Home » Молодые писатели » Виктор Власов: Под стопой Одина

Виктор Власов: Под стопой Одина

0 comments
odinОТ АВТОРА
Я обратился к этому тексту неслучайно. Некий новоиспечённый учёный-документалист и хронолог, с которым я познакомился, будучи в командировке в США, затеял спор по поводу так называемой «альтернативной истории», которой, по его мнению, слишком увлечены русские.  Дескать, «Велесова книга» – подделка, а героическую историю славян сочиняли Ломоносов, Ключевский, Карамзин, чтобы утереть нос индоевропеистам-немцам, так называемую русскую культуру реконструировали последователи Шишкова из литературного кружка «Беседы любителей русского слова» и тому подобная чушь. Лже-историки нового времени – Чудинов, Левашов, Трёхлебов и прочие А.Хиневичи лезут из кожи вон, доказывая древность самодельной славяно-арийской историко-культурной модели.

Всё это, мол, уже было – в другие эпохи и в других странах. Так, в частности, исторические исследования англо-шотландского спора о единстве двух народов показывают наличие долгой традиции подтасовок и подделок важных культурных артефактов христианскими учёными и монахами, ангажированными из противоборствующих политических лагерей. Вся История настояна на более-менее приемлемой лжи.

Я не стал ему возражать. Взяв оригинал своего любимого шотландского поэта Бёрнса,  поспорил со своим приятелем, что могу быть неплохим переводчиком. Прочитав мои переводы некоторых английских классиков, Эндрю Уотсон решил, что лучше мне поработать не с «высокопарным» текстом, а, скажем, с тем, что написал, быть может, какой-нибудь конюх или миссионер, не имеющий отношения к «великой традиции классической английской литературы». Со старинного английского языка я переводил несколько месяцев, затем над моим переводом трудились несколько редакторов. По старой дружбе ОНИ, как это называется, «адаптировали» мой текст в читабельное произведение, погрешив против стилистики оригинала ради того, чтобы их поняли современники. Ну, а теперь о качестве сего труда судить читателю.
Над головой его вопила,
Подскакивала и металась ведьма,
Паря над копьями и над щитами;
О, то была седая Морригу.
/старинная поэма/

Под стопой Одина

Влажный морской ветер, окропляющий мокрые камни друидического кромлеха свистящим дыханием, был неестественно тёплым и мерзким, нёс отвратительный сладковатый запах разлагающихся останков. Погасла узенькая щель на горизонте, в которую провалилось рдяное солнечное колесо заката, только что висевшее на самом краю горизонта между сизой тучей и землёй. Вытянулись и сгустились тени высоченных деревьев – остатков Каледонского леса древней Великой Альбании, что нынешние народы, смешавшиеся потомки нескольких волн завоевателей, называют Шотландия – то ли «Страна щебня», то ли «Цветущая земля». Небо потемнело, приняло малиновый оттенок, дрогнуло и опустилось, словно Тор ударил по нему гигантским молотом. Братья и сёстры, крепкие, отчаянные воины, тесно сгрудились вокруг старой повозки, где лежал, не в силах говорить, первый вождь их небольшого клана, славный Фэрганем Таурус…
Красно-жёлтый, плотный, как шёлковая ткань, переливающийся серебром и золотом туман клубился у подножья холма с кромлехом на вершине, и ветер не мог его одолеть.
odin 1Громадные одноглазые жители обратной стороны Ирландии и Дал Риады – фоморы, их боевые чудища – вылезающие из тумана, забирались проворно по высоким и крутым отвалам. О, Великий Один!.. Месиво из хрупких черепов и зловонных останков чудовищ, залитых кровавым мозгом, поглощало тела павших в бою соратников... Уродливые создания, насекомоподобные и человекообразные, неслись гурьбой, хрустя ломающимися костями, скрежеща грудами окровавленных доспехов, перемешанных с плотью – плотью живой, протяжно пищащей и стонущей, как безумный, умирающий от гангрены полупарализованный человек. Серые, чёрные, в пёстрой слизи, морские, горные, болотные уроды стремительно обступали оставшихся в живых воинов фиана, отрезая пути отхода. ЗОВ, что гнал и гнал эти создания в нескончаемую атаку, слышали теперь и воины «Финнесса». Ни один воин в отряде не понимал, КТО за ними пришёл... В жуткой брезгливости ли, в азартном упоении, но все как один «белые горностаи» самозабвенно сражались – сражались неистово! Рассекали воздух сверкающие мечи, отбивали удары круглые, обитые кожей деревянные щиты с острым шипом посередине, без устали взмётывались и рушились на головы, плечи, спины врагов боевые топоры, цепы, молоты-клевцы, пробивающие самый прочный панцирь. Хрусть-хрусть, крек-крек… плоть уродцев была крепка, как морёное дерево, сталь застревала в ней, ломалась…
 odin 2За действом на холме из крови и костей наблюдали – НЕКТО из другого мира. ИХ было пятеро, человекообразных, худых и чёрных, как головешка, в непонятных ниспадающих одеждах, отдалённо похожих на гаэльский плащ. Безобразная ведьма висела над ними и, глумясь, распевала свои заклинания. Вождь «горностаев», Шеффри Мак Дар, знал, кто она, но не понимал, почему Сорча сейчас вместе с его врагами.

– Я не могу найти себя! – эта мысль страшила больше смерти. – Братья и сёстры погибают, а меня словно нет... где я? (Будь проклят этот моровый туман!) Сражается и лекарь Миддий, и «Тёмная волчица» Лаурина... Она погибла! Я не спас её?
– Ты наш, НАШ! – послышался шёпот. Как будто один из этих нелюдей дышал прямо в ухо…

***

– Папа?
Милый детский голосок вырвал Шеффри из лап дикого ужаса, успокоил мятущийся дух.

Проснувшись, взбудораженный кошмаром, мужчина долго всматривался единственным глазом в изумленное лицо сына. Вздохнув, он погладил славного мальчугана по голове, поворошил смоляные кудри, густые, мамины.
– Пап, ты говоришь во сне? – в полумраке спросил Рэнулф с чувством тайного восторга – так дети обнаруживают нечто новое в своих родителях. – Интересно, мама тоже говорит, когда спит? – Рэнулф задумался, сдвинув тонкие брови и наморщив крупный прямой нос. Он с восторгом потрогал замысловатое устройство на левой культе отца. Холодное и острое. Мини-арбалет. Заряженный.

Медленно кивнув, Шеффри насторожился. Взяв в правую руку белую костяную подвеску – руну Одина – со своей груди, он молился, закрыв глаза.
– Никого тут нет, пап! – капризно бросил мальчик, обхватив могучие литые плечи отца. – Расскажи что-нибудь, ты ведь служил лэрду Уильяму О’Беолану, де Россу, и прошёл огонь! У тебя столько шрамов... Хочу, чтобы у меня было их больше!

Он бросился на отца – бороться. Осторожно отведя в сторону арбалет, крепко притиснув мальчика правой рукой к своей широченной груди так, что сын глухо завопил, Шеффри приподнял полог, огляделся.
god odinВыше гор на звёздном небе повисла полная, ясная луна, серебрившая выступы скал, но ещё не дававшая достаточно света. Вокруг было хмуро, пронзительно-сыро, но домой ехать всегда здорово, в любую погоду. Кони шли, похрапывая, не торопясь; давя мелкие камни, безумолчно скрипели колёса. Старик возчик бормотал в ночи что-то длинное и ритмичное – от беспортошных голоногих лиходеев, которыми кишели окрестности. Через пару дней они прибудут в деревушку Бейз в Северный Эйршир. Отпустив сына, Шеффри хитро улыбнулся. Рэнулф не унимался, горели в полумраке его зрачки. Мальчишка походил на упрямого жука, который пытался сдвинуть гору…

– Ты прав, сын, – левый, единственный глаз Шеффри Мак Дара, проняло голубой слезой. – Ехать-то нам с тобой ещё долго, расскажу…

Рэнулф затаил дыханье. Отец долго молчал, потом заговорил – тихо, с непонятной гложущей болью, голосом хриплым, словно он залпом выпил чашу ледяного эля. В голосе отца слышались отзвуки потустороннего, того, что мальчик не понимал, а только смутно ощущал. Рэнулф пытался всматриваться в крупное лицо, обрамлённое короткой седеющей бородой, которое, то деревенело и, казалось, превращалось в камень, то наоборот – оживлялось и сияло. Воображение мальчика дорисовывало то, о чём отец рассказывал невнятно или вообще пытался умолчать.

***

– Прочь, негодяи? Покрошу! – толсторожий крепыш, упакованный в «железный джек», стоя враскоряку возле сельской кузницы, угрожал огромным двуручным мечом. – Вам не пройти, приблудные псы! Убирайтесь к своему Длинноногому сассенаху! Не видать ему нашей дани!

Несколько пеших солдат в обержонах, по виду действительно напоминавшие обносившихся английских йоменов, опасливо переминались с ноги на ногу на почтительном расстоянии.
– Опомнись, Гобан Мак Шенах! – звонким голосом воскликнул невысокий молодой воин. – Того Эдварда проклятые кости крысы в склепе обглодали!
– Это всё Баллиол! Он шлёт своих шпионов далеко на север, чтобы снова… Эдвард Шотландский принёс оммаж Эдварду Английскому – ему нет дела до свободы Шотландии! До тех пор, пока жива будет хотя бы сотня из нас, не поддадимся английской власти! – Мак Шенах безумно хохотал, бросая дерзкий огненный взгляд на пятерых воинов, не решающихся подойти.
god odin 4Задрав голову и вытянувшись в рост, он походил на жирного суслика, который стерёг выводок. Водя носом по ветру, кузнец шумно вдыхал бледно-серый дым костров, что полыхали в этот летний день на обочинах дороги. Он улыбался мрачно и широко пустой улыбкой человека, которому нечего терять.

«Тёмная волчица» Лаурина спешно прикидывала тактику нападения на безумца. Экую выковал себе необыкновенную громадину! Пока дотянешься – в лапшу изрубит. Конечно, можно продырявить ему глупую кочерыжку, не прикрытую кольчужным капюшоном, метнув копьё, но «добрый кузнец» нужен был живой и невредимый. Таурус велел собрать лучших воинов, всех до единого.
– Ждёте подкрепления, да, собаки? – Гобан опустил меч на плечо. – Вам и вдесятером не одолеть меня! Зарублю! Вы – паршивые гниды на пузе свиньи!

Вдруг Лаурина заметила позади кузнеца стремительное движение. Из-за спины мужчины вынырнул здоровенный сутуловатый парнище и обхватил того поперёк груди массивными длинными руками. От неожиданности Гобан разжал хват – тяжёлый меч сполз и брякнулся оземь у его ног. Что произошло дальше, никто не понял. В воздухе мелькнули ноги кузнеца, его немаленькая туша грохнулась в пыль; миг – и парень уже сидит на спине поверженного, удерживая обе кисти на излом.

Мак Шенах лежал, яростен и напряжён, в безумстве багровое лицо перекосило гримасой. Он рычал, как лев, рвался, силясь освободиться, казалось, вот-вот лопнут набухшие вены у него на висках. Разбросав ноги, левой рукой удерживая руки противника, правой парень потянулся к голове Гобана и заломил её назад.

Усмирение произошло так быстро, что лишь теперь Лаурина смогла рассмотреть неожиданного союзника.

На вид ему можно дать лет пятнадцать, не больше. Крепко сбитый, широкоплечий, длиннорукий, как здешние аборигены, пикты. Но светлые «льняные» волосы и бородка, голубые глаза с длинными ресницами выдавали примесь скандинавской крови. На парне была надета шерстяная рубаха, продранная на локтях и во многих местах прожжённая, шерстяные же, до щиколоток, штаны.   
– Слюнявый юнец… – подумала «Тёмная волчица». – Едва вызрел, а уже плющит железо… Кем же, кроме подмастерья, мог быть этот крепыш? Не сын, явно – не похож… Не местный?
– Эй! Не скрути башку этому индюку!

Воины спеленали кузнеца пеньковой верёвкой по рукам и ногам, подтащили и прислонили тушу в сидячем положении к булыжной стене. Чтобы не орал, заткнули рот пучком травы.
Подросток стоял, тяжело переводя дух, и нагло пялился на начальницу отряда.
– Ты из какого клана, герой? – «Тёмная волчица» взглядом смерила парня с головы до пят: футов семь будет!
– Приблудный он, не видишь что ли! – захохотал Мак Шенах, перекусив и выплюнув кляп.
god odin 1Лаурина резко повернулась к пленному.
– Что, пришёл в себя, вояка?  Где бычка подманил, небось, в Аргайле на побережье?
– Поди-ка сам и приблудил! – грубо захохотали воины, сойдясь в кучу.

Парень шмыгнул толстым кривоватым носом, насупился, сжав обветренные губы. Видно было, что этот деревенский увалень обижен, но уходить он не спешил. В голове юнца с трудом рождалась единственная, но очень важная фраза.
– Иду с вами! – наконец выпалил он.

