухи или обрывочная,…
    НЕТ ДАННЫХ... - 5.0 out of 5 based on 45 votes
    Read 19032 times Read more...
  • Артур Гинзбург: НЕОКОНЧЕННАЯ ВОЙНА
    Артур Гинзбург: НЕОКОНЧЕННАЯ ВОЙНА Выхваченная из истории мировой войны Великая Отечественная война, таковой не являлась. Реальную картину произшедшей в…
    Артур Гинзбург: НЕОКОНЧЕННАЯ ВОЙНА - 5.0 out of 5 based on 57 votes
    Read 7030 times Read more...
  • Дон Жуан из Жмеринки
    Дон Жуан из Жмеринки - И вовсе я не из Жмеринки... Это Автору взбрело в голову моей родиной считать…
    Дон Жуан из Жмеринки - 5.0 out of 5 based on 40 votes
    Read 3600 times Read more...
  • Любовь за полушку
    Любовь за полушку Тысячи ног истерзали худую дорогу,Пылью рассыпалось время за тысячи лет,Я позабыл твой порядковый, Господи Боже!И…
    Любовь за полушку - 5.0 out of 5 based on 27 votes
    Read 3849 times Read more...
  • «Челюскин» без покрова тайн
    «Челюскин» без покрова тайн В феврале 1934 года затонул пароход «Челюскин», раздавленный льдами в Чукотском море. Один человек погиб,…
    «Челюскин» без покрова тайн - 5.0 out of 5 based on 5 votes
    Read 2751 times Read more...

Популярное: Молодые писатели

Немножко Юмора

Из Блогов

  • Юмор. и новенькое... и старое
    Я ненавижу тех, кто корчит из себя культурных людей, разговаривая о Моцарте, при этом даже не видевших ни одной из…
    Read 837 times Read more...
  • КАК ЖИВЕТ ЗЕЛЕНСКИЙ И СКОЛЬКО ОН ЗАРАБАТЫВАЛ ДО ТОГО, КАК СТАТЬ ПРЕЗИДЕНТОМ
    КАК ЖИВЕТ ЗЕЛЕНСКИЙ И СКОЛЬКО ОН ЗАРАБАТЫВАЛ ДО ТОГО, КАК СТАТЬ ПРЕЗИДЕНТОМ Владимир Зеленский – 6-й Президент Украины, самый молодой по возрасту вступления в должность и биологическому возрасту. Ранее получил широкую известность…
    КАК ЖИВЕТ ЗЕЛЕНСКИЙ И СКОЛЬКО ОН ЗАРАБАТЫВАЛ ДО ТОГО, КАК СТАТЬ ПРЕЗИДЕНТОМ - 5.0 out of 5 based on 1 vote
    Read 2148 times Read more...
  • Турист из Израиля описывает ужасы поездки в Москву.
    Страшная поездка в МосквуУ каждого есть по крайней мере одна поездка, которую он никогда не забудет. И не потому, что…
    Турист из Израиля описывает ужасы поездки в Москву. - 2.7 out of 5 based on 3 votes
    Read 568 times Read more...
  • 12 знаковых цитат великого актера Аль Пачино
    25 апреля, праздновал свое 79-летие Аль Пачино, мощный актер и мужчина с большой буквы. Он стал олицетворением мужественности и секс-символом…
    12 знаковых цитат великого актера Аль Пачино - 5.0 out of 5 based on 3 votes
    Read 5570 times Read more...
  • Дети Пугачёвой. 2019
    Двойняшки Гарри и Лиза Галкины празднуют свой первый юбилей. Первая пятилетка прошла насыщенно. Десятки тысяч подписчиков в инстаграме и всенародная…
    Дети Пугачёвой. 2019 - 5.0 out of 5 based on 1 vote
    Read 851 times Read more...
  • Горстка смешных высказываний и фраз
    Горстка смешных высказываний и фраз Грешившие россияне после смерти попадут снова в Россию. Жизнь нужно прожить так, чтобы об этом знал Google....и не знал YouTube.…
    Горстка смешных высказываний и фраз - 4.1 out of 5 based on 10 votes
    Read 7798 times Read more...
  • Марк Зальцберг. "Мы потеряли страну"
    Марк Зальцберг. Вспомните, читатель, из прошлой российской истории как в XIX веке революционеры-террористы охотились на высших государственных чиновников и на царя. Они…
    Марк Зальцберг. "Мы потеряли страну" - 4.4 out of 5 based on 11 votes
    Read 3808 times Read more...
  • МЫ И ТРАМП - Обращение к нашей русскоговорящей эмиграции
    Не могу молчать, ибо такое отношение чревато - поражение трамповского правительства и трамповской политики означало бы гибель нашей цивилизации. Она…
    МЫ И ТРАМП - Обращение к нашей русскоговорящей эмиграции - 4.3 out of 5 based on 9 votes
    Read 2583 times Read more...
  • ПУТИН — величайший человек современности
    ПУТИН — величайший человек современности Признаюсь, что до 2014 года я не понимал всего величия этой глыбы, этого  мирового лидера и отца нации. То, что…
    ПУТИН — величайший человек современности - 5.0 out of 5 based on 3 votes
    Read 2938 times Read more...
  • Посмейтесь, мы жили в то время!!!
    Девиз колхозников: «Блеснем своими яйцами на мировом рынке!» Девиз лесников: «Дадим дуба раньше срока!» Девиз в поликлинике: «Курящая женщина кончает…
    Посмейтесь, мы жили в то время!!! - 2.9 out of 5 based on 10 votes
    Read 9208 times Read more...
  • Пушкин, аля Путин
    Пушкин, аля Путин - 4.2 out of 5 based on 5 votes
    Read 2049 times Read more...
  • Аркадий Красильщиков: ОСТАНОВИВ ТРАМПА, ОСТАНОВЯТ АМЕРИКУ
    Дорогие русскоговорящие демократы, республиканцы, либертeрианцы и независимые.  Все мы приехали в капиталистическую процветающую Америку и стали ее частью.  Все мы…
    Аркадий Красильщиков: ОСТАНОВИВ ТРАМПА, ОСТАНОВЯТ АМЕРИКУ - 3.7 out of 5 based on 3 votes
    Read 1746 times Read more...
  • Щепотка новых еврейских анекдотов
    Рабинович встретил путану, которая пообещала сделать всё, что он пожелает, за 50 баксов. А теперь угадайте, у кого только что…
    Щепотка новых еврейских анекдотов - 3.0 out of 5 based on 21 votes
    Read 17804 times Read more...
  • Взрослая жизнь в мимике младенца
    В этих жестах и мимике вся наша взрослая жизнь. Сказать, что вы не улыбнетесь - это сказать ничего. Мне лично…
    Взрослая жизнь в мимике младенца - 3.5 out of 5 based on 4 votes
    Read 5284 times Read more...
  • Фразы с сарказмом и юмором
    Фразы с сарказмом и юмором Каждый муж недоволен тем, как тратит деньги его жена и правительство. Разница только в том, что он не боится открыто…
    Фразы с сарказмом и юмором - 4.4 out of 5 based on 15 votes
    Read 44573 times Read more...
  • Ду ю спик инглиш?
    Ду ю спик инглиш? Говорят, что у нас в Америке полиция чуть-что начинает стрелять. Я не согласен. И вот почему. У меня есть друг…
    Ду ю спик инглиш? - 4.7 out of 5 based on 6 votes
    Read 4308 times Read more...
  • ВЕСЕЛО ОБ АНТИСЕМИТИЗМЕ
    ВЕСЕЛО ОБ АНТИСЕМИТИЗМЕ В разгар борьбы с «космополитизмом» Поль Робсон привез в Москву свой концерт, в который включил английские, негритянские и еврейские песни.…
    ВЕСЕЛО ОБ АНТИСЕМИТИЗМЕ - 4.5 out of 5 based on 6 votes
    Read 4680 times Read more...
  • 8 прогнозов на 2018 год от человека, предсказавшего «Брексит» и победу Трампа.
    Как утверждает человек, предсказавший победу в президентской гонке Дональда Трампа и то, что Великобритания покинет Европейский Союз, 2018 год будет…
    8 прогнозов на 2018 год от человека, предсказавшего «Брексит» и победу Трампа. - 5.0 out of 5 based on 3 votes
    Read 3427 times Read more...
  • 52 анекдота из Одессы в картинках
    Одесситы – уникальный народ. Их юмор точно не спутаешь ни с каким другим. И сколько бы раз не слышал одесские…
    52 анекдота из Одессы в картинках - 3.9 out of 5 based on 22 votes
    Read 21672 times Read more...
  • Полезная информация о воде с лимоном
    Полезная информация о воде с лимоном Коллеги! Полезная информация! Мне прислали из Израиля. Доктора призывают каждого человека, получающего эту информацию, отправить его десяти людям, и, по…
    Полезная информация о воде с лимоном - 4.3 out of 5 based on 12 votes
    Read 9903 times Read more...

Самое читаемое

Стыдно быть русским...

Для нас Путин - герой, собиратель земель Русских! Нам и в голову не придет, что Владимир Владимирович затеял войну в Крыму для того, чтобы мы никогда больше не задумывались о том сколько он украл!

Мудрые слова и не...

Когда долго любишь - это перестают замечать. Когда долго прощаешь - этим начинают пользоваться. Когда готов на все - просто перестают ценить. И только, когда уходишь, - начинают понимать, как дорог был человек, которого вернуть уже поздно...

Умные мысли, мудрые...

Умение выразить свои мысли не менее важно, чем сами эти мысли, ибо у большинства людей есть слух, который надлежит усладить, и только у немногих – разум, способный судить о сказанном. Филипп Честерфилд

Почерк и характер

Почерк. Или еще один способ определить характер 

Хочешь узнать характер интересующего тебя человека – присмотрись к его почерку… Существует такая занимательная наука, как графология.

10 русских слов с...

Говоря на языке, мы редко задумываемся о том, как слова, которые мы используем, возникли, и как их значения могли измениться со временем. Этимология — так называется наука об истории лексики и происхождении слов.

Стерномантия: Форма...

Волнующие формы женской груди из покон веков сводят с ума мужчин, зажигая в груди огонь и туманя голову, результатом чего является закономерный поворот их жизни на путь беспрекословного поклонения прекрасному.

Забытый "чёрный...

Впервые легенду о Володе-снайпере, или как его еще называли - Якуте я услышал в 95-м. Рассказывали её на разные лады, вместе с легендами о Вечном Танке, девочке-Смерти и прочим армейским фольклором.