Home » Молодые писатели » Жизнь и необычайные приключения менеджера Володи Бойновича, или АМЕРИКА 2043 Глава 8

Жизнь и необычайные приключения менеджера Володи Бойновича, или АМЕРИКА 2043 Глава 8

0 comments
america 2043

Роман - предчувствие


gennady karpov profileОт автора
Дорогой читатель! Если ты после прочтения данного литературного труда перестанешь называть свою великую страну «Рашкой», если вложишь свой лишний рубль в экономику своего государства, а не в доллар ФРС, если вечером выключишь зомбоящик, и прочитаешь книги Фоменко, Горяйнова, Шильника, Графа, Перкинса, Старикова, Веллера и других честных историков и писателей, если вместо рэпа и Мадонны включишь в своём автомобиле Башлачёва, Дольского и Градского, если вместо бутылки водки купишь себе хулахуп, если откажешься от очередного кредита, а вместо куска свинины съешь яблоко – я буду считать, что трудился не напрасно.


Часть восьмая
В Монтеррее шёл дождь. Никаких других подробностей я разглядеть не успел: сопровождающий меня Сантос сразу взял такси, и мы приехали в какой-то мотель на окраине города. В номере по соседству жили два кубинца, которые подписались сопровождать меня по чёрной Америке. Когда я увидел, с кем мне придётся идти в разведку, то порадовался только одному: мне против них не воевать, и детей с ними не крестить. В глаза сразу бросались их глаза: они были красные. Было ощущение, что эти парни в самом расцвете сил регулярно прыгали с вышки в воду лицом вниз, забывая закрывать веки. Видимо, глазные капли на острове свободы не в ходу. Я поздоровался с ними, они представились как Педро и Карлос. Возможно, они были братьями. Возможно – отец и сын, или дед и внук. Я категорически не мог определить возраст обоих, но, вспомнив уроки физиогномики, присмотревшись к пустым взглядам, зверскому оскалу, улыбки без повода, привычке всегда держать правую руку в кармане пиджака, небрежность, с какой они взяли деньги и специальные пистолеты, я понял, что греха на их плечах – выше пика Оризаба. Теперь главное – чтобы враг не предложил за мою голову на пять песо больше, чем отдал им Сантос.

Я поделился с капитаном своими опасениями, но тот сказал, что у этих головорезов с правительством Кубы отношения простые, как сатиновые трусы: они возвращаются домой только при одном условии: живой и здоровый Стив Бойл прибыл в Атланту. Иначе их предприятию по торговле товаром, имеющим спрос во Флориде и Техасе, придётся туго. Говоря проще, убьют всех, кто имеет к этой конторе хоть какое-то отношение. Потому что Кубу попросили друзья из Мексики и России, и потерять лицо она не имеет права. Деньги в данном случае не играют вообще никакой роли, Сантос просто выдал им командировочные. Что это за предприятие, и какой товар ждут от него во Флориде – я уточнять не стал, но на душе стало спокойнее. Я почувствовал за спиной мощь государства, и даже крепко уснул, пока мы на небольшом стареньком микроавтобусе со шторками на окнах ехали от Монтеррея к океану.

Ехали мы мучительно долго. Сначала – на юг, потом – на север, потом – на восток. То ли прямой дороги через горы не было, то ли так путались следы, но мы отсидели всё что можно, два раза перекусили, и на каком-то перевале вышли на связь с Тихуаной. Там сообщили, что лодка нас уже ждёт в условленном месте, и рано утром шестнадцатого мая мы по какой-то ослиной тропе подъехали к берегу Мексиканского залива. Солнце вылазило прямо из воды, побережье было пустынным, только пара мексиканцев варили уху в котелке возле своего допотопного катера. Мы подъехали прямо к костру. Сантос что-то спросил у рыбаков про улов, те ответили, что нынче хорошо идёт макрель, а вчера ловили осьминогов. После этого я попрощался с капитаном, мы с Педро и Карлосом перебрались на рыбацкую посудину, и пошлёпали прямо на солнце. Штиль стоял полнейший, мы плыли, словно по зеркалу. Вскоре берег исчез из вида, и мы словно замерли во времени и пространстве. Мотор гудел, вода за бортом кипела, но двигалось только солнце, которое выползло из воды, с трудом оторвалось от зеркала, и начало свой ежедневный путь на запад. Через полчаса один из рыбаков заглушил двигатель. Стало тихо, словно в подводной лодке. Вспомнилась эта тишина, когда я, тупой и толстый, сидел в кресле, глядел в пашин затылок, и мечтал о сисястых бабах в полосе прибоя. Мысль прервалась шумом непонятного происхождения. Метрах в двухстах, расталкивая головой воду, поднималась серая железная гора. В ней открылась крохотная дверка, из которой вылез человек, помахал нам рукой, и крикнул на языке, от которого у меня слёзы навернулись на глаза:
-Хули вы там торчите? Швартуйтесь быстрее!

Не прошло и полчаса, как лодка ушла под воду. Нам выделили разные каюты, но в одном отсеке. Кубинцев поселили вдвоём, меня – одного. Вахтенный офицер распорядился принести нам обед, и сказал, что до Нового Орлеана дойдём быстро, но высаживать нас будут в полночь, поэтому находиться в лодке нам придётся полтора суток. В моей небольшой каюте был душ, туалет, ноут с большим монитором, и система климат-контроля. По отсекам нам велели не шариться, а то лодка большая, углов разных много. Не заблудимся, так головы порасшибём, а капитану потом получать за нас выговора. Сразу попросили сдать оружие, пообещав отдать обратно непосредственно перед высадкой. Я отдал свои «Торус» и «Ругер», а Педро с Карлосом – «Торусы» и ножи-выкидухи. Потом поел, помылся, и на десятый раз перепроверил все вещи, что лежали в рюкзаке: мешок с десятью миллионами бумажных долларов, мешочек с одной тысячей разных песо, три пачки девятимиллиметровых патронов к «Торусу» и одна -  триста двадцать седьмых - к «Ругеру». Дождевик, свитер, носки. Очки ночного видения. Паспорт, водительские права, разрешение на покупку оружия, страховой полис. (Шеф сразу предупредил, что болеть в Америке не рекомендуется: денег на полисе хватит только на то, чтобы распахнуть дверь в кабинет стоматолога. Так что лучший полис – наличные деньги.) Рекламный буклет с фотографиями катеров и лодок, ибо я – продавец водоплавающей техники (Мою специальность решили не менять. Хотя, мы знали: все эти хитрости и предосторожности – только для самоуспокоения. А в жизни – или повезёт, или не повезёт.) Небольшая аптечка, фильтр для очистки воды, ноут с кучей разной инфы и хитрой системой ликвидации данных. (Каждые двенадцать часов мне надо его включить, приложить палец и набрать правильный пароль. Если что-то шло не по плану, вся заранее отмеченная информация стиралась, и оставались только два ролика порнухи, фотографии, где я обнимаюсь с дядей Уэйном на фоне Онтарио, да расписание автобусов по маршруту Бостон – Монреаль.) И ещё пакет сушёных фиников, положенных мне женой.

Потом открыл папку с информацией о моём папе и Василии Григорьеве. Их не очень качественные фото тридцатилетней давности. Места работы в Америке. Адреса, по которым они когда-то жили, адреса их знакомых и сослуживцев. Я всё это знал наизусть, но ещё раз внимательно вгляделся в фото отца. Среднего роста, кругленький, уютный семьянин, мечта таких же кругленьких домохозяек. Наверняка добрый, забывчивый неумеха, с тихим голосом, заранее согласный со всем, что скажут по ящику, напишут в новостях или крикнет с кухни жена. Он вызывал во мне безотчётную брезгливость. Возможно, он напоминал мне меня самого в далёком уже прошлом. Возможно, трудности закалили и его, и я встречу этакого железного старика с рублеными скулами и лицом в шрамах? Хотя, скорее всего, я наткнусь на заброшенный дом, а соседи скажут, что владелец умер много лет назад, и где могила – они не в курсе. А я и искать не пойду: есть дела поважнее.

Открыл видео с женой и дочкой, начал смотреть, но выключил и стёр. И загнал любимых в самый дальний уголок. За ту дверь, что заржавела и плохо открывалась. Подальше от дорог, по которым летают другие мысли и чувства, более необходимые в данный момент. На этих дорогах опасно. Вы можете вызвать аварию, затор, пострадать сами и погубить меня. Посидите за этой толстой дверью! Я вас обязательно оттуда выпущу! Когда вернусь. Если вернусь.

Меня разбудил тот же офицер, и сообщил, что через час – наш выход. Мы поужинали, и вышли к люку. Нам дали лодку с моторчиком, сопровождающего матроса, пожелали удачи, и пообещали забрать нас из Саванны. (В итоге, нас на лодке видели всего три человека.) Когда субмарина всплыла, мы вышли на палубу, и окунулись в ночь и туман.
-Погоду для шпионов заказывали! – спросил нас матрос, спустил резиновую лодку на воду, прикрепил мотор и шепнул: - Поехали, чё ли?

На голове у него был шлем с какими-то приборами, поэтому он знал, где берег и куда плыть, в отличие от нас. Мотор загудел с громкостью работающей микроволновки. Берег был не виден до того момента, пока лодка не ткнулась носом в гальку. Мы выскочили на берег, и определили свои координаты. Впереди должен был быть городок Хума, пригород Нового Орлеана. Лодка тут же исчезла в тумане, а мы пошли прочь от берега, держа руки на рукоятях пистолетов. Карлос надел наши единственные ночные очки, и шагал уверенной походкой человека, ходившего этой дорогой много раз. Часа через два интенсивной ходьбы я различил по сторонам какие-то строения. Мы шли по окраине городка вдоль каких-то цехов. Вокруг было тихо, душно, туманно, пахло морской тиной и плесенью. Мои спутники подошли к каким-то ржавым воротам, и толкнули одну створку. Удивительно, но скрипа не последовало. Воротина откатилась как по маслу, и мы вошли на территорию не то какой-то заброшенной базы, не то фабрики.
-Смотри под ноги, тут ямы и мусор! – впервые за всё время знакомства обратился ко мне кубинец.

Глаза, конечно, привыкли к темноте, но тут, где вокруг стояли остатки стен, какие-то краны, контейнеры – было настолько темно, что я рискнул спросить: не включить ли мне фонарик?
-Лучше давай руку. Не надо фонарик! – ответили мне, взяли за руку и провели к каким-то дверям.

Карлос (Или Педро?) постучал два раза, потом ещё раз и ещё два. После долгой паузы дверь тихо открылась, и мы пошли вниз по ступенькам. Тьма была кромешной. Но вдруг впереди открылась ещё одна дверь, и лучик света осветил оставшиеся ступеньки. Мы зашли в помещение, и дверь за нами бесшумно закрылась. Я прочитал несколько вывесок про радиацию, сирену, красный уровень опасности, и понял, что мы в бомбоубежище. За главного тут был старый негр в клетчатой рубахе и рваных джинсах, в соседней комнате сидели четыре эфиопа с автоматами у ног, и играли в карты. Они поздоровались с нами, и стало понятно, что Карлос и Педро тут – свои парни. Помещение расходилось коридорами в разные стороны, конца и края видно не было, а вдоль стен стояли сотни ящиков, коробок, бочек и тюков.
-Это наша база, - пояснил мне Педро (Или Карлос?), - Тут мы храним товар, а потом везём его дальше на север. Тут есть всё. Нет только счастья. Глен, а где Дайсука из Мандавиля?
-У Мишель сегодня красный день календаря. Она осталась дома.
-Чёрт! Мы так соскучились по ней, а её нет! Ладно, заглянем на обратном пути. С нами белый, которого надо доставить в Атланту.

Парни в комнате бросили карты, и вышли поглазеть на меня. Я напрягся, но их автоматы остались у игрального стола, так что стрелять в меня пока, вроде, никто не собирался.
-Наверно, это хороший человек, раз вы потащите его через Алабаму. Там сейчас командует апостол Вудс. Он очень непредсказуемый человек. Там опасно.
-Там же ещё месяц назад стояли люди апостола Холифилда! Быстро у вас власть меняется! – ответил Карлос, и, повернувшись ко мне, пояснил: - Командиры отрядов тут называют себя апостолами. И берут себе имена известных чёрных. Например, апостолов Тайсонов было сразу четыре, а теперь осталось два.
-Уже один! – буркнул старый Глен, наливая себе и нам по большой кружке бразильского кофе.
-Уже один? А который?
-Да кто их разберёт, этих черномазых! – Глен оказался не лишён чувства юмора. – Вроде, Шакал Ларри из Сарасоты.
-Это хорошо, что Ларри ещё жив. С ним можно иметь дела. Он не торчит. Умеет думать и не стреляет во всех, кто зевает на его выступлениях.
-Этот стреляет. Значит, не Ларри. Наверно, остался Вампир Энди из Остина.
-Чёрт! Вампир Энди на игле уже семь лет. Педро, на всякий случай возьми с собой две дюжины шприцов с дозами. Мимо Ларри без шприцов мы можем не проскочить. Глен, есть какая-нибудь тачка на ходу?
-Да, есть две колымаги. За одной завтра обещали приехать Чёрные Кальмары, так что она стоит уже гружёная. Но если надо, Кальмарам я могу дать отбой.
-Что ещё за Чёрные Кальмары? Что-то новенькое в этом зоопарке?
-Да, пацаны из Пансаколы, подрастающее поколение. Решили поиграть во взрослых. Купили обрез, грабанули какую-то старуху на сто лимонов, и решили, что стали крутыми. Я продаю им табак и ром. В прошлый раз у них были песо. Завтра обещали притащить шестерых девчонок для борделя в Орландо. У каждого тут своя валюта.
-Нет, разгружать не будем. Бизнес - превыше всего! Покажи вторую тачку, нам некогда!

«Да здравствует великая американская мечта! – подумал я. - Вот она, полная свобода личности в действии!»

Мы выпили кофе, старик вывел нас на улицу, и осветил крохотным фонариком обычный чёрный универсал.
-Машина на ходу, стёкла и двери держат до девяти миллиметров, в днище четверть дюйма композита. Единственное слабое место – крыша! – пояснил дед.

Мы открыли дверь водителя, в кабине зажглись три ярких лампочки. Над водительским сиденьем в потолке была вшита заплатка, а само сиденье было уляпано чем-то чёрным.
-Сказал же Антонио, чтобы отмыл машину! Ему бы только стрелять!– вздохнул дед. – Сейчас отправлю парней, они всё приведут в порядок. Но на Антонио обижаться – грех. Стреляет хорошо. Талант у парня.

Эфиопы за полчаса отмыли машину от крови и мозгов бывшего владельца. Начинался мутный рассвет, и мы въехали в Новый Орлеан, когда в тумане можно было уже различать дома метров за триста. Сунулись было по одной дороге, но наткнулись на руины, перекрывшие проезд. Видимо, поперёк улицы лежал небоскрёб. Сунулись по другой, проехали по верхней части трёхуровневой развязки, но, спустившись ниже, остановились: дорога, и вообще вся местность, уходила под воду. Впереди, из тумана и воды, проступали какие-то строения, из болота торчали сгнившие до скелета автомобили. Нас неотступно преследовал запах тлена, гнили, плесени, и комары. Было ощущение, что мы попали внутрь огромного мёртвого животного. Карлос вышел из машины, и стоял, хмуря даже не лоб, а вообще всю бритую голову, и потирая красные глаза. Внезапно послышалось хлюпанье воды, и прямо перед Карлосом, стоя по щиколотку в воде, возникла из тумана большая чёрная собака. Дворняга настолько не ожидала встретить на своём пути кого-то живого, что остолбенела, и забыла, как надо правильно лаять. Кубинец в одну секунду запрыгнул за руль, развернул машину, и мы помчались обратно. На каком-то перекрёстке он нажал на тормоз, вытер пот, и пробормотал:
-Ненавижу собак! Чем они тут питаются? Поедем через Эрхард, тут, видимо, все дороги затоплены.

Туман перешёл в мелкий дождик, подул утренний ветерок. Мы ехали по мёртвому городу. Я, конечно, читал, что после трёх катастрофических ураганов восстанавливать всю инфраструктуру раз за разом стране оказалось не под силу. Читал про бурный нрав Миссисипи, поднявшийся уровень океана и чёрную плесень. Но одно дело – читать и смотреть фото, а другое – увидеть собственными глазами руины, которые когда-то назывались «Беззаботным городом». Как-то давно Джонни показывал мне фильм ужасов, где по мёртвому городу, затянутому таким же туманом, бродили какие-то чудища, и сдирали с грешников кожу, а с неба сыпался пепел вместо снега. Тут не было чудищ и пепла, но веселее от этого не делалось. Центральная часть города с трамвайными рельсами, мостами, церквями, многоэтажным Сити осталась позади, и мы ещё долго ехали по одноэтажному пригороду. И везде - и в Сити, и на окраине, - была одна и та же картина: апокалипсис. И один и тот же запах: гниения, плесени, тины. Словно слева от нас была городская свалка, а справа – открытый погреб с тонной гнилой картошки.

Только к обеду, когда мы подъехали к городку с табличкой «Галфпорт», я увидел первого человека. Вернее – десять человек. Колёсный трактор перегораживал дорогу, около него и на нём загорали молодые парни, большей части из которых вряд ли исполнилось шестнадцать лет. Они выпучили глаза, и стали что-то оживлённо обсуждать, пока мы не подъехали вплотную к трактору. Карлос высунул голову из машины, и сказал, что нам надо проехать. Меня заранее предупредили, чтобы сидел на заднем сидении и не высовывался. Молодёжь продолжала бурно жестикулировать, и из их ругани я понял, что они не въезжают: откуда по эту сторону их трактора вообще взялись люди? Видимо, этот трактор олицетворял для местных жителей что-то типа края Ойкумены, за которой живут только духи мёртвых и прочая нечисть. Карлос вышел из машины и спросил - где тут обитает ближайший апостол? У него к нему дело. Есть товар, нужен купец. При словах «Дело» и «Товар» компания оживилась. Девять оттолкнули трактор в сторону, а десятый подошёл к Карлосу, и засыпал его вопросами:
-Как вы там оказались? Откуда вы едете? Ведь там нельзя жить? Вы - живые? Или только тени? Вы видели прозрачные грибы-убийцы? А оборотни там попадаются? Правда, что если пять минут постоять под большим синим кубом, то станешь бессмертным?
-Мы пришли из-за моря, и три года прожили в мёртвом городе среди скелетов, - не моргнув глазом, заявил кубинец, - Идём поклониться вашему апостолу, и предложить ему стать нашим компаньоном. Нас было три родных брата, но один пять минут постоял под кубом. И вот что с ним стало. Покажись, Стив! Удачи вам, братья!

Я опустил стекло, высунулся наружу, свёл глаза к переносице, высунул язык в сторону и замычал. Мы проехали мимо десяти остолбеневших негритят, и рванули дальше. Но радоваться пришлось недолго. Начинались густо заселённые районы. И чем дальше мы ехали, тем больше попадалось людей с оружием. Благо, что наша машина была не одна, и на нас никто не обращал внимания. Многие машины были с дырками от пуль, или без дверей, или без капотов. Попадались повозки, запряжённые конями и быками, сновали велосипедисты. На въездах и выездах из городков местами стояли открытые шлагбаумы, но около них никого не было до той поры, пока не показалась табличка с надписью «Монтгомери», а около неё – три бочки с песком прямо посреди дороги, за ними – будка с пулемётом, и вагончик, около которого курили солдаты в униформе. Всё было по-взрослому, и нам пришлось притормозить. К машине подошёл офицер и, держа руку на рукоятке пистолета, нагнулся к окошку Карлоса:
-Лейтенант Каннингем! Куда едем? Что везём? Оружие? Наркотики?
-Нам надо к вашему апостолу. Кто нынче тут у власти? Оружие и наркотики – всё есть. Не впервой тут катаемся.
-С вас три дозы и сто тысяч баксов. Кассовый аппарат только что сломался, так что чек выдать не могу. Тут третий месяц командует апостол Смит, но мы ему не подчиняемся. Мы из пограничного фронта имени Мартина Лютера Кинга. Наш начальник – генерал Моррисон. Он сейчас в Далласе. А вы, судя по всему, с островов? Колитесь, парни, вы с Ямайки или с Кубы? И те, и другие – наши союзники, так что тут вам бояться нечего. А вот с апостолами связываться я бы никому не советовал. Они сами порой не знают, за что воюют и чего добиваются. Сидеть бы им дальше по тюрьмам, да вот беда – выпустили всех. Что в шприцах? Ого! Мировая дурь!
-Мы везём человека в Атланту, - сказал Педро, - Он белый, у него важное задание от правительства Мексики и Кубы. Если дальше есть ваши люди – передайте, чтобы прикрыли нам спины!
-Шутки у тебя, парень, как у моей жены! Она тоже, бывало, идёт в сортир и говорит…

Тут лейтенант настроил зрение через переднее окошко на заднее сиденье, замолчал на полуслове, а потом выдавил медленно:
-Обосраться!
-Да, у вашей жены тонкий юмор! – заметил Педро.
-Ребята, вы в своём уме? Двое чёрных везут белого через Миссисипи и Алабаму! Такая картина дорогого стоит! Я понимаю, если бы вы везли его вешать. Какие могут быть дела у чёрных с белыми? Или я проспал какие-то важные новости? Если у вас на заднем сидении сидит белый, то страшно представить – что вы везёте в багажнике!
-Он не белый. Он русский! – веско заметил кубинец. – А мы с Кубы. Я из фирмы «Савон», мы поставляем вашей армии много хороших вещей, в том числе и из России. Этот парень спит и во сне видит, как бы разровнять Вашингтон бульдозерами и посадить на этом месте вишнёвый садик.   

Лейтенант почесал нос, подумал и сказал:
-Русские – это хорошо. Сто лет назад мы вместе с русскими воевали против каких-то ацтеков в Европе. У меня всегда был с собой русский автомат. Но наших людей дальше на этом направлении нет. Все наши сейчас в Миссури и Айове. Там идёт настоящая война. А тут пока тихо. Относительно тихо. Банды воюют между собой каждый день, гибнет много гражданских. Продовольствия не хватает, в магазинах очереди, дороговизна. Поэтому, всё, что я могу для вас сделать – дать пару гранат, и налить рюмку дерьмового пойла.
-Спасибо, брат, ничего не надо. У нас в багажнике - атомная бомба.

Каннингем был настоящим служакой: он не понимал чужих шуток, не смеялся, и не лез никуда без приказа. Устав караульной службы он знал наизусть, а в свете последних событий в стране плевать хотел и на службу, и на устав.
-Езжайте по шестьдесят пятой, и никуда не сворачивайте! Дольше проживёте! – он постучал ладонью по капоту. – Удачи, русский!         

Я убрал «Торус» под пиджак, застегнул слегка похудевший кошелёк, и мы поехали дальше. Вдоль дороги тянулись огороды, на которых работали женщины в цветных одеждах. Около них крутились голые дети. То тут, то там виднелись загоны с гусями и козами. Почти около каждого столба был припаркован велосипед или мопед. Такие фото я видел в сети: кенийская деревня середины шестидесятых годов. Мужчины ушли ловить слона, а женщины собирают маис и таскают на головах кувшины с водой. Мир не сильно меняется со временем!

На самом въезде в городок на дорогу перед машиной вышел худющий долговязый негр и поднял одну руку, изображая регулировщика. Вторая была у него за спиной, и нам это сразу не понравилось. Карлос немного опустил стекло и крикнул человеку:
-Мы к апостолу Смиту!

Человек вытащил руку из-за спины. В ней он держал здоровенный нож-мачете.
-Это люди Смита! – заорал он. – Мочи козлов!

Из-за стены дома выскочили двое с автоматами, и заорали страшными голосами:
-Быстро из машины! Стреляем!

Они явно не хотели портить товарный вид автомобиля.
-На счёт три приоткрой окно, и вали левого! – сказал тихо Карлос, незаметно для бандитов доставая пистолет из-под сиденья. – Один, два…         

Я подставил ствол «Торуса» к верхнему срезу окна, навёл лазер на верхнюю пуговицу драного пиджачишки, и начал опускать стекло.
-…Три!

Стекло опустилось буквально на пять сантиметров, когда я дал короткую очередь.

Стрелять было очень удобно. Сидя в хорошем кресле и закинув ногу на ногу, спрятавшись за бронированным стеклом - почему бы не пострелять в плохих парней! Звук выстрела был не громче того хлопка, которым я пять минут назад убил очередного комара на лбу. Оба горе-автоматчика ткнулись мордами в пыль. Мой замер сразу, а тот, в которого стрелял Карлос, стал коротко всхлипывать, царапая ногтями землю. Педро выскочил из машины, подошёл к замершему, словно в стоп-кадре, регулировщику с мачете, направил ему в лицо пистолет, и неожиданно ударил ножом снизу в сердце. Удар был короткий, резкий, хорошо поставленный. ( «Так вот ты какой, Гена-пограничник!» - подумал я.) Потом на секунду наклонился над раненым, и под лицом у того сразу расплылась лужа. Неподалёку проехал какой-то дядька на велосипеде, поглядел на нас, и налёг на педали.

Педро взял у трупов автоматы, покрутил в руках, выругался, и бросил в сторону. Сел в машину, вытер нож, и сказал:
-У этих придурков даже не было патронов! Поехали!

Происшествие не оставило на моей душе ни следа. То ли повзрослел, то ли психологи поработали, но я спокойно поднял с пола три гильзы, понюхал, посвистел в них как в свисток, и выкинул в окошко, когда место преступления оказалось далеко позади. Добавил три новых патрона в обойму, и заметил вслух:
-А ничего так пушки в Бразилии делают. Почти как в Ижевске!

Вскоре мы въехали на большую площадь с фонтаном, сквериком и тройкой «недоскрёбов». Вернее, фонтана давно не было, а бетонная чаша была завалена пустыми бутылками и другим мусором. В скверике стояло несколько деревянных домиков с рисунками мальчиков и девочек на дверях, и до меня не сразу, но дошло, что это уборные. А «недоскрёбами» эти несколько высоток я окрестил про себя потому, что были они не больше двадцати этажей в высоту, с битыми грязными стёклами и разрисованными фасадами. Недалеко стояли павильоны с огромными облезлыми гамбургерами над крышами. Мы уже съели все мои финики, и изрядно проголодались. Педро взял пачку долларов, сбегал в павильон, и принёс каждому по гамбургеру и по бутылке колы. Я взял этот набор – синоним счастья и символ Америки, улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям, и укусил бутерброд, едва не вывихнув челюсть. Америка и тут не подвела: еда тоже оказалась полным дерьмом. Какие-то пластмассовые зелёные листики, какая-то глинообразная колбаса, какой-то пресный хлеб, и газировка, от которой пить захотелось ещё сильнее, и забурлило в животе.
-Ты знаешь, сколько этот десерт стоит? Пять тысяч долларов за комплект! Там ещё второй ценник в местных деньгах, так на нём нули вообще не пересчитать!
« Start  Prev   1   2   Next   End   »
(Page 1 of 2)

Add comment

На сайте строго запрещено:


1) сообщения, не относящиеся к содержанию статьи или к контексту обсуждения
2) оскорбление и угрозы в адрес посетителей сайта
3) в комментариях запрещаются выражения, содержащие ненормативную лексику, унижающие человеческое достоинство, разжигающие межнациональную рознь, спам, а также реклама любых товаров и услуг, иных ресурсов, СМИ или событий, не относящихся к контексту обсуждения статьи

Давайте будем уважать друг друга и сайт, на который Вы и другие читатели приходят пообщаться и высказать свои мысли. Администрация сайта оставляет за собой право удалять комментарии или часть комментариев, если они не соответствуют данным требованиям.

В случае нарушения - удаление всех комментариев пользователя и бан по IP;

Security code Refresh

Популярное: Молодые писатели

Guests

We have 1336 guests online

Немножко Юмора

Из Блогов

Самое читаемое

Читать, смотреть,...

Ларисой Герштейн записан альбом песен Булата Окуджавы в двух дисках на русском и на иврите "Две дороги", а также диск "Кончилось лето" с песнями В. Высоцкого, А. Галича и израильских авторов.

58 Мудрых и полезных...

Не откладывай свои планы, если на улице дождь, сильный ветер. Не отказывайся от мечты, если в тебя не верят люди. Нет недостижимых целей - есть высокий коэффициент лени, недостаток смекалки и запас отговорок.

Умные мысли, мудрые...

Умение выразить свои мысли не менее важно, чем сами эти мысли, ибо у большинства людей есть слух, который надлежит усладить, и только у немногих – разум, способный судить о сказанном. Филипп Честерфилд

Почерк и характер

Почерк. Или еще один способ определить характер 

Хочешь узнать характер интересующего тебя человека – присмотрись к его почерку… Существует такая занимательная наука, как графология.

А что Вы знаете про...

... что коэффициент смертности в Газе один из самых низких на планете, а коэффициент смертности младенческой (верный признак для определения уровня жизни) ниже, чем в Иране, Египте, Марокко, Турции и лишь чуть-чуть выше, чем в члене ЕС Румынии.

Стерномантия: Форма...

Волнующие формы женской груди из покон веков сводят с ума мужчин, зажигая в груди огонь и туманя голову, результатом чего является закономерный поворот их жизни на путь беспрекословного поклонения прекрасному.

Забытый "чёрный...

Впервые легенду о Володе-снайпере, или как его еще называли - Якуте я услышал в 95-м. Рассказывали её на разные лады, вместе с легендами о Вечном Танке, девочке-Смерти и прочим армейским фольклором.