Home » Молодые писатели » Виктор Власов: Белая и чёрная роза - 2

Виктор Власов: Белая и чёрная роза - 2

Читала Света короткие сообщения и понимала одно – она потерялась в пыльном и сером городе, где вряд ли станет счастливой. Так тоскливо чувствовать старых приятелей на огромном расстоянии! Как бы она хотела пожить их жизнью хоть недолго, увидеть и познать то, что видели и ощущали они, порадоваться достатку, понять, что нужна обществу и самой себе. Спасала Амина. Она единственная из настоящих друзей, кто остался рядом. Лучшая подруга наведывалась неожиданно. Бывало, Света, уставшая и раздражённая, выходила из типографии холодным зимним вечером, а у крыльца ожидала машина. Облокотившись на авто, стояла крутая крашеная блондинка в кожаной куртке с бобровым воротником. Со скучающим и томным видом курила сигарету, держа её на вытянутых пальцах, слегка отстранив. Каждые несколько месяцев она меняла машины. Однажды приехала на серебристом «Нисане», через время – на золотистой «Тойоте», затем – на лиловой «Ауди». Отец поделился бизнесом с дочерью, и она жила теперь в центре города недалеко от работы – автомобильного салона. Амина работала старшим менеджером компании «Авто-Центавра» и занималась торговлей. В ней она понимала толк. Одновременно училась заочно в вузе. И не только разбиралась в машинах и менеджменте, но и в людях. Подруга с точностью вычислительной системы компьютера знала, с кем следовало заводить дружбу, а кого – лишь держать на дистанции. Она была очень занятой. Мероприятия, «корпоративки», командировки... По выходным и то не всегда Амина могла уделить Свете время.

Но сегодня раздался звонок по мобильному телефону.
– Во сколько закончишь? – спросила Амина кратко. – Буду проезжать, заберу.
– В шесть где-то! – радостно ответила Света.

К шести, по обыкновенному графику, типография не завершила работу. Её навалилось столько, что казалось, и после восьми не справиться.
– Премия, большая премия!.. – обещал начальник своим немногочисленным работникам.

Снова гроши к получке! Света набрала номер Амины, но её телефон был занят.

«Приедет и рассердится, блин», – подумала Света.

Света очень торопилась и освободилась после семи часов.
– Как работа? – спросила Амина с ласковой насмешливостью. – Знаешь, что такое час моей жизни? Это график. В данном случае – его нарушение! Забей, мышонок.

Амина не сердилась. На её выразительном смуглом лице лежала печать сочувствия.

Они проехали поворот на знакомую дорогу, по которой