Home » Молодые писатели » Жизнь и необычайные приключения менеджера Володи Бойновича, или АМЕРИКА 2043 Глава 8 - Page 2

Жизнь и необычайные приключения менеджера Володи Бойновича, или АМЕРИКА 2043 Глава 8 - Page 2


Когда Педро зарезал человека, на его лице было вдесятеро меньше эмоций, чем после посещения местного магазина с продуктами.
-Там сидит охранник, а прилавок зарешечен! Я подумал: может, это ювелирный магазин? Да и цены подходящие. Потому и очереди нет. Приеду в Гавану – съем шашлык из тунца! Это же не еда! Это вообще не жуётся! Дерьмо! Господи! В каком году их сделали?! С каждым разом тут всё дороже и всё опаснее. Интересно, когда местные поймут, что грабить уже нечего, и пора начинать работать? Кстати, в ларьке из дури только местные таблетки. Ни порошка, ни рома, ни водки. Непорядок. Ну, ничего. Для того мы сюда и приехали, чтобы этот непорядок исправить.

Я поинтересовался: зачем нам обязательно надо идти к местному пахану? Нельзя ли обойтись без этого визита вежливости? На что кубинцы ответили, что, может быть, и можно проехать мимо, но тогда придётся стрелять на каждом перекрёстке, а апостол нам даст пропуск, поэтому стрелять будем только на одном перекрёстке из трёх. Да и надо перетереть с новым командиром о делах бренных, то бишь о поставках товаров от фирмы «Савон».
-А чем с вами расплачиваются за товары, если не секрет? Ведь у них же ничего нет!
-У них много что есть. Багамские острова уже стали частью кубинского архипелага. Если бы не война – амеры бы никогда на это не согласились. Нам отдали часть шельфа во Флоридском проливе, и мы надеемся, что полуостров Флорида вскоре тоже станет нашим. Идут переговоры, чтобы кубинская государственная компания занялась водными перевозками по Миссисипи. А для этого надо готовить почву: поливать, удобрять, рвать сорняки. Есть ещё какие-то месторождения нефти и газа. Я не очень вдаюсь в такие подробности. Мне государство платит хорошее жалованье за то, что я таскаю сюда табак, наркотики, автоматы и ром. Видимо, нынешняя цель – убавить народонаселение. А лучший способ это сделать – накачать всех дурью и вооружить. Хотя – кому я это рассказываю! Ты же из России! Для отвода глаз мы пишем что-то в графе «Цена», и местные даже иногда приносят серебро, но если нет серебра – мы меняемся на их христодоллары, которые потом просто сжигаем. Или даём в долг, который они нам никогда не вернут. Сейчас нет цели – заработать деньги. Потому что тут денег как таковых уже нет. Сейчас в цене территория. С другой стороны – на место одного из Африки приплывают трое. У нас на всех героина не хватит! Посиди пока в машине, мы сходим к апостолу!

Они ушли, но вскоре вернулись, сказав, что Смит зовёт меня к себе. Он хочет посмотреть на русского.

Я вылез из машины, задрал голову кверху, прикидывая, на каком этаже может обитать апостол? Наверно, он встретит меня, стоя у окна-аквариума на самом верхнем этаже, скрестив руки на груди, и осматривая город как бы с высоты своего птичьего ума. Но всё оказалось прозаичнее: лифт не работал, поэтому апостол обитал на втором этаже. На первом находился взвод охраны. Нас провели по зассаным лестницам и заваленным мусором коридорам, и мы предстали пред светлы очи Смита. Очи выглядели слегка затуманенными, но, видимо, это было их обычное состояние. Смит сидел в конце длинного стола, за ним стоял автомат и знамя: чёрно-зелёно-красная тряпка с портретом самого Смита посредине.

Апостол глянул на меня мельком, и спросил кубинцев на испано-английском языке: чем они торгуют, почём такое-то дерьмо, а почём – такое-то. Кубинцы положили перед ним прайс, в котором под первым номером значился: «Героин колумбийский. Чистота 90%. Обмен на серебро по весу 1:1.»

Пока Смит корпел над текстом, Карлос достал из кармана и положил перед ним два маленьких заполненных шприца в вакуумной упаковке.
-Пробники! – пояснил он.

Негр открыл ящик стола, смахнул туда прайс и шприцы, и спросил:
-Что в вашей компании делает русский? Мне сказали, что ты русский!

Я подумал, что этого парня надо как-то приятно удивить. Ведь всё, что он видел в жизни – это война и наркотики, и вряд ли он успеет увидеть что-то ещё. Поэтому ответ выскочил из меня как-то сам собой:
-Многоуважаемый сэр! Я действительно имел честь родиться в России, а теперь волею судеб путешествую по этому суровому краю. Я поражён, с каким мужеством вы боретесь за свою независимость, о чём обязательно сообщу в своём рапорте руководству страны. Цель моего вояжа двояка. Во-первых, я хотел бы повидать несколько учёных русского происхождения, проживавших в пригороде Атланты. Они не выходят на связь, и моё руководство предположило, что их схватило ФБР, поскольку они, мягко говоря, не совсем лояльны Вашингтону. В этом деле я очень рассчитываю на помощь  с вашей стороны. Во-вторых, мне поручено узнать, не имеется ли у вас нужда в оружии и боеприпасах. Россия рассмотрит все возможные варианты помощи чёрным братьям.

