Home » Ванадия Ермекова » Отрывки из повести Ванадии Ермековой «Золотые сечения»

Отрывки из повести Ванадии Ермековой «Золотые сечения»

vanadiya ernekova book 5

Сокурсники

Голубая Звездочка на Млечном Пути

На втором курсе, в новой группе, я подружилась с самой яркой девочкой нашего курса, Голубой Звездочкой на Млечном Пути.

У нее была фигура спортивной гимнастки, хотя она никогда не занималась гимнастикой; ноги балерины, хотя она никогда не занималась балетом; большие голубые чуть приподнятые к вискам, как у зайца, глаза и лицо готовое к радости.

Голубая Звездочка была не способная, она была талантливая. Легко и лучше всех училась по всем предметам, включая физику и химию. Одновременно со школой закончила курсы английского языка и владела языком настолько свободно, что играла Джульетту в организованном тогда городском англоязычном шекспировском театре. Пошла на курсы французского языка, и уже через год ее приглашали для переводов.

Никогда специально не обучаясь, умела профессионально шить, что меня совершенно поражало. В нашей школе в течение трех лет были уроки труда, на которых мальчики собирали радиосхемы и плотничали, а девочек обучали шитью. За три года я только и выучилась подшивать лиштву и обметывать швы «козликом». На экзамен по рукоделию мы должны были сшить мужские «семейные» трусы, что оставалось для меня недосягаемым искусством. Экзаменационные трусы сшила дорогая мамина портниха, и я сдала их портновской комиссии, конечно, никого не обманув в авторстве.

Всем известно понятие «первая любовь», а есть еще чувство, не с таким популярным названием, – это «первая дружба». У Голубой Звездочки не было детских и школьных друзей. Я была ее «первая дружба» и она привязалась ко мне своим преданным и верным сердечком.
 
Мы с ней очень много смеялись, так что даже щеки начинали болеть от смеха. При этом ничего остроумного мы не говорили. Это был смех без причины, который считается «признаком дурачины». Мы дурачинами не были, просто когда мы были вдвоем, у нас смешинка сидела во рту.

Позже мне как-то довелось наблюдать игру двух детишек лет четырех, мальчика рослого красавца и хорошенькой девочки, по всему видать, давних приятелей. Они долго играли в какую-то игру, а потом мальчик, явный лидер, сказал: все, не хочу больше играть, хочу смеяться. И они начали смеяться, с удовольствием и взахлеб. Отсмеявшись, продолжили игру. Вот мы были на них похожи.

Помню один случай. Мы с ней часто ходили в Оперный театр. Спектакли заканчивались поздно. Голубая Звездочка жила в элитарном безопасном центре города, а мне нужно было после театра ехать домой на троллейбусе. Она всегда провожала меня до троллейбуса и ждала, пока я в него сяду, а около дома меня встречал папа.

Один раз стоим мы на безлюдной, по позднему времени, остановке, поджидаем троллейбус. Вдруг средних лет мужчина схватил меня, как котенка, за шкирку и поволок куда-то в переулок. Мы испугались ужасно, будучи уверены, что он убийца и насильник. Наверно, это был просто пьяный хулиган. Голубая Звездочка побежала рядом. Пьяная Рожа, всячески выражаясь, грозил, что если она не отстанет, он ее прибьет и прирежет, и старался лягнуть ее ногой. Она отскакивала, потом опять бежала рядом и сулила ему страшные  кары, как только мы встретим милиционера. Поскольку милиционеров как раз нигде не было видно, Пьяная Рожа издевался – ну, и хде ж той милиционэр?

Протащив несколько кварталов, он меня выпустил. Но Голубая Звездочка, хотя было уже очень поздно, села со мной в троллейбус, доехала до моего дома, а потом мой папа проводил ее домой.

Поздней осенью, на втором курсе, у меня завелся кавалер, старшекурсник с другого факультета, «интересный собой мужчина». Завелся он по той уважительной причине, что мы жили на соседних улицах, по утрам одной дорогой, занимавшей 30 минут, ходили в институт и разговаривали.
 