***

Небольшой отряд Фэрганема Тауруса стоял лагерем на землях потомков Джеральдины, обосновавшихся на территории исторической области Росс. Частью это были ирландские наёмники, родичи клана Маккензи, но кроме сине-зелёных гэлов под началом вождя собралось немало норвежских морских разбойников, которые также считали Гебридские острова и побережье своей родиной. Жителей восточных мормэрств, лоулендеров, и выходцев с континента Таурус не жаловал.

Сейчас Ферганем Таурус что-то затевал, но Лаурине было всё равно, что именно. Она сама вызвалась возглавить этот рейд, необходимый для оповещения вождей катхи. Главное они уже совершили: двое из трёх вождей получили известие о предстоящем Совете. По пути собирали людей из особого списка, умельцев, так или иначе связанных с отрядом Тауруса. С кузнецом вышло нехорошо… Зато у них новое приобретение – подмастерье Гобана, возможно, окажется полезен не только в кузнице, но и в отчаянной рубке. Молод и силён, решителен, достаточно ловок и, отметила Лаурина, недурен собой, пусть не слишком разговорчив…

Сокращая время перехода, воины двигались не по проезжим дорогам, а по охотничьим тропинкам, почти напролом через горы и теснины. Географически рельеф Хайленда не благоприятствует путешествиям в том направлении, которого старались придерживаться сотоварищи Лаурины. Древние горные хребты тянутся с северо-востока на юго-запад, то есть всякий раз, перевалив через горы, воины были вынуждены снова лезть вверх. Времени тратилось много именно на отклонения от маршрута.  Приходилось то долго брести по низине, то не менее долго карабкаться по скале на очень приличную высоту, тропой дровосека просачиваться сквозь лесные завалы, перебираться через узкие промоины верховий маленьких, но злобных горных речушек. Сейчас же отряд медленно продвигался вдоль границы пёстрого болота, превратившего реликтовое мелководное озеро в невысокий пологий торфяной холм. На общем пёстром фоне сфагновых мхов то здесь, то там высились клочки розового вереска, белой пушицы…

Хотелось пить. Шеффри нёс за спиной тяжёлый меч, по причине своей уникальности не имевший ножен. Ноги проваливались в мокрый мох, иногда по колено. Парень ещё никогда в жизни не удалялся от жилья на такое расстояние и кроме кузницы да деревни ничего не помнил. Он, конечно, знал, что Гобан ему не родной, но другого-то не было… Кузнец гонял парня без жалости, но напрасно не обижал. Кормил и поил всегда вдосталь, а к сельским девкам на праздники не отпускал – прятал что ли? Или силу его мужскую берёг, молотом махать… Поэтому, наверное, Шеффри отважился восстать против своего хозяина и кормильца – впервые увидел вблизи молодую женщину. Да какую!
– Пересохло? – слева шёл воин в жёлтом льняном акетоне с круглым щитом-баклером на животе. У него за спиной, как у фирболга, висел кожаный мешок, из мешка выглядывали тростниковые трубки волынки.

Шеффри кивнул.
– Нагнись, зачерпни мох – пей… Это чистая вода, синий мох убивает заразу. 

Вода была невкусной, но жажда отступила. Парень с благодарностью поглядел на советчика, решив, что отплатит при случае добром.

Вёл отряд проводник-горец, «мохноногий». В отличие от льняной и шерстяной деревенской одежды, для переходов по высокогорьям здешние обитатели предпочитали одеваться теплее – в оленьи шкуры. В какой-то момент проводник свернул на ему одному известную тропинку и двигался, петляя между небольшими, но коварными озерками – «окнами». Рухнув в такое окно, человек может там и остаться, если начнёт барахтаться с перепуга. Надо лечь на живот и без суеты стараться подтягивать себя к бережку. Или смирно лежать и ждать, когда тебя обнаружит случайный прохожий, ну, или фермер – тысячу лет спустя, после расчистки торфяника под картофельное поле найдёт тебя, целёхонького, законсервированного магией дуун-ши… Неким чудом горцу удавалось не проваливаться – он даже не взмок, хотя остальные члены отряда к вечерней заре походили на выдр. Из последних сил выползли они на сухое, встряхнулись. Решили заночевать на этом островке.
Ночь в горах наступает быстрее, чем на равнине. Стиснутая хребтами лощина заполняется тьмой в считанные минуты. Похолодало, заморосил дождь. Семеро спутников сидели кружком, теснясь к костру. В ожидании горячей овсянки и напитка из сосновых иголок грызли копчёную оленину. Воин с забавным именем Банван священнодействовал над висящим на костре котлом.
– Ловко ты свалил кузнеца, приятель! – поддел Шеффри сосед, отшвырнув обглоданную рёберную кость и сплюнув. –  Бороться у пиратов научился?

Шеффри нахмурил брови. Он не помнил… Кстати, отчего?
– Да ладно, – пожал плечами сосед. – Не хотел я тебя обидеть, парень. Завидую просто… Тебе бы сам Фэрганем экзамен устроил – вот кто боец! Похитрее тебя будет!

Шеффри не хотелось разговаривать, да он и не умел распространяться подолгу. Эт-то ж не кувалдой махать и не кулаками… Он поискал глазами того воина, который днём на переходе помог ему советом. Патрик смазывал оружие.
– А жаль, что хозяин этого меча спятил, – продолжал сосед Шеффри, помолчав. – Тебе надо было и кольчужку забрать у Гобана – по горам носить здоровья бы хватило, даром что молод. Ну, а ринешься с мечом в битву, лучники тебя издалека и подстрелят как  оленя. Хороши у саксов лучники! Хотя и наши не хуже.
 god odin 3Запахло кашей. Банван разливал в подставленные деревянные миски.
– Помолчи-ка, Уистен, – оборвал разговорчивого воина сосед справа. – На, парень, горячего похлебай… Да не гляди такими глазами на Лаурину: твой меч для её ножен великоват! – неожиданная сальная шутка вогнала Шеффри в краску и он, опустив очи долу, поспешно принялся за еду.

Спать располагались на месте тёплого кострища. Набросали сосновых веток и расстелили плащи, улеглись, плотно прижавшись друг к дружке. Начальница отряда удостоилась отдельного шалаша. Выставили часового: что же, что вокруг болото! Если они пробрались на этот островок, значит и чужие могут… Первая смена досталась Патрику. Воин не спеша вынул из-за правого голенища баллок, выбрал дерево повыше,  кривее прочих, и с силой вогнал клинок в его толстый ствол. В скоротечном ближнем бою, если что, отобьётся секирой да баклером, обезоружит врага… А так спокойнее.

Лаурина долго ворочалась. Холодно одной. Темнота, болотная сырость, крик птицы в ночи… Или местная нечисть разгуливает под луной… Луна круглая, полная. Хруст ветки где-то поблизости, совсем рядом! Лаури нащупала кинжал и взялась за рукоять. Отодвинулась ветка, заслонявшая выход из шалаша со стороны поляны, на которой ночевали воины.

Девушка сделала вид, что крепко спит, а сама, превратившись во взведённую пружину, вытянула из ножен острое лезвие…

Большое и тёплое тело осторожно прилегло рядом с ней, сильная рука нежно обняла… «Почему нет?» – решила «Тёмная волчица» и спрятала кинжал... Долго лежали в обнимку. Парень согревал её не хуже печки, не делая попыток овладеть, легко, едва прикасаясь, охватив грудь и живот прямо по многослойной прошитой ткани обержона.
– Ты чего меня гладишь, как козу? – тихо шепнула девушка.

Шеффри замер, пойманный с поличным.
– Телок, девками не балованный! – Лаури повернулась к парню лицом, улыбнулась. – Не бойся. Не зарежу… Хотя ты, воин, правда, сильно рисковал… Отчаянный! Или дурень.

Рука девушки прошлась по волосам, по плечу, по груди неожиданного любовника. Тот крупно дрожал… Лаурине показалось, что этот парень её… боготворит? Не как невесту – как маму… Фу ты! Что с таким делать?
– Иди к мужчинам, пока они тебя не вытащили за ноги и в болоте не утопили, Мананнану на съеденье.
– Пускай! – разлепил губы парень. – Я никого не боюсь. Теперь пускай!
– Да как будто не за что! – хихикнула Лаури. – Как дёшева твоя жизнь, однако, парень! Отдашь за меня?

Шеффри Мак Дар глядел на неё в темноте горящими глазами, едва дышал.
Лаурина привлекла его к себе, обнимая плечи.

***
god odin 5С первыми лучами солнца отряд двинулся в путь. Предстояло отмахать ещё немало миль по пересечённой местности. Они уложились бы в одни сутки, умей летать через ущелья, бурные реки, но живописная горная страна, которую пересекали, двигаясь с востока, к северо-западу, создавала немалые трудности. Пробираться приходилось вдоль рек и озёр, по узкому серпантину у подножия скал, рискуя подвергнуться нападению горцев из враждующих кланов.

На этой ночёвке отряд потерял проводника. Проснувшись наутро, Лаурина обнаружила остывший труп «мохноногого» без признаков насилия. Ночные караульщики ничего подозрительного не видали, не слыхали и, как могла случиться смерть одного из спящих, не могли объяснить. Несчастного оставили не погребённым.
– Маркхэм был язычником. – Тихо сказал Дикон. – Но мы ведь не станем швырять его тело в болото, иначе всем нам несдобровать.
– Клянусь спасением души, Дик прав. – Подтвердил Уистен.
– Как станем выбираться? – Лаурину тревожило насущное.

Взялся вести отряд Патрик. Родом из Гарморана, воин бывал в переделках и в лесах Гранпианского нагорья, и южнее, на болотах Раннох-Мур.

Вторым ступал Шеффри, страховал опытного осторожного Патрика. Остальным это обстоятельство придавало уверенности: если кочкарник выдержал такого детину, им, мелким да лёгким, опасаться нечего. Патрик двигался, ориентируясь на какие-то свои приметы, петлял, иногда возвращался, а Шеффри держал наготове длинную слегу. В траве шуршали болотные гады, спешно уползая прочь.

За спиной послышался вскрик – и всплеск! Шеффри оглянулся: Банван, оступившись, скользнул в «окно», но не лёг неподвижно, а поплыл – почему-то не вперёд – назад! Все воины стояли, в изумлении не решаясь броситься ему на помощь. Непонятно, как себя вести, не успели подать спасительную ветку – Банван в ужасе кричал, колотил руками по воде и вырванному мху, но незримая сила влекла его к островку, оставляя взбаламученную полосу грязи, которая тут же вязко смыкалась, замирая навек. Не прошло и нескольких минут, крики смолкли, над болотом повисла вязкая тишина…
– Кау! – голосом выпи трясина всплакнула, выведя людей из ступора.
– Вперёд! – отчётливо и жёстко скомандовала «Тёмная волчица».

Подгоняемые жутью только что пережитого, воины, видавшие смерть и в бою, и в жестоких расправах с пленниками, поспешно двинулись прочь от гиблого места, крестясь и взывая к Святым… Неслучайно проводник, вступая в лес, болото, лощину, делал подношение! Вот так, не скормили трясине тело покойника, нечисть обиделась и сама для себя выбрала из них самую лакомую жертву – поросёнка.

До полудня отряд пёр через болото напролом, забыв про осторожность. И тут, видно, не обошлось без вмешательства нечистой силы, ведь, как правило, сфагновые болота непроходимы. К счастью, противоположного берега удалось достичь без дополнительных потерь, не считая потери крови, выпитой мошкарой, тучей носившейся вокруг цепочки спутников. Через толстые стёганые доспехи маленькие кровопийцы укусить не могли, зато лица и шеи приходилось защищать непрерывно. Огромный Шеффри, не имевший ни обержона, ни бацинета, был самой лёгкой добычей гнуса, но природная стойкость позволяла ему держаться уверенно, не роняя междометий. Лаурину же мошки вообще почему-то никогда не кусали…

Продравшись сквозь кусты бузины, ступив под сень дерев, отряд затопал увереннее. Дорогу им, конечно, никто не укатал, но двигаться по суше не в пример легче. Нужно было торопиться. Патрик достал из заплечного мешка волынку, надул, и заиграл: полилась непрерывная бесконечная мелодия марша клана Макруаири.

Поспешил волынщик, однако! Внезапная встреча в лесу с врагами никак не входила в их планы.
– Круахан! – словно из-под земли вывалила банда, наряженная в цвета клана Кэмпбэллов! – Стоять, собаки Дональда!

Два десятка клинков нацелились в сторону пятерых. Вперёд выступил ражий горец среднего роста, крупный в кости, расплываясь в щербатой улыбке гнилыми челюстями. В отличие от прочих разбойников, одетых в рубахи, он носил поверх кольчужного доспеха свободную накидку, перехваченную поясом из кожи, голову защищала «железная шапка».
– А чего вы так вырядились, слуги негодяя? Католикам отеческие обычаи не указ?       
– Погодь, воин! – рассержено произнесла Лаурина, звякнув мечом в ножнах. – Так не разговаривают с командиром отряда Тауруса!

Детина мотнул головой и раздражённо выкрикнул:
– Не знаю таких, мне плевать! Я перебил кучу бродячих негодяев… Вот пояс на моих чреслах – из шкуры епископа, а из твоей черепушки, малец, сделаю… фляжку для асквибо!
– Да это девка, Ивэйн! – ржали разбойники.
– Ха! Женись на ней, а свою горбатую старуху выгони!
– Э, Мабли проклянёт, так наш жених и до Самайна не дотянет!

Несмотря на численное превосходство врагов, воины «Тёмной волчицы» и не думали о сдаче. Вступая в фиан, каждый из них прошёл суровое испытание и соблюдал гейса, которое обязывало не убегать, когда нападают менее девяти воинов. Этих было четверо на одного.

Шеффри не был знаком с обычаями фениев, не имел гейса. Он имел громадный меч и понимал, что его женщине сейчас грозит смертельная опасность. А причиной – вон тот здоровый кабан с гнилыми клыками. Отодвинув Уистена, парень наскочил на обидчика и, вложив в удар весь свой гнев, с размаху рассёк бы разбойника надвое, если б тот проворно не отшатнулся назад.
– Ух, ты какой! – изумился Ивэйн. – А вот на!

И в открытую физиономию Шеффри впечатался кулак в кольчужной перчатке. Разбойники слаженно, с криками, ринулись в драку, но воины Лаурины были готовы. Отразив первый наскок, они умело держали круговую оборону. Шеффри оказался зажат внутри кольца сражающихся; кровь текла из расплющенного носа, слезились глаза, в голове плавал туман. Дикон достал одного из негодяев копьём в грудь, Патрик секирой оттяпал голову и руку ещё двоим. «Тёмная волчица» разила врагов коротким мечом, блокируя удары слева кинжалом. Уистена ранили и сбили с ног. Это на миг разорвало оборонительное кольцо отряда и тогда, перешагнув через товарища, Шеффри выскочил на оперативный простор, нанося удары пудовыми кулаками разбойникам, нападающим на воинов фиана. С разворота, слева направо, широким дуговым выпадом он полоснул мечом по спинам двоих нападавших. Пинком выведя из строя третьего, парень, наконец, пробился к предводителю. Ивэйн отразил своим мечом колющий удар клеймора, подшагнул к Шеффри и снова оглушил его, ударив навершием рукояти в челюсть. На сей раз опытному бойцу удалось отключить сознание настырного новичка…
 
***
god odin 7
Солома колола щеку, царапала веки. Саднила рана. Правая нога затекла.

Разлепив склеенные кровью глаза, Шеффри Мак Дар попытался подняться,  огляделся. Он, Лаурина и Патрик втроём валялись, связанные, на соломенном полу в какой-то овчарне. Воняло невероятно! К дальней стене жались и шумно дышали животные: корова, косматая, жёлтого цвета, несколько ватных овец с чёрными головами и ногами, пара коз и пегая свинья.
– Грязные свиноеды! – прошипел Патрик. – Язычники!

Воина «украшал» здоровенный фингал под левым глазом, руки были заломлены и связаны за спиной.
– Помолчи уж! – произнёс грубый женский голос.

Неряшливая старуха протиснулась в овчарню, отворив плетёную калитку. Она пришла на утреннюю дойку – тащила бидон. После ей предстояло выгнать корову, овец и коз. Послышались характерные звуки – молоко било струйками в посудину. Пахло парным, живым и по-женски, примешиваясь к миазмам мерзкой навозной вони и ещё чего-то гнилостного, тошнотворно-сладкого. За стеной, также как и калитка сплетённой из ветвей, приглушённо переговаривались детские голоса. Выводок, ожидающий лакомства, маленькие бездельники разглядывали пленников своего разбойника-папаши.

Женщина закончила доить волосатую бурёнку, погладила коровью шею и стала выпроваживать из загона вон.
Лаурина молча, наблюдала.  
– Ты! – злобный взгляд хозяйки остановился на связанной девушке. – Не смотри!
– Добрая женщина, – обратился к старухе Патрик. – Скажи, кто вы такие? Что это за селение?

Что-то, верно, дрогнуло в душе злобной бабалыхи, та задержалась у выхода – ровно настолько, чтобы отыскать лицо задавшего вопрос. И всё же, не проронив ни слова, вышла, таща свою баклагу. За ней поспешила малышня.
– Слышал клич? Это Кэмпбеллы. Если не сами, то какой-то их свинорылый септ.

Патрик покачал головой.
– Мы никак не могли попасть на земли Колумора, Ринеке. Мы шли севернее, через Кэмеронов… К тому же эти – валлийцы. Имена и выговор…
– Неужели? – усмехнулась Лаурина. – А часто ли тебе удавалось видеть, как истовых католиков утаскивает и пожирает проклятый болотный остров? Кознями сэра Сатаны нас могло зашвырнуть куда угодно. Это Кэмпбеллы! Клич в Хайлэнде – святое, и чужой тартан не носит «кто попало».
– Просто разбойники, хотели нас обмануть, может быть даже напугать. Им знакома мелодия моего клана, известны и недавние события, ведь Дональды заполучили наши земли совсем недавно.
– Клахан старый, значит эти молодцы местные. – Подал голос кто-то четвёртый.
– Дикон! – радостно вскрикнула Лаури.
– Ты живой, дружище! – Патрик даже приподнялся на соломенном полу. – Тебе  здорово досталось? Помочь можешь?

От дальней стены, перекатом, двинулась туша.
– Думается мне, братцы, вот как: наши подозрительно хорошо осведомлённые гостеприимные хозяева сами и есть «собаки Дональда» – Макдонеллы. И значит, отклонились мы от правильного курса совсем немного. С Кэмеронами все Макдонеллы не в ладу так же, как с Маккензи и кланом Росс… Дикий, жестокий разбойный народ, вымирающий от кровосмешения… Валлийский выговор? Хм! Не знаю… Кто бы ни были, главное – понять, почему нас там же, в леске, не уложили, а на руках принесли, как девицу через ручей. – Продолжал размышлять Дикон. – Зачем мы им сдались? Трудяги  хреновые, воевать за них тоже не станем… Ну, проходили мимо – пропусти, да и живи себе спокойно! Оленей бей, форелей лови…

Патрик подкатился к Дикону, схватил зубами и потянул узел на его спутанных руках. Но недаром говорят, у маленьких горшков – большие уши! За этим занятием пленников и «спалил» охранник – мальчишка с криками кинулся прочь от плетёной стены овчарни.
– Дьявол! – ругнулась Лаурина. – Разбежались, живо!

Вскоре пришли взрослые тюремщики, старший и трое молодых – карать. Из-за их спин выглядывал давешний мальчуган. Проверив путы у каждого пленника, старший мужчина дал затрещину пацану и удалился. Тот обиженно шмыгнул грязным носом, плюнул, желая попасть в Патрика, за что удостоился повторного тычка от ближайшего из парней.
– Молитесь вашему богу! – злобно прошипел он, немного погодя на ломанном гаэльском языке.
– Эй, а кто ваши боги?

Но вопрос Патрика прояснился только к вечеру, когда на деревню надвинулись тяжёлые свинцовые сумерки. Четверых пленников поставили на ноги, выволокли, под заунывный плач волынок погнали в лес. Их окружала группа мужчин, освещавших тропу факелами. Пленники шли – голодные, грязные, налегке – словно бы в путь недалёкий, без возврата. Мужчины были вооружены. И происходящее не сулило ничего хорошего.

На лесной поляне горели костры – по периметру штук восемь. И от того зловещая темнота за кругом казалась гуще, плотнее, безнадёжнее. Жители клахана – старики, женщины, ребятишки – толпились у низкой каменной оградки, за ней же, вдавленный в лесную почву, покоился чёрный, обросший мохом, внушительных размеров валун.
Пленников подвели к оградке и, угрожая секирами, поставили в ряд на колени. Волынки смолкли. Толпа молчала. Слышался шум ветра, скрип раскачивающихся ветвей.
god odin 8
Вперёд вышел Ивэйн, воздел руки, и в скрипящей, стучащей, стонущей лесной глуши к чёрным беззвёздным небесам вознёсся его хриплый зов:
– А-а-ато!!!

У Шеффри похолодела спина, побежали мурашки. В их краях этого бога называли Старина Ник и считали чёртом. 
    
А шум лесной чащобы усиливался! Ветер уже ревел, стонал, хохотал и выл! Костры полыхали вовсю, им не хватало подбрасываемых сучьев – пламя норовило дотянуться до веток крайних деревьев и кинуться пожирать всё вокруг.
– А-а-ато-о-О!!! – взывал мужчина к лесной глуши. Воины клахана вторили ему.

Дикая охота неслась по поднебесью, Повелитель мира мёртвых спешил на зов, и вот, в грохоте и гуле, в огненных бликах, источая смрад, из темноты Аннуна выступил Рогатый Бог.
Шеффри Мак Дару показалось, что Оленерогий ростом был огромен, не меньше тридцати футов высотой. Гигантская голова, красные пылающие глазницы, на толстой шее витое ожерелье-торквес.  Тело древнего бога облачали шкуры, перетянутые поясом и закреплённые на правом плече заколкой в виде человеческой головы.
У ног божества, малорослый, седобородый, вырос друид.

Старик неспешно придвинулся к жертвенному камню и возложил длань на бугристую поверхность валуна.
– Ты оставил отметину, Ивэйн. – Негромко, но властно произнёс друид. На мшистой чёрной поверхности едва виднелся белый крыж, похожий на крест Святого Андрея, покровителя Шотландии.
– Хвала тебе, Аминеттар! Несчастья пали на нас такие тяжкие, что мы не можем ждать середины осени. Охотничьи угодья оскудели, домашний скот падёт, дети умирают.  
– Чужаки вторглись на наши земли! – рядом с Ивэйном встал немолодой сильный охотник. – Они принесли с собой колдовство. Вот они! – мужчина указал рукой в направлении коленопреклонённых пленников. – Возьми их жизни взамен наших, величайший!

Друид вгляделся в четыре связанные и придавленные секирами фигуры.    
– Этого, – указал остроглазый старик Аминеттар на Патрика, – освободите. Он из aes dana, волынщик. 

Друид шагнул к Дикону.
– Этого – заколоть и сжечь. – Бледный длинный костлявый палец старика ткнул следующего воина в темя.

Позади пленника неслышно возникли несколько мужчин, одетых в оленьи шкуры, вооружённых кремневым оружием. На голове у каждого торчали оленьи рога. Тотчас в спину Дикона врезалось жало копья, окровавленное острие вышло из его груди. Тело повалилось набок, а кровь быстро образовала на чёрной земле тёмную лужу. Друид погрузил ладонь в то, что поддерживало жизнь Дика, потом коснулся священного камня, отпечатал пятерню. Двое рогатых утащили закланного и бросили в костёр.

Страшная внезапная гибель Дикона в самой зловещей обстановке древнего языческого ритуала немногим отличалась от смерти в бою. Для Лаурины и Шеффри, ожидающих своей участи, не случилось ничего чрезвычайного – погиб один из товарищей.  Смерть – отнюдь не конец, но начало всякой новой жизни – так считали кельты. Дух в ином мире оживляет части тела, поэтому им казалось, встреча с Диком в недалёком будущем вовсе не так невероятна, как о том говорили христианские проповедники с острова Ионы.
– Её, – Аминеттар простёр руку над головой Лаурины – сжечь живьём.

Рогатые схватили девушку и поволокли к полыхавшему костру. Шеффри словно что-то вышвырнуло из состояния сомнамбулы. Не осознавая происходящего, парень вскочил на ноги, раскидав конвойных с секирами, толпа ахнула. Друид с удивлением воззрился на пленника. Оба попа, тащившие девушку в костёр, рухнули замертво. Сам Аминеттар почувствовал себя дурно, его ноги подкосились, руки ослабели, а сердце словно схватила и крепко сжала невидимая рука. Он по-новому взглянул на пленника – парня, едва достигшего совершеннолетия, здоровенного как кузнец Гоибниу, огненноликого как… Друид почувствовал, что вот сейчас он, ОН УМРЁТ, умрёт НАВСЕГДА!!! И тогда Аминеттар встал на одну ногу, закрыл один глаз и вытянул одну руку – он бросил всю свою СИЛУ и НЕНАВИСТЬ в этого юношу – потомка священного рода Даны, уже понимая, что не спасётся…

***

Луна сияла ярко, белая кобылица Святой Бригиты, щедро поила небесным молоком склоны холмов-сидхе, низинный кочкарник и придорожные кусты серой ольхи. Слабым ветром клонило травы, пригибало к земле широкие перистые листья папоротника. Лошади шли под уклон,  изредка фыркали, роняли «каштаны». Ароматно пахло прелым сеном.

Рэнулф слушал отца, вытаращив глаза и открыв рот.
– Вот так, сынок, начались мои мытарства. – Грустно заключил Шеффри Мак Дар. – Как спаслась от язычников твоя мать, уже и не помню. Долгое время жил, словно в затмении. Наверное, я их всех поубивал, кого догнал. Твоя мама возненавидела меня с той роковой ночи, ведь я убивал без разбора – тяжело ранил даже своего товарища, Патрика. Я переломал ему руки… и волынка замолчала навсегда.
– Но ведь мама знала, ты же её защищал! Ведь она сама видела, как на тебя напал лесной колдун и напустил злые чары…
– Мы тогда не были с Лаури достаточно близки – Рина посчитала, что меня не вернуть.

Было кое-что ещё, давно. Когда я родился... Наш род был грозой Островов и побережья соседней Ирландии; нас называли «другие гаэлы» – король издревле занимался пиратством и погиб в стычках с наёмниками. Недруги вырезали  деревни, сжигали наши корабли… Меня подобрал один молодой наёмник, по несчастью убивший моих отца и мать – Гобан. Кузнец, он перебрался после в здешние края, но воспитал из меня бойца другой – Кьяран, воин из враждебного клана Маклинов. Потом и я стал носить цвета врагов, отзывался на чужое имя… только учитель и покровитель сохранили мне это.

Шеффри помолчал, потрогал костяную руну.
– В общем, то, что я собираюсь тебе поведать дальше, мой Рэнулф, – извиняясь, начал отец, – мне рассказали другие люди, те, кто знал меня… зачарованного.  
   
***

Он ступал по дороге, широко расставляя голые ноги в зелёном килте. Закинув пёструю горсть сушёных баклажанов в рот, жевал с удовольствием. Мюсли из «безумных яблок», которыми он разжился в недавней придорожной харчевне, где ВСЕХ УБИЛ, были горьковатые, хрустящие. Навстречу промчалась группа всадников, облачённых под накладными доспехами в акетоны и обмотки. Он помнил себя как наёмника из островного клана Маклин, он не любил «обмоточников»: нездешние. Он знал: такие оборванцы, обычно, если не грабили путников, то просили милостыню на папертях приходских церквей и возле ворот в городах, не работали на земле, не пасли скот, не валили лес, не чинили мостов и дрались, по-волчьи нападая стаей. Парень называл таких «босяками», ведь они, в отличие даже от полунищих коттариев, не имели совсем ничего. Гаркнув, как делал папа-кузнец, он продолжил путь, глядя вперёд и ни о чём не думая.
– Вон он! – послышался голос издалека. – С большим мечом на плече.
– Покарать убийцу!

Конники, ватагой, шумно вернулись, перегородив дорогу. Двое ринулись в атаку: один вознёс шестопёр, другой, как норманнский рыцарь, направил копьё. Сефиро, отклонившись, произвёл клеймором быстрые удары – длинный клинок загудел, рассекая воздух. Оружие первого напавшего отскочило вместе с рукой, а сам он издал пронзительный звук и свалился со своей малорослой лохматой коняги. Копейщик также вылетел из седла и покатился по земле, вздымая пыль. Кованый нагрудник погнуло, пробив длинную косую щель. Воин истекал кровью и стонал. Прочие соскочили с коней, вытащили оружие, решительно обступив Сефиро.
– Михен лишился руки, чёрт возьми!
– Раздавим его!
god odin 9Вот-вот босяки гурьбой нападут на Сефиро. И пусть! Маклины сражаются до смерти. Здоровяк оскалился, заскрежетав зубами.
– Не торопись, – нападавшими руководил худой человек в шлеме с гербом в виде белого горностая на груди. Он медленно поднял руку, сжатую в кулаке. Босяки осадили, ожидая команды.

Этот воин был «обмотан» получше. Серая накидка с капюшоном на плечах, отороченная желтоватым мехом, и трузы из шерсти, новой, не протёртой. Сапоги с поножами. Волосы командира чёрные, длинные, зачёсанные, как у женщин, ровно висели по обе стороны лица, резкого, выбитого точно из камня, неподвижного. В зеленовато-карих глазах – блеск, холодный и хитрый – подобный у горностая, когда собирается укусить. Пристальный, изучающий взгляд снизу-вверх… такой Сефиро терпеть не мог. Выпятив губы, парень глухо заворчал, тяжело по-медвежьи переступил. Так Сефиро встретил Фэрганема Тауруса, лидера наёмников, которые помогали поддерживать порядок местному бальи, барону по имени Гилливрэй, потомку лэрда Годфри де Росса.
– Ты хорош! – кивнул Фэрганем, слегка улыбнувшись гордому взгляду незнакомца.  – Пойдёшь с нами?

На вопрос незнакомец не ответил, лишь мотнул головой.
– Что тебе нужно? – переспросил командир отряда. – Жрачка, кровь, женщины, рабы?..  
– Не нужно! – Сефиро с полным ртом невнятно рыкнул, затряс головой, его соломенные патлы запрыгали вправо-влево. – Маклины – не стадо, чтобы за кем-то ходить!
– Шотландия едва не на коленях, а ты, островитянин, беззаботен!? – удивлённо проговорил Таурус. – Хочешь найти трезвого и весёлого барона, готового сражаться против Англии?

Смачно сплюнув коричневое месиво на землю, великан рывком поднял тяжёлый меч с плеча. Мышцы его здоровенных побагровевших рук, напряглись, пот выступил на них, вздулись вены. Гиганта-мечника наполняла дикая сила, он озверел, стоило прикоснуться двумя руками к рукояти. Крепко сжав меч, Сефиро устремил на командира обмоточников ошалелый взгляд, полный испепеляющего гнева. Таурус не спешил  убивать – детина мог пополнить ряды отряда; следовало бы приручить его, а потом вылепить из бешеного громилы настоящего думающего бойца. Двуручный меч такой массы в руках силача – таран, козырная карта в сражении и против строя копейщиков и против пеших рыцарей.
– Подходи, – вызвал Фэрганем, вытащив клинок из ножен. Обычный с виду меч, какие в те времена были у каждого снаряжённого на десять фунтов шотландского воина, но в руках предводителя отряда Финнесса сверкала непростая сталь – крепкий, прочный, гибкий, особой работы, изготовленный под руководством знатока.
 
Они схватились друг с другом, яростный гигант и ловкий «горностай». Сефиро широко размахнулся и шагнул вперёд, опуская меч сверху вниз. Фэрганем прокатился по земле, нырнув под широкое лезвие под неудобную левую руку. Сефиро рубил не быстро, с плеча – требовалось много сил и сноровки, чтобы орудовать таким огромным мечом едва ли не в человеческий рост. Лязг мечей в поединке двух совершенств – оружейной стали особой конструкции и особой плавки – увлёк свидетелей схватки, превратившихся в азартных зрителей. Таурус был хорош! Но неплохим фехтовальщиком, вопреки ожиданию, оказался и здоровяк Сефиро… Таурус «танцевал» вокруг противника, встречал мощные удары клеймора отводящими контрвыпадами, стремясь при каждом удобном случае подшагнуть ближе, отчётливо сознавая, сколь опасна для него в этой ситуации длинная дистанция.

Наконец, нанеся удар клинком, Таурус попался на необычный трюк создателя клеймора. Сходящиеся к острию дужки крестовины гарды двуручника зажали лезвие меча Тауруса, Сефиро рванул, и Фэрганем выпустил оружие из рук. Тогда, не дожидаясь смертельного удара, он резко бросился в ноги Сефиро: в рукаве у «горностая» пряталась иноземная хитрость – ременная петля; приём с ней всегда срабатывал на гаэльских воинах, не использовавших такую экзотику в борьбе без оружия. Зацепив ноги гиганта тонкой, но чрезвычайно прочной сыромятной снастью, он ранил его в бедро кинжалом, вытащенным изнутри поножей левой голени. Бранясь, Сефиро упал. Он был вне себя от ярости! Убьёт, если поднимется… Но последовал мощный удар в затылок кулаком – парень утонул в темноте и забытье.
 – За что же, нелюди, за что? – шепчущий голос достигал его сознания во сне. И когда Сефиро слышал голос, становилось спокойно – понимал, родной человек пытается помочь.
– Кьяран, помоги, – попросил Сефиро, маленький и худой, жалкий как щенок.

Кьяран, пожилой, но по-прежнему сильный воин, сидел в кресле с большими и длинными ножками, утопающими во множестве костей, черепов и сгнившей плоти.
– Ты ведь меня убил, – спокойно ответил он. – Я – мёртв, а ты – жив. Так иди, УБИЙЦА!
– Не знаю, куда… – ответил Сефиро, чуть не плача, и теперь шаря глазами в темноте. Наставник Кьяран исчез. Куда же? Сефиро ведь только-только видел его.
– Может быть, так нужно Одину?! – снова приятный голос говорил с ним – голос Кьярана… Настоящего отца Сефиро почти не помнил.
– Он ведь у меня на груди… этот проклятый Один! – подумал Сефиро, сердясь. Юноша плыл в тревожной зыбкости, в серо-коричневом пространстве с густым и точно отяжелелым воздухом…

***
« Start  Prev   1   2   3   Next   End   »
(Page 1 of 3)

Additional Info

  • Перепечатка: Перепечатка материалов разрешена. Ссылка на газету и сайт обязательна. Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.
Виктор Власов: Под стопой Одина - 5.0 out of 5 based on 7 votes
Виктор Власов

Виктор Власов

Виктор Витальевич Власов
Житель Омска, 25 лет.
Окончил Московский Институт Иностранных Языков (Омский филиал). Являюсь участником редколлегии современного журнала независимой литературы “Вольный лист”. Член Союза Писателей XXI век Председатель правления Всемирной Корпорации Писателей омского отделения.
Публиковался во многих литературных журналах.
Подробнее

comments

-1 Denis 2014-08-23 04:47 #2

Читать ужасный перевод нет сил. Знаю, что делался на скорую руку в соавторстве с группой редакторов. Безвкусные картинки ухудшают восприятие текста!

Quote
+3 Олег Романов, Ташенк 2014-06-01 00:42 #1

Прочел с интересем, не отрываясь. Окунулся в эту историю! Впечатлили и замечательные рисунки. Спасибо! Некоторые непонятные обычному читателю словечки я б пометил звездочками и в сносках пояснил.

Quote

Add comment

На сайте строго запрещено:


1) сообщения, не относящиеся к содержанию статьи или к контексту обсуждения
2) оскорбление и угрозы в адрес посетителей сайта
3) в комментариях запрещаются выражения, содержащие ненормативную лексику, унижающие человеческое достоинство, разжигающие межнациональную рознь, спам, а также реклама любых товаров и услуг, иных ресурсов, СМИ или событий, не относящихся к контексту обсуждения статьи

Давайте будем уважать друг друга и сайт, на который Вы и другие читатели приходят пообщаться и высказать свои мысли. Администрация сайта оставляет за собой право удалять комментарии или часть комментариев, если они не соответствуют данным требованиям.

В случае нарушения - удаление всех комментариев пользователя и бан по IP;

Security code Refresh

Популярное: Молодые писатели

Guests

We have 1511 guests online

Немножко Юмора

Из Блогов

Самое читаемое

Читать, смотреть,...

Ларисой Герштейн записан альбом песен Булата Окуджавы в двух дисках на русском и на иврите "Две дороги", а также диск "Кончилось лето" с песнями В. Высоцкого, А. Галича и израильских авторов.

58 Мудрых и полезных...

Не откладывай свои планы, если на улице дождь, сильный ветер. Не отказывайся от мечты, если в тебя не верят люди. Нет недостижимых целей - есть высокий коэффициент лени, недостаток смекалки и запас отговорок.

Умные мысли, мудрые...

Умение выразить свои мысли не менее важно, чем сами эти мысли, ибо у большинства людей есть слух, который надлежит усладить, и только у немногих – разум, способный судить о сказанном. Филипп Честерфилд

Почерк и характер

Почерк. Или еще один способ определить характер 

Хочешь узнать характер интересующего тебя человека – присмотрись к его почерку… Существует такая занимательная наука, как графология.

А что Вы знаете про...

... что коэффициент смертности в Газе один из самых низких на планете, а коэффициент смертности младенческой (верный признак для определения уровня жизни) ниже, чем в Иране, Египте, Марокко, Турции и лишь чуть-чуть выше, чем в члене ЕС Румынии.

Стерномантия: Форма...

Волнующие формы женской груди из покон веков сводят с ума мужчин, зажигая в груди огонь и туманя голову, результатом чего является закономерный поворот их жизни на путь беспрекословного поклонения прекрасному.

Забытый "чёрный...

Впервые легенду о Володе-снайпере, или как его еще называли - Якуте я услышал в 95-м. Рассказывали её на разные лады, вместе с легендами о Вечном Танке, девочке-Смерти и прочим армейским фольклором.