На лице у Смита появилось что-то, напоминающее мысль. Он откинулся на спинку кресла, и смотрел то на меня, то на кубинцев, то на левую стену, то на правую.
-У Чёрных Братьев сейчас командует апостол Джордан, - после минутной паузы медленно произнёс он, - Наша структура называется - Чёрные Ножи. Но я тебя понял. И вот мой ответ: через два дня я еду в Атланту в литературный клуб. (Я подумал, что плохо понимаю его сленг, но, увидев выпученные глаза кубинцев, понял, что не ослышался.) Там будет драться мой парень против парня апостола Тайсона. Чей человек победит, та бригада будет главной в Алабаме.
-Прости, Смит, можно вопрос? – поднял руку из-за парты Педро. – Я не спрашиваю тебя, где апостол Вудс. Но - почему литературный клуб? И почему в Атланте решается судьба бригады из Алабамы? Ведь Атланта – это штат Джорджия! Парни из Джорджии, в таком случае, должны драться где-нибудь в Цинцинатти?
-Джорджии больше нет! Я отменил Джорджию! Во-первых, оказалось, что Джорджия – это название какой-то маленькой вшивой страны на каком-то сраном Кавказе, где правят какие-то джорджинцы. Это полное дерьмо! Во-вторых, зачем нам Джорджия, если есть Алабама? Я захвачу Джорджию до Атланты, захвачу Миссисипи и Тенесси, и всё это будет называться Независимое Нахрен Государство Алабама! ННГА! Никаких долбаных штатов! Потом я присоединю Луизиану и Арканзас. А столицу перенесу в Пенсаколу! Море, пляж, пальмы, женщины. Много голых чёрных женщин! Никто ни хрена не делает. Все только плавают и трахаются, загорают и трахаются, спят – и снова трахаются! Это будет новое государство, а я – её первый президент. Я куплю себе яхту, и буду руководить страной из каюты. Там будет огромная чёрная кровать и огромный чёрный телевизор! Я буду нюхать только чистый кокс! Поэтому передай белым в Москве: если они не хотят проблем, то пусть дружат с апостолом Смитом! Вот моя визитка. Кто ваш президент? Стариков? Пусть наберёт меня при случае! Только не ночью и не когда я трахаюсь. (На визитке был указан номер мобильного, часы сна апостола Смита и двух дневных перерывов на секс.) От вас нам нужны танки. Много хороших непрошибаемых русских танков, которыми можно командовать, сидя дома у телевизора. У вас есть такие, мне рассказывали! А про литературный клуб – это единственный зал, который там остался целым. Когда я стану президентом, я построю огромный зал для бокса! После поединка, где обязательно победит мой парень, мы простучим про твоих белых. Если они остались на нашей территории, то давно мертвы нахрен. Если на белой – тогда мы проводим тебя прямо на ту сторону, но дальше ничем помочь не сможем. Скажи мне их фамилии и телефоны. Или - что ты там про них знаешь. Завтра я созвонюсь с тамошними пацанами и поспрашиваю. Вы, двое! Вечером зайдите ко мне обтесать ваш долбаный прайс. Я в нём ни черта не понял! Свободны! Ах, да! С вас сто тысяч баксов!   

Если бы не знание испанского, я бы понял процентов семьдесят из сказанного, не больше. А так – почти всё!

Нас проводили на третий этаж, но сказали, что мы можем выбирать номер по вкусу на любом из двадцати этажей. Где-то кто-то вроде бы живёт, но кто и где – охрана точно не знала. Здание было огромным, а в охране я насчитал всего восемь человек. Электричества не было, воды - тоже, двери в туалетные комнаты были в основном заколочены гвоздями, но местами это не спасало, и некоторые некогда четрёхзвёздочные номера были превращены в сортиры.

Две ночи приходилось ночевать тут. Кубинские товарищи посоветовали не торопить события, и не лезть в Атланту поперёк Смита. Судя по всему, там шла настоящая война. Одно дело – завалить трёх деревенских алкашей, а другое – соваться под солдатские пули. Тем более, что в Атланте мои друзья никогда не были, и влететь на скорости в белый район им никак не улыбалось. А с людьми Смита, как мы поняли, в белую часть города можно проникнуть тихо, минуя разных постовых.

Мы долго бродили по бывшему отелю, пока не выбрали один двухкомнатный номер на восьмом этаже с дверями покрепче. Меня поселили в дальнюю комнату, и рекомендовали не то, что не выходить из номера –  к окнам не подходить! Но к окнам я всё же подошёл. Вид открылся достаточно унылый: кривляющаяся река с берегами, поросшими диким лесом, малоэтажный город, обугленный шпиль местного белого домика. В городе что-то горело: в двух местах поднимались клубы чёрного дыма. Несколько раз звучала автоматная и ружейная стрельба. Гулять мне и без того особо не хотелось, а, услышав неподалёку знакомое калашниковское «Тра-та-та», я лёг на деревянную койку без признаков постельных принадлежностей, и моментально заснул.

Вечером мои компаньоны сводили меня под охраной в туалет на улице, купили козьего сыра, кукурузных лепёшек и молока. Потом я сидел в номере с ноутом на столе и двумя стволами – под, читал, смотрел, запоминал, думал. Жена с дочкой сидели за дверкой тихо и не мешали. «Молодцы! - похвалил я их. - Ведёте себя правильно. Вот, встретимся наяву – разрешу неправильно. А пока надо просто выжить и кое-что узнать. Никак без этого! Всё понимаете! Умницы!»

Ночью пришли кубинцы в сопровождении трёх женщин, и дыхнули каким-то шнапсом:
-Стив, тут такое дело: надо помочь этим девчонкам. Если они не заработают сегодня денег, то завтра их могут утопить. Смотри, какие шоколадки! Одна – твоя. Раз деньги – твои, то тебе и выбирать!
-Дай, угадаю! – сказал я. – Им надо сто тысяч?
-Верно! Эти обезьяны другой цифры, видимо, не знают. Можешь говорить смело: они не понимают по-английски!

Я посмотрел в хитрые шесть карих глазок со зрачками, слабо реагирующими на внешнее освещение, и заметил:
-Деньги я вам дам. Развлекайтесь после трудной дороги, вы это вполне заработали. Только с одним условием: вы от меня отстанете, и не будете сильно шуметь. Дело в том, что если я хоть раз изменю жене, то она встретит меня на пороге с тем, чем плетень в деревне подпирают. У меня в болту вшит датчик. Если я его куда-то не туда суну, то через тридцать секунд она мне позвонит (Я кивнул в сторону своего ноута, который был отключен по соображениям безопасности.), пожелает успеха, и отсудит у меня дом при разводе. И ещё: эти обезьяны прекрасно понимают по-английски. Верно я говорю, обезьяны? Вот деньги! Удачно отдохнуть!

Кубинцы пьяно удивились, взяли деньги, увели женщин в коридор, и оттуда послышались удары, стоны, крики и ругательства, но всё быстро затихло. Потом в соседней комнате организовался небольшой банкет со звоном фужеров и интеллектуальными разговорами типа: «Раздвинь ноги, милашка! Вот, так хорошо! О, да ты настоящий жеребец! Ещё! Да! Вот так! Классная у тебя жопа!». Те это были обезьянки, или уже другие – я не знаю. Стоны утихли раньше, чем могло показаться вначале. Милашки и жеребцы утихомирились меньше чем за час. Я ещё постоял у окна, посмотрел на утонувший в темноте город, поцеловал крестик, и лёг спать, накрыв голову свитером, чтоб комары хотя бы в лицо не кусали.

Утром кубинцы принесли воду, и раздобыли растворимый кофе. Воду мы пропустили через фильтр, насыпали в него лошадиную дозу кофе, и долго размешивали палочками. В холодной воде кофе долго не желал растворяться. Хуже напиток я пил только в тюрьме на Гавайях. После завтрака кубинцы отправились к Смиту обсуждать цены на ром, наркоту и оружие. Через пять минут пришёл запыхавшийся охранник, и передал приглашение спуститься вниз. Я неприятно удивился, рассовал по местам две пушки и сто тысяч зелёных, и пошёл за охранником. (Вернее сказать – это был худой негр с сигаретой и дробовиком, одетый в гражданскую одежду.)

Внизу шёл допрос. В холле толпился народ, среди которых я увидел четырёх белых. Это были мужики пенсионного возраста с закрученными назад руками, избитые до полусмерти. Молодые негры держали их за руки и за волосы, и шумно обсуждали детали поимки, изредка пиная пленных куда попало. Из диалогов я понял, что ночью этих людей поймали на реке. Они пытались проплыть мимо Монтгомери в лодке.

Ко мне подошли кубинцы, и встали по бокам. Вояки из толпы глянули на меня, но не проявили никакого интереса. Видимо, они были в курсе, что сам апостол разрешил какому-то белому тут остановиться. Через пару минут я разобрался, что пленные тут – не только белые. Со связанными руками стояли и трое чернокожих. Их лица были не так измочалены, но, судя по выражению остановившихся глаз, они понимали, что их ждёт через минуту. Вышел Смит, и приказал всем выходить на улицу. Народ полез через сломанные турникеты, выбитые окна и двери. Один из белых бросил взгляд в мою сторону. Не знаю, разглядел он меня или нет заплывшими от синяков глазами, но по мне пробежала дрожь. Пленников выволокли на середину площади, и бросили около фонтанов. Смит вышел вперёд, и стал по бумажке зачитывать приговор от имени первого президента Независимой Нахрен Алабамы. Я смотрел на приговорённых, и чувствовал себя муравьём. Я ничем не мог помочь бедолагам, вся вина которых, оказывается, заключалась в том, что одни – белые, а другие – люди апостола Мэрфи, зашедшие на чужую территорию. В голове проскочила мысль: может, попытаться выкупить мужиков? Но, глянув на сотню разгорячённых полной безнаказанностью детей природы, которые, видимо, давно ничего такого не делали, а тут вдруг появилась возможность проявить своё глубоко спрятанное «Я», я понял, что всё, чего добьюсь – лягу рядом, и мне не помогут ни кубинцы, ни Смит, ни «Ругер».

Смит дочитал свою речь, которая наполовину состояла из «дерьма» и «нахрен», и махнул своре рукой. Я в душе надеялся, что несчастных хотя бы просто расстреляют, но не прозвучало ни одного выстрела. Я отвернулся, и стал смотреть, как стая ворон летит к площади от реки, и деловито рассаживается на окрестных крышах. Последняя ворона ещё не успела приземлиться, а кушать им было уже подано: толпа отволокла за ноги семь изрезанных трупов через улицу, и бросила в скверике.

Я смотрел на эти чёрные одинаково бездушные лица, и не мог понять: откуда это в них? Ведь пять минут назад они ещё ничего не знали про тех людей. Потом им сказали «Фас» - и они мгновенно потеряли человеческий облик. Может, у них над деревней всё время летает «Джонни», который делает из людей монстров? Вот они идут из скверика обратно в одежде, залитой кровью, и улыбаются во весь рот! Они хорошо провели время! Скоротали часик. Только что вон тот с ловкостью опытного мясника отрубил мачете кисти рук ещё живому человеку, а теперь вытирает лоб, и спрашивает подельника про урожай помидоров. Как всё это умещается в одном мозгу молодого ещё человека, юноши лет в районе девятнадцати? Это для них - что? Нормально? Они тут только этим и занимаются? Тогда что для них - ненормально? Господи! Вразуми раба своего, и спаси Россию хотя бы от негров! Ведь это не люди! Это «Джонни», которые работают по той программе, которую в них закладывает чей-то высший разум. Вот бы найти того закладывателя, да привести на эту площадь! Можно даже не казнить, а пусть просто, сука, глянет на то, что творит! Нет, сначала показать, а потом – казнить! Непременно казнить!
-Ну, как?

Около меня стоял Смит с парой угрюмых головорезов метра под два каждый.
-Грандиозно! – заверил его я. – С такими успехами новое государство Алабама быстро войдёт в двадцатку крупнейших экономик мира! Кто-нибудь снимал это на видео? Такой материал дорого стоит.

Смит то ли не очень понимал стопроцентно английскую речь, то ли вообще мало что понимал, но он молча кивнул головой и махнул рукой, приглашая нас к себе в кабинет.

Мы часа два просидели в этом логове людоеда, обсуждая разные дела. Оказалось, что мой папа и господин Григорьев проживали восточнее границы, за зоопарком, на Гленвуд-авеню. (У меня пульс дёрнулся было, но быстро вернулся на место.) Граница между чёрной и белой Америкой проходит прямо по городу, по улицам Стюарт-авеню – Уайтхолл-стрит – Пич-стрит. Нам надо выехать завтра утром, чтобы к вечеру быть на месте. Боксёрский поединок намечен на семь вечера, и состоится в литературном клубе имени Брауна. После того, как человек Смита в седьмом или восьмом раунде валит соперника, апостол Тайсон снимает с себя звание апостола, в противном случае Смит и его бригада снимает с апостола голову, и вешает её нахрен. Потом нас проводят по подземным ходам в белую часть города. Город огромный. Ни чёрные, ни белые не могут контролировать всю территорию. То те партизанят в тылу у этих, то наоборот. Но вся прелесть в том, что белые постепенно уходят из города, а чёрные только прибывают. После того, как космический центр во Флориде был захвачен и уничтожен Чёрными Акулами, белые почти полностью ушли с полуострова: охранять там стало уже нечего. Когда рухнула последняя пограничная застава в районе Майами, через Флориду хлынул нескончаемый поток эмигрантов с Карибских островов и даже из Африки. Поэтому нехватки в людях чёрная сторона Атланты не испытывала. Скорее, наоборот: ощущался недостаток продовольствия, оружия и медикаментов. И весь этот голодный сброд смотрел на восточное побережье, как медведь – на булочку. Белые из Флориды ушли за Олтамаху, к ним прибывали добровольцы из Южной Каролины, чтобы сдержать натиск пока не очень агрессивных, пока неважно вооружённых и пока плохо организованных чужаков. Но всё это только пока.

За помощь в проходе границы с меня причиталось сто тысяч баксов. И я должен был поставить деньги на нашего бойца, чтобы интереснее было смотреть. Ещё мне поручалось по прибытии в Москву первым делом сказать Старикову и его министрам, чтобы разнесли нахрен атомными бомбами Норфолк и Индианаполис, потому что белые делают там свои долбаные пушки. Если бы не они – Смит давно бы сидел в Вашингтоне!

Далее, тема плавно перешла на поставку вооружения для его армии. Кубинцы сначала пытались говорить языком бухгалтерии. Сравнивали разные характеристики, цены, сроки поставок, обслуживание и ремонт тяжёлой техники, но потом поняли, что клиент скучает, и на пальцах объяснили, что ром и автоматы они могут поставлять по дешёвке, за христодоллары или в долг, а вот танки и ракеты придётся оплачивать чем-то более реальным. Поэтому надо дать зелёный свет фирмам из Кубы, Мексики, Венесуэлы, Эквадора, Бразилии и России. Да и управлять танком по телевизору может не каждый, поэтому надо организовывать военные базы и городки для специалистов.
-Ты мне предлагаешь убить одних белых, и посадить на шею других? – после раздумья произнёс Смит. – Эта идея мне не нравится. Мы даже латиносов на свою территорию не хотим пускать. Мне нравится всё чёрное. У нас даже Христос и Магомет – чёрные. Хотя нашего главного бога зовут Али. С другой стороны – русские автоматы настолько надёжны и просты, что с ними управляются даже мои обдолбанные ниггеры. Я буду думать и позвоню вам. А пока у меня перерыв. Свободны!
-Подумайте также над созданием первого чёрного телеканала! Наши специалисты помогут вам с оборудованием и выбором нужных тем! – вставил я свои пять копеек в разговор, и мы вышли из кабинета.

Охранник приволок к шефу в кабинет какую-то писю шаговой доступности, а мы поднялись на восьмой этаж. Когда мы пришли в свой номер, пообедали сыром с хлебом и выпили некипячёный кофе без сахара, Карлос посетовал:
-Представляешь, с кем приходится иметь дело! А самое обидное – не успеешь договориться с одним, как его шкура уже сохнет на заборе, а в его кресле сидит другой. И всё приходится начинать сначала. В Хьюстоне за год меняется по пять паханов. Там вообще невозможно работать! Видимо, пора брать ситуацию под более плотный контроль. В Гаване думают об этом, но соваться в эту мясорубку никому не хочется. Честно говоря, будь моя воля – я бы вообще тут всех зарезал. И чёрных, и белых. Ты думаешь - они просто так утром белых покромсали? В белых приграничных районах с чёрными поступают точно так же. Идёт война на истребление. Той Америки, что триста лет трахала мозг всему миру, больше нет. Она расплачивается по счетам.

На что Педро заметил:
-Видимо, на планете обязательно должно быть место, где люди выпускают пар. Режут друг друга от уха до уха, стреляют, жгут, вешают. И любое правительство хочет, чтобы это место было подальше от его границ. Америке долго удавалось сделать так, что она снабжала оружием террористов всех мастей, и те мочили по их указке кого ни попадя в Азии, Африке, Европе… Где угодно, только не в штатах. Но вечно ничто не продолжается. Доллар рухнул, покупать политиков и террористов стало не на что, и сегодня мы имеем что имеем. Возможно, России и Кубе стоит поставлять сюда оружие и наркотики просто ради того, чтобы отсюда не поставляли оружие и наркотики к нам. Надеюсь, парни в Москве, Мехико и Гаване это понимают лучше меня.

Я слушал красноглазых, и думал, что физиогном из меня пока - не очень. Этих я поначалу принял за шпану из подворотни. А ведь наверняка дома у них висят мундиры с погонами и документами об окончании каких-нибудь политических курсов, или что-нибудь вроде того. Как бы там ни было – ещё двум незнакомцам я обязан жизнью. Без них меня бы давно клевали вороны.   

На другой день выехали поздно. Убивая время, местная охрана играла на площади в баскетбол. Резать было некого, и парни скучали. Смит собирал своих бандитов, орал в рацию, и грозился кого-то расстрелять. Потом ждали боксёра, пока на велосипеде не приехал здоровенный негр в окружении тренеров, которые бежали рядом. Народ расселся в два автобуса и два джипа, и в полдень, наконец, тронулись. Уже выходя из здания с вещами, я заметил на первом этаже дверь. Ещё вчера её не было. Какой-то мужик в фартуке красил косяки, а на дверях было от руки криво, но большими буквами, написано:
«Отдел кадров». Рядом на стене висел листок бумаги с надписью: «Требуются: бухгалтеры, юристы, экономисты, специалисты взрывного дела, механики, электрики, сварщики, снайперы, доктора. Обращаться в отдел кадров».
-Знаешь, что там написано? – спросил меня Карлос. – Там написано, что на смену этому миропорядку идёт другой. Он уже стучится в двери. Через десять или двадцать лет эти люди перестанут бездумно стрелять по первому приказу. Ну, те, которые выживут, конечно. Они превратятся в докторов, рабочих, лётчиков и учёных. А потом примут в дворники белых. Или китайцев. И если чёрные поведут себя неправильно, то через двести лет эти белые или китайцы изрубят их топорами. На наших глазах рождается какая-то новая цивилизация. И рождается она вот за этой косой дверью.   

Наш автомобиль замыкал колонну. Кубинцы опять посадили меня на заднее сиденье, и затемнили окна, поэтому я мало что разглядел по дороге в Атланту. Сначала мы ехали по городским кварталам, где сотни человек жили в картонных ящиках под мостами. Под каждым виадуком стоял этакий картонный лагерь, где бегали дети, крысы, козы, плохо пахло и ещё хуже выглядело. Потом потянулись поля, на которых то там, то сям вручную работали люди. Из сотни работников в поле девяносто пять оказались женщины. Работали мотыгами, лопатами, граблями. Редко где-то гудели двигателя. Зато воздух был прозрачен и чист! Ни одной дымящей заводской трубы! Экологи были бы в полном восторге! (Почему сами экологи предпочитают жить в больших городах с плохим воздухом – не знаю.) Пара машин в час попадалась нам навстречу по трассе. Трава и кусты захватывали пастбища и поля, росли уже у самой дороги, и пробивались сквозь трещины в асфальте. Природа радовалась падению человеческой цивилизации до уровня бронзового века. Дорогу часто перебегали то еноты, то шакалы, то какие-то косули. Птиц над полями летало – без счёта. Думаю, и хищники тут вскоре размножатся.

Около шести вечера мы въехали в Атланту по Ли-роуд. На въезде стоял большой отряд патрульных под знаменем апостола Смита, а рядом на дороге я заметил лежачих полицейских. Четверых связанных по рукам и ногам белых в синей форме  наши автобусы переехали, едва качнувшись. Мы на своём авто постарались объехать кровавое месиво, и услышали за спиной неодобрительный гул чёрной толпы.

Город поражал размерами. На плоскотине горой возвышался вдали архитектурный шедевр Сити из десятка разнообразных небоскрёбов и блестящей чаши стадиона. Два небоскрёба нагло подсвечивались прожекторами. Как я понял, Сити оставался под властью белых: там было в основном светло, а тут - в основном темно. Мы резко свернули влево, проехали блок-пост, пересекли улицу имени Мартина Лютера Кинга, и въехали на территорию какого-то колледжа. Вдоль дороги стояли пикапы с огромными сдвоенными пулемётами, многие дома были разрушены и сожжены, несло гарью, дорога была завалена обломками кирпича и засыпана пылью.

По дороге я измазал лицо чёрной краской, надел тёмные очки и серую спортивную шапку, чтобы мимикрировать под общую массу. А масса была – любо-дорого поглядеть. Столько злобных негров с оружием в одном месте я никогда не видел. Сначала я подумал, что если белые узнают про это сборище, то одной ракетой прихлопнут целый муравейник. Но Педро меня заверил, что если бы у белых были ракеты, то они давно бы закидали ими всю Алабаму.

Смит вышел из своего джипа, и встал в нерешительности. Видимо, его народ оказался в меньшинстве, а парни апостола Тайсона были на взводе и лучше вооружены. Адреналин висел в воздухе. Банды стояли друг напротив друга и орали про то, как они трахали чьих-то матерей. И всё бы ничего, но у каждого в руке был ствол! Я достал свой «Торус», и примкнул к людям Смита. Не потому, что хотел за них вступиться, а просто чтоб не стоять в стороне, и не привлекать внимания: негр без пушки и не орёт – это выглядело очень странно. Поэтому я встал позади стокилограммового охранника, поднял пистолет повыше, поставил боком, и тоже начал кричать, как я трахал сразу трёх жирных тупых матерей. Выглядело это абсолютно по-идиотски, и мне стало смешно. Я посмотрел направо - налево. Педро и Карлос стояли у меня по бокам, и громко читали какой-то рэп на тему: «Застегни штаны потуже, ты – свинья, пьёшь из лужи, твоя мать сто первый раз за мужем, беги, а то будет хуже». Меня пробил нервный смех. Окружающие, глядя на меня, тоже начали ржать. Вообще, в таких сборищах преобладает стадный инстинкт. У толпы нет мозга. Индивидуальность по какому-то мановению исчезает, и народ превращается в единый организм без головы, но с множеством рук и ртов. Сейчас стоило выстрелить одному – и началась бы бойня.

Тайсоновцы малость опешили. Такой тактический ход был для них полной неожиданностью. Смит победоносно осмотрел свою бригаду, и крикнул чуваку в ярко-красной шапке:
-Ну что, Тайсон? Где твоя девчонка?
-Мой волк сейчас порвёт твою козу на части! – крикнул тот из-за огромных очков, и толпа двинулась внутрь помещения.

Зал оказался огромной баскетбольной площадкой. Тайсоновцы пошли на северную трибуну, смитовцы- на южную. Как они друг друга различали – я не представляю! Одежда – какая попало. Оружие разномастное. Никаких повязок или других отличительных признаков одной банды от другой я не увидел. Может, у них есть усики, которыми они ощупывают друг дружку, прежде чем пожать руку или вцепиться в горло? Не могут же все они знать друг дружку в лицо! Или могут?

Бойцы поднялись на ринг. (Один выходил под матерщинный хип-хоп, другой – под солнечное рэгги.)  Удивительно, но туда же поднялся мужик в полосатой рубахе, и стал бесстрашно руководить процессом. Работа у парня была опаснее, чем у дрессировщика! Сначала ему кричали, что он недостаточно чёрный, тогда как бойцы были – можно бы чернее, да уже некуда. Но обвинение в расизме было вскоре заглушено радостным воплем: на ринг поднялась кард-гёрла с единичкой, и долго не хотела его покидать. Одни кричали, чтобы вместо боя им показали стриптиз, а Тайсон и Смит пусть бьют друг другу морды в сортире. Другие предлагали завалить сучку, чтоб не мешала серьёзному делу. Но вот звякнул гонг, и два здоровенных бугая в плавках стали молотить друг друга забинтованными кулаками. Не скажу, что это был образчик чистого бокса, но правила, как ни странно, соблюдались. Ниже пояса не били, не кусались, не пинались, а попытки клинчей лысый судья решительно пресекал. Судя по всему, оба были не новичками в этом ремесле, грамотно уворачивались и били, и к третьему раунду я уже вовсю болел за нашего. И даже не потому, что поставил на него сто тысяч. Количество раундов не оговаривалось. В перерывах между трёхминутками спортсмены отдыхали, тренеры поливали их водой из бутылок, безбашенные девчонки, в чём мама родила, носили таблички с номерами, то есть всё выглядело так, как я видел в Мексике вживую, или в России по спортивному каналу. Этих парней невозможно было не уважать. На их плечи повесили такую ответственность, но они не дрогнули, а честно делают то, чему всю жизнь учились. Вряд ли они в детстве мечтали биться за каких-то апостолов. Просто выбора им не оставили.

Зал орал, бурлил, свистел, поддерживал, одним словом – болел. В десятом раунде наш парень врезал противнику в печень, того скрючило, он упал, и не смог встать за десять секунд. Он ещё долго сучил ногами и плакал от досады, но не мог разогнуться. Зал взревел, и я подумал, что пора валить, пока не началось. Но наш боец подошёл к оклемавшемуся противнику, обнял его, поднял его руку, и крикнул в зал, что уважает его за мужество. Оба выглядели не лучшим образом, все в крови и гематомах, но обнимались так, словно родные братья встретились после годовой разлуки. Потом наш парень задвинул в микрофон целую речь о том, что люди Смита и люди Тайсона – одной крови, у них одна вековая цель, и если они будут враждовать, то белые этим обязательно воспользуются. Выступал этот хлопчик не очень литературно, но от души, тяжело дыша и сплёвывая кровь, и народ, слушая, затих. Говорил он недолго, но так эмоционально, что Мартин Лютер Кинг со своей речью о мечте вряд ли бы сорвал в этом зале более громкие аплодисменты. Потом пару слов сказал проигравший. Он уверил зрителей, что бился за чёрное дело, за объединение народа под одним знаменем, и готов был умереть в ринге за апостола Тайсона, но не получилось. Теперь всё, что он может - призвать его соблюсти договор, и стать правой рукой апостола Смита в общей борьбе. Сейчас, мол, на того смотрят сотни глаз, и если он поступит по совести, то его имя останется в веках. Чёрт! Я готов был подписаться под каждым словом! Парни говорили ещё лучше, чем дрались!

Боксёры замолчали, и народ обратил взоры на Тайсона. Тот долго сидел неподвижно, потом встал, поднял повыше свой пистолет, и вытащил обойму. Зал взревел. Кубинцы подошли к Смиту и спросили, когда можно будет решить дело со мной. Смит подозвал кого-то из своих, крикнул что-то ему в ухо, и мы пошли с провожатым на выход.

На улице стояла ночь, звёзд не было, сквозь тучи торчала половинка Луны. Провожатый подошёл к людям Тайсона, что-то им объяснил, те покивали головами, и махнули нам рукой. Я поддёрнул рюкзак, мы сели в джип, и поехали куда-то на север. Местные сидели на передних сиденьях, а я с кубинцами – сзади. Машина отъехала метров на пятьсот, когда сзади грохнул взрыв, и началась бешеная пальба. Водитель ударил по тормозам. Мы оглянулись, и увидели, как из клуба литературного вылетают клубы огненные и дымные. Из дверей выскочили пара человек, но тут же упали. Судя по грохоту канонады - все стреляли во всех. Карлос быстро достал пистолет, подставил к уху водителя, и убедительно сказал:
-А мы куда ехали, туда и едем! Руки - на руль, ноги – на педали! Или будет наоборот!

Педро уже держал на мушке второго тайсоновца. Те быстро сообразили, что в таком споре истина не родится, и джип поехал дальше. Ехали почти час, и у нас уже закралось подозрение, что нас хотят надуть, но тут автомобиль остановился. Местные провели нас к какому-то тёмному невысокому зданию. Через разбитые витрины мы прошли внутрь, подсвечивая парой фонарей. В дебрях здания обнаружился тяжеленный люк. Первыми в него по убедительной просьбе кубинцев спустились местные, я шёл последним, надев ночные очки. Как только на меня дохнул воздух подземелья – я сразу узнал знакомый запах мертвечины, и понял, что идти придётся по кладбищу.

В моих очках видно всё было отчётливо, но без цветов, только в оттенках серого. Под зданием проходил тоннель. Я глянул в карту на ноуте, и понял, что это ливневая канализация. По ней мы прошагали по щиколотку в тухлой воде километра два, потом через какой-то пролом в стене перелезли в маленький тоннель, из него – снова в ливнёвку, уже другую, поменьше, зато не такую мокрую. К моему удивлению, трупы, объеденные крысами до костей, встречались нечасто. Всего раза четыре.
-Теперь только вперёд! – махнул рукой один из проводников. - Нам дальше нельзя. Над нами – белый район. Тут много патрулей. Они могут быть и в тоннелях. Тебе надо уйти по трубе как можно дальше, чёрный брат. Миль пять. Иди вперёд, пока сможешь протискиваться в трубу. Будет пролом слева – туда лучше не ходить. Там выход в систему метро, можно нарваться на охрану. Они чёрных не пощадят. Удачи, брат!
-Удача мне не повредит. Удачи всем! Спасибо, Карлос! Спасибо, Педро! Не знаю, что бы без вас делал. Съешьте за меня в Гаване кусочек тунца, а то жрать охота!

Я выдал кубинцам по сто тысяч макулатуры и по сотне песо, хоть они и отказывались от денег. Проводникам дал сто песо на двоих, но деньги тем были, как вскоре оказалось, ни к чему. Когда я отошёл от компании метров на сто, позади раздались два негромких выстрела. «Эх, жизнь-копейка!» - махнул рукой я, и пошёл один в кромешной темноте подземелья.



Карпов Геннадий. 2013 год. г.Красноярск limk2
« Start  Prev   1   2   Next   End   »
(Page 2 of 2)

Нас читает вся планета:

We have 692 guests online

Популярное: Эксклюзивные Публикации

  • Воспоминания Погибшего
    Воспоминания Погибшего Когда я свернул за угол дома, где было совсем темно, услышал за собой шаги. Хотел…
    Воспоминания Погибшего - 5.0 out of 5 based on 203 votes
    Read 194640 times Read more...
  • Артур Гинзбург: Сто лет безумия
    Артур Гинзбург: Сто лет безумия Когда наступил 1917 год Россия находилась в состоянии войны и, конечно, россияне еще не предполагали,…
    Артур Гинзбург: Сто лет безумия - 4.8 out of 5 based on 75 votes
    Read 40543 times Read more...
  • Артур Гинзбург: ЗАПРЕЩЕННАЯ ПРАВДА
    Артур Гинзбург: ЗАПРЕЩЕННАЯ ПРАВДА се, что будет изложено далее, основано на рассекреченных документах, рассказах очевидцев, аналитических заключениях и не…
    Артур Гинзбург: ЗАПРЕЩЕННАЯ ПРАВДА - 4.8 out of 5 based on 222 votes
    Read 28561 times Read more...
  • Kак я устал, Как всё достало
    Kак я устал, Как всё достало Kак я устал? Как всё достало? Жизнь стала пошлою , как сало, Жизнь стала скользкою…
    Kак я устал, Как всё достало - 4.7 out of 5 based on 258 votes
    Read 27115 times Read more...
  • Вор в законе
    Вор в законе Что произошло с Россией за последние 20 лет? Что случилось с теми догмами, которые были…
    Вор в законе - 4.9 out of 5 based on 80 votes
    Read 20715 times Read more...
  • Чёрные мысли - 2
    Чёрные мысли - 2 Мысли чёрные стекают, Ноты чёрные играют,И Луна с собакой лают,Меж собою говоря.
    Чёрные мысли - 2 - 5.0 out of 5 based on 49 votes
    Read 19734 times Read more...
  • НЕТ ДАННЫХ...
    НЕТ ДАННЫХ... Чаще всего статистику о любого рода катастрофах Советская Власть скрывала от всех. Слухи или обрывочная,…
    НЕТ ДАННЫХ... - 5.0 out of 5 based on 46 votes
    Read 19191 times Read more...
  • Артур Гинзбург: Легенды и Истины
    Артур Гинзбург: Легенды и Истины Разве можно не согласиться с тем, что самодержавие в России никуда не делось? Его стали…
    Артур Гинзбург: Легенды и Истины - 5.0 out of 5 based on 40 votes
    Read 13031 times Read more...
  • Артур Гинзбург: Не превращайтесь в зомби, проснитесь!
    Артур Гинзбург: Не превращайтесь в зомби, проснитесь! Граждане Россияне! Ну вот вы и в Совке! Первомайские демонстрации, дружное «Одобрям и осуждам!!!», тотальная…
    Артур Гинзбург: Не превращайтесь в зомби, проснитесь! - 4.8 out of 5 based on 41 votes
    Read 12119 times Read more...
  • Увидеть Париж и не умереть?
    Увидеть Париж и не умереть? Эта история произошла совсем недавно и продолжается до сих пор.
    Увидеть Париж и не умереть? - 5.0 out of 5 based on 55 votes
    Read 10895 times Read more...
  • НЕБЛАГОДАРНАЯ & «ВЫСОКО ДУХОВНАЯ» РОССИЯ
    НЕБЛАГОДАРНАЯ & «ВЫСОКО ДУХОВНАЯ» РОССИЯ Россия сегодня - это отвратный выкидыш эпохи коммунизма, постоянно мутирующий, который мечется между формами нацхристианского…
    НЕБЛАГОДАРНАЯ & «ВЫСОКО ДУХОВНАЯ» РОССИЯ - 4.8 out of 5 based on 108 votes
    Read 9450 times Read more...
  • Коротко о Гинзбурге
    Коротко о Гинзбурге Артур Гинзбург родился в 1957 году 31 октября в городе Сумгаит. В 1968 году вместе…
    Коротко о Гинзбурге - 4.8 out of 5 based on 96 votes
    Read 9152 times Read more...
  • Зависть
    Зависть Когда вам зависть застилает взор,И доллар цветом шьёт обманчивый узор,Спросите у меня, что стоит этот…
    Зависть - 5.0 out of 5 based on 40 votes
    Read 9126 times Read more...
  • Начало конца Единой России
    Начало конца Единой России Прошедшие по России выборы для многих оказались сюрпризом. Путин никак не допускал, что при столь…
    Начало конца Единой России - 5.0 out of 5 based on 58 votes
    Read 8411 times Read more...
  • Kладу и буду класть
    Kладу и буду класть Покуда существует Власть Я на любую буду класть.И пусть у Власти есть СудыКладу на них…
    Kладу и буду класть - 5.0 out of 5 based on 49 votes
    Read 8350 times Read more...

Популярное: Молодые писатели

Немножко Юмора

Из Блогов

Самое читаемое

Стыдно быть русским...

Для нас Путин - герой, собиратель земель Русских! Нам и в голову не придет, что Владимир Владимирович затеял войну в Крыму для того, чтобы мы никогда больше не задумывались о том сколько он украл!

Мудрые слова и не...

Когда долго любишь - это перестают замечать. Когда долго прощаешь - этим начинают пользоваться. Когда готов на все - просто перестают ценить. И только, когда уходишь, - начинают понимать, как дорог был человек, которого вернуть уже поздно...

Умные мысли, мудрые...

Умение выразить свои мысли не менее важно, чем сами эти мысли, ибо у большинства людей есть слух, который надлежит усладить, и только у немногих – разум, способный судить о сказанном. Филипп Честерфилд

Почерк и характер

Почерк. Или еще один способ определить характер 

Хочешь узнать характер интересующего тебя человека – присмотрись к его почерку… Существует такая занимательная наука, как графология.

10 русских слов с...

Говоря на языке, мы редко задумываемся о том, как слова, которые мы используем, возникли, и как их значения могли измениться со временем. Этимология — так называется наука об истории лексики и происхождении слов.

Стерномантия: Форма...

Волнующие формы женской груди из покон веков сводят с ума мужчин, зажигая в груди огонь и туманя голову, результатом чего является закономерный поворот их жизни на путь беспрекословного поклонения прекрасному.

Забытый "чёрный...

Впервые легенду о Володе-снайпере, или как его еще называли - Якуте я услышал в 95-м. Рассказывали её на разные лады, вместе с легендами о Вечном Танке, девочке-Смерти и прочим армейским фольклором.