Разговор состоял, в основном, из моих монологов: придуманных устных историй и сомнительных идей. Мне в то время был нужен слушатель, а интересный собой мужчина оказался редкостным, благодарным слушателем.

Кавалером я стала считать его после приглашения на свидание. Это оказалось ненужным. Моих рассказов не хватало на три часа, а больше нам нечего было делать, и нам обоим было неинтересно. Все-таки в одно из последних наших свиданий, перед Новым Годом, он сделал мне предложение, чему я очень удивилась и ответила, что это никак невозможно. Он обиделся и почти рассердился, даже не так отказу, как удивлению.

Я думаю, что мужчина, даже если предложение он сделал с бухты-барахты и «не очень-то и хотелось», все равно считает, что он оказал девице честь и недоволен отказом.

В общем, конечно, это не было «первое чувство», а так – ерунда. Мы были из разных миров, я не имею в виду социальных – это не имело значения. Мы были из разных нравственных миров. В бедном, неблагополучном, несчастливом детстве он узнал то, что, может быть, и знать не стоило. Не избавившись от памяти и знания детства, он ошибся и решил, что это и есть жизнь.  

Мне стало скучно от его понимания жизни и даже сейчас скучно писать о нем. А пишу я потому, что этот Ерунда сыграл свою роль, как играют иногда роли в нашей жизни случайные люди, с которыми мы встретились и ненароком подошли к ним ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

Ведь в пьесе события происходят при непременном участии эпизодических героев или даже статистов-«кушать подано». Не может же главный герой ни с того ни с сего произнести: «А не подать ли мне самому себе кушать?»

Роль у статиста Ерунды получилась вот какая.

На второй курс к нам, в компании «50 потомственных инвалидов», из периферийного вуза перевелся красивый юноша, еврей «без всякого национального прикрытия». Он полюбил Голубую Звездочку и она полюбила его.

В те годы у молодых людей взаимно полюбить означало – пожениться. Не были приняты многолетние помолвки, во время которых бой/герл фрэнды проверяют чувства, пока не осточертеют друг другу. Не в ходу были также, как их теперь называют «гражданские браки», а по-простому «сожительство». И не имели хождения нынешние, на мой взгляд лицемерные, разговоры о том, что печать в паспорте совершенно ни к чему, была бы любовь.

Получалось, что Голубая Звездочка и Еврей собираются по старинке официально пожениться.

Еврею «без прикрытия» мало было того, что он еврей, так он еще происходил из семьи «простых инженеров».

Было такое символическое определение, почти исчезнувшего сейчас, настоящего среднего класса. К нему, помимо инженеров всех профилей, принадлежали учителя, участковые врачи, люди без научных степеней и лишенцы без выгодных торговых или администаративных должностей. При том, что именно они создавали материальные ценности страны, у них была не вызывающая уважения зарплата, часто ниже, чем у квалифицированных или даже не очень квалифицированных рабочих.

 Голубая Звездочка привела Еврея знакомить с родителями. Ее суровый папа, партийной босс, узнав, что они хотят пожениться и таким образом утопить его в пучине позора, пришел в неописуемый ужас и буйство. Во-первых, конечно, потому что еврей; а во-вторых, еще и из семьи «простых инженеров». Он утверждал, что семья хитрых «простых инженеров» спит и видит, чтобы из корысти породниться с большим начальством.
 
Тут он глубоко ошибался. Еврейские «простые инженеры» тоже пришли в неописуемый ужас и буйство, узнав, что их единственный сын – «такой удачный мальчик, тьфу-тьфу не сглазить бы» – хочет жениться на украинке из партийно-номенклатурной семьи, и таким образом утопить их в пучине горя.

В силу национальных особенностей, у Голубой Звездочки особенно буйствовал папа, у Еврея – еврейская мама, но в сумме семейное буйство обеих сторон было одинаковой силы.

Голубая Звездочка и Еврей были беззащитны. У них с кровью вырвали обещание, что они перестанут встречаться. Они выполнили обещание. Я еще долго замечала, как Еврей тоскливо провожает Голубую Звездочку глазами.

Потом это прошло. Голубая Звездочка нравилась мальчикам, у нее появились настойчивые поклонники, и за одного из них через год она вышла замуж.

Но еще раньше пришел Новый Год и был у нас институтский новогодний вечер.

Для этого вечера Голубая Звездочка сама придумала и сшила платье. Из тонкой голубой шерсти она выкроила от горловины солнце-клеш, на готовый крой в мастерской нанесли плиссе, получилось платье-колокольчик. На голову надела широкую бандану из этой же ткани. Легкие ножки веселили туфельки на высоком каблучке-шпильке.

Еврей был в темном костюме от известного в Киеве портного. Этот портной для души работал в театре модельером, а для денег, по большой рекомендации, шил модникам. Пиджак безукоризненно сидел на Еврее, подчеркивая сильные плечи и тонкую талию. У Еврея была фигура юного одесского биндюжника. Возможно, его прадедушка и был биндюжником и через поколения перебросил потомку пару-тройку генов. А серогазое лицо, утихомиренное воспитанием в семье «простых инженеров», было славным и интеллигентным.

Еврей пригласил Голубую Звездочку на медленный вальс. Это был их первый танец, первое признание. Вместе с ними счастливо танцевала их Первая Любовь, которая еще не знала, что век ее будет коротким. По слухам «... красота и любовь спасут мир...». Может быть, они могут спасти мир, но не могут спасти себя.

Я на вечер впервые надела туфли на каблуках. Оказалось, что я не умею не только ходить на каблуках, но даже стоять. Это были мамины туфли, были они мне маловаты и быстро превратились в пыточное орудие. Тогда, проклиная все на свете и особенно свою жизнь, я решила подняться на второй этаж, снять туфли, спрятаться в пустой аудитории до конца вечера, а когда все разойдутся, перебежать в чулках в раздевалку и надеть оставленные там сапоги. Мысль это показалась мне тем более заманчивой, что на мне был новый мешковатый квакерского фасона коричневый костюмчик в рубчик, который меня расстраивал, и поэтому ничего от вечера я все равно не ожидала.

Хочу замолвить за себя словечко.  Я вообще была несколько позднего созревания, то есть не то, чтобы я распустилась поздней осенней хризантемой, но и не высовывалась подснежником на проталинах. Я расцвела в свой сезон – в раннее лето. Речи не было о «бесподобной красоте», но под легким макияжем стала хорошенькой. Без всяких излишеств типа «ноги от ушей» вылепилась пропорциональная фигура и хорошая осанка, лоцманом которой был задранный нос. Комплексы «коричневого костюмчика в рубчик» попрятались под одеждой, в выбранном мной стиле «оторви и брось». До этих перемен оставался еще год.

А пока новогодний вечер.

Дождавшись, когда Голубая Звездочка и Еврей, вызывая общее восхищение, начали вальсировать, я, уцепившись за перила, как каракатица, поползла наверх. Выполнить спасительный план не вышло, потому что на лестнице я натолкнулась на Ерунду, с которым, после моего отказа от женитьбы, мы почти не общались. Он пригласил меня на танец. Это было свинство с его стороны: он прекрасно видел, что я и стоять-то не могу. Но, не захотев его дополнительно обидеть, я согласилась, отлепилась от перил, повисла на нем и мы начали топтаться под музыку.

Мимо нас протанцевали Голубая Звездочка и Еврей. Ерунда посмотрел им вслед и почти мечтательно заметил:
– Хороша...

Я, имея на то время слабость к красивости и возвышенности выражения, добавила:
– Да, как волшебная греза.

А потом не по злобе, а по справедливости, Ерунда сказал:
– Ты знай, что она во всем лучше тебя. Ты всегда будешь проигрывать в сравнении.

Про себя я подумала: «А кто и зачем будет сравнивать?» – и изумилась, когда он ответил, точно попав в мою невысказанную вслух мысль:
– Все будут. Без причины, просто невольно.

Я никогда никому не завидовала и не завидую сейчас. Может быть, я независтлива по натуре, а может быть, потаенно уверена в себе, пусть даже не всегда оправдано. Эти объяснения вполне допустимы.

Но я знаю главную причину: у меня были самые лучшие на свете папа и мама, а для них я была самой лучшей, радостью и гордостью. Их любовь ко мне и моя любовь к ним – моя пожизненная защита от зависти.

Я не позавидовала Голубой Звездочке. Но слова Ерунды, а я знала, что он умен и проницателен, о проигрышном сравнении все-таки пробрались в сердце и стали там царапаться. Тогда я попыталась разобраться в себе.

К тому времени у меня накопились некоторые наблюдения и в комплект к ним психологические выводы. Имея их в запасе, я сразу отбросила подслеповатую интуицию как метод анализа и выбрала британскую юридическую систему аналогов.

Мне несколько раз довелось побывать на тренировках и за компанейским столом у довольно именитых спортсменов. За столом они говорили о жизни, о спорте, который и был их жизнью, о чемпионах и рекордсменах. По их словам, победителем, разумеется, при хороших физических данных и адском труде, мог стать только тот, в ком живет неукротимое желание быть первым – быстрее, дальше, выше, сильнее, лучше всех.

Не имея никакого отношения к спорту и даже к физкультуре, мне было очень интересно это слушать, потому что я примеряла на себя их спортивные амбиции как модель жизненных устремлений. В результате примерки я поняла, что мне совершенно чужд азарт первенства при сравнении. Для собственного пользования, мне понравился единственный титул – рекордсмен. Но и то в урезанном виде, то есть не рекорсмен, который установил рекорд всех победив, а который  «побил свой собственный рекорд». Я была не против самоусовершенствоваться.

Эти теоретические заключения когда-то застряли в голове просто так, без особой надобности, но слова Еренды вытащили их на свет.
Тщательное самокопание подтвердило, что я не хочу жить в сравнении, даже если делаю его сама. Тем более не хочу знать сравнений правдолюбцев, даже если, как в спорте, при этом используются объективные критерии. Ни за что не хочу втравиться в мелочную конкурентную гонку, которая может перепортить нрав, и тогда я перестану себе нравиться. А хочу я себе симпатизировать и сидеть на непронумерованном месте, на которое сама себя посажу. Мы тогда, в 18 лет, познавали жизнь и познавали себя в ней.

Конечно, «кушать подано» произносит статист. Но в поданном им кушанье может быть яд, которым отравится главный герой.
Я решила расстаться с Голубой Звездочкой.

Я не нашла в себе сил сказать это ей в лицо и выдумала глупый и трусливый способ.

Перед входом в наш анатомический зал, в стеклянном футляре, стоял муляж костной и мышечной систем в натуральный человеческий рост. Это был не убогий разрисованный красками гипсовый фантом-манекен, а уникальный, коллекционный экспонат анатомического искусства, выполненный в начале века настоящими мастерами, почти египетская мумия, у него даже были черненькие усики. Футляр стоял на невысоком деревянном постаменте с выдвижным ящиком. Мы к муляжу относились панибратски, по утрам здоровались, постукивая по футляру, и забавляясь, передавали через него записочки, вкладывая их в выдвижной ящик.

Трясясь от взятого намерения, от глупости его выполнения, а более всего от трусливого нежелания объясняться, я предложила Голубой Звездочке:
– Давай, если мы захотим прекратить наши отношения, мы напишем на бумажке «Молоточки», и положим бумажку в ящик под муляж.

Не знаю почему именно это слово. Голубая Звездочка, ничего не подозревая, легко согласилась и сказала, что слово хорошее. В перерыве между лекциями я побежала и положила в ящик листочек, на котором было написано «Молоточки». Видя, что Голубая Звездочка и не собирается идти к муляжу, я сказала ей, что записка уже лежит в ящике.

После этого Голубая Звездочка больше не подошла ко мне.

Я восхищалась Голубой Звездочкой и, поскольку мы тогда на меньшее были не согласны, предрекала, что когда-нибудь она получит Нобелевскую Премию по науке или станет первым иностранным членом Французской Академии 40 бессмертных и украсит собой эту Академию.

Но это не произошло. Жизнь обошлась с ней тяжело и несправедливо. У нее случилось страшное горе, она узнала предательство, тяжело болела.

Первое, маленькое предательство сделала я. Это бы не было предательством, а только моим выбором и правом выбора, если бы я призналась в причине расставанья. Но я не призналась, и у меня осталась царапина на сердце.

Прошло много лет. В Москве я защитила докторскую диссертацию, получила предложение очень интересной и престижной работы в Киеве, и вернулась в город своей юности. В первый же месяц я нашла телефон Голубой Звездочки и позвонила.

Она сразу узнала мой голос. Сказала: «Молоточки». – И положила трубку.
Больше никогда на Млечном Пути я не встретила блистающую Голубую Звездочку.

Фрагменты книги Ванадии Ермековой
«Золотые сечения»
Киевский Медицинский Институт

(продолжение следует)
Отрывки из повести Ванадии Ермековой «Золотые сечения» - 5.0 out of 5 based on 1 vote
Ванадия Ермекова

Ванадия Ермекова

Родилась в Алмату. Закончила Первый Московский медицинский институт. Доктор биологических наук, Академик Украинской Академии национального прогресса. В Америке занимала много высших должностей. Автор и переводчик.

Нас читает вся планета:

В реальном времени:

We have 1621 guests online

Популярное: Эксклюзивные Публикации

  • Апрель
    Апрель Мне вчера шептал апрель, Ветерком шумя, Что весеняя капель – Это лишь игра. Что купается…
    Апрель - 5.0 out of 5 based on 21 votes
    Read 3410 times Read more...
  • ПЕРВЫЙ ОПЫТ
    ПЕРВЫЙ ОПЫТ Случилось это всё, когда Макар учился в пятом классе средней школы №5 в его родном…
    ПЕРВЫЙ ОПЫТ - 5.0 out of 5 based on 20 votes
    Read 5508 times Read more...
  • Давай, дружок, удвоим ВВП!
    Давай, дружок, удвоим ВВП! Давай, дружок, удвоим ВВП! Ведь без него трындец прийдёт стране. А не навалимся, то быть…
    Давай, дружок, удвоим ВВП! - 5.0 out of 5 based on 21 votes
    Read 3626 times Read more...
  • Разговор с Владимиром Путиным - на чистоту
    Разговор с Владимиром Путиным - на чистоту 29 августа 2018 г. Президент РФ Владимир Путин выступил с обращением к народу России по…
    Разговор с Владимиром Путиным - на чистоту - 5.0 out of 5 based on 7 votes
    Read 1835 times Read more...
  • Вода течёт
    Вода течёт Вода течёт , смывая чьи-то годы! Песком укрылись мёртвых города.Земля ни дня не прекращает роды,И…
    Вода течёт - 5.0 out of 5 based on 35 votes
    Read 3066 times Read more...
  • «Челюскин» без покрова тайн
    «Челюскин» без покрова тайн В феврале 1934 года затонул пароход «Челюскин», раздавленный льдами в Чукотском море. Один человек погиб,…
    «Челюскин» без покрова тайн - 5.0 out of 5 based on 4 votes
    Read 2318 times Read more...
  • Артур Гинзбург: Пора успокоиться - Передозировка!
    Артур Гинзбург: Пора успокоиться - Передозировка! Люблю говорить по этому поводу о России, потому что это страна, где я родился и…
    Артур Гинзбург: Пора успокоиться - Передозировка! - 4.9 out of 5 based on 73 votes
    Read 7587 times Read more...
  • СПИЧКИ - ТВЁРДАЯ ВАЛЮТА
    СПИЧКИ - ТВЁРДАЯ ВАЛЮТА Паровозный гудок крикнул двумя нотами «Ту-у, ту-у!». Длинный червяк вагонов скорого поезда «Москва-Магадан» остановился у…
    СПИЧКИ - ТВЁРДАЯ ВАЛЮТА - 5.0 out of 5 based on 27 votes
    Read 5865 times Read more...
  • ЗАКОН «КЛОУНА»! А ЧТО НАРОД?
    ЗАКОН «КЛОУНА»! А ЧТО НАРОД? Касаясь Кремлёвской темы (разумеется, в аспекте политическом), всегда испытываю неприятнейшее чувство, будто меня изваляли в…
    ЗАКОН «КЛОУНА»! А ЧТО НАРОД? - 4.8 out of 5 based on 24 votes
    Read 5338 times Read more...
  • Зачем нам всё это?
    Зачем нам всё это? ЗАЧЕМ? Зачем нам жилуправления, ЖЭКи и другие комунальные образования, которые должны как раз следить за…
    Зачем нам всё это? - 5.0 out of 5 based on 35 votes
    Read 3794 times Read more...
  • Весна
    Весна Сегодня что-то не так, Хоть будто всё без изменений: Ну, разве, солнце теплей, Да во…
    Весна - 5.0 out of 5 based on 21 votes
    Read 3037 times Read more...
  • Артур Гинзбург: Легенды и Истины
    Артур Гинзбург: Легенды и Истины Разве можно не согласиться с тем, что самодержавие в России никуда не делось? Его стали…
    Артур Гинзбург: Легенды и Истины - 5.0 out of 5 based on 40 votes
    Read 12750 times Read more...
  • Пикник
    Пикник Пьют ребятки политуру, Не заботясь о фигурах, И газетку подстилают, И бычки вокруг сшибают.
    Пикник - 5.0 out of 5 based on 18 votes
    Read 4872 times Read more...
  • Коротко о Гинзбурге
    Коротко о Гинзбурге Артур Гинзбург родился в 1957 году 31 октября в городе Сумгаит. В 1968 году вместе…
    Коротко о Гинзбурге - 4.8 out of 5 based on 91 votes
    Read 8682 times Read more...
  • Владимир Гарматюк: Ты пойми - ну, незачем тебе пенсия…
    Владимир Гарматюк: Ты пойми - ну, незачем тебе пенсия… Ты, знаешь, подруга, что у нас в пенсионном бюджете в-О-О-О-т такая большая дырища. Ну, ты…
    Владимир Гарматюк: Ты пойми - ну, незачем тебе пенсия… - 5.0 out of 5 based on 5 votes
    Read 1534 times Read more...

Самое читаемое

Стыдно быть русским...

Для нас Путин - герой, собиратель земель Русских! Нам и в голову не придет, что Владимир Владимирович затеял войну в Крыму для того, чтобы мы никогда больше не задумывались о том сколько он украл!

Мудрые слова и не...

Когда долго любишь - это перестают замечать. Когда долго прощаешь - этим начинают пользоваться. Когда готов на все - просто перестают ценить. И только, когда уходишь, - начинают понимать, как дорог был человек, которого вернуть уже поздно...

Умные мысли, мудрые...

Умение выразить свои мысли не менее важно, чем сами эти мысли, ибо у большинства людей есть слух, который надлежит усладить, и только у немногих – разум, способный судить о сказанном. Филипп Честерфилд

Почерк и характер

Почерк. Или еще один способ определить характер 

Хочешь узнать характер интересующего тебя человека – присмотрись к его почерку… Существует такая занимательная наука, как графология.

10 русских слов с...

Говоря на языке, мы редко задумываемся о том, как слова, которые мы используем, возникли, и как их значения могли измениться со временем. Этимология — так называется наука об истории лексики и происхождении слов.

Стерномантия: Форма...

Волнующие формы женской груди из покон веков сводят с ума мужчин, зажигая в груди огонь и туманя голову, результатом чего является закономерный поворот их жизни на путь беспрекословного поклонения прекрасному.

Забытый "чёрный...

Впервые легенду о Володе-снайпере, или как его еще называли - Якуте я услышал в 95-м. Рассказывали её на разные лады, вместе с легендами о Вечном Танке, девочке-Смерти и прочим армейским фольклором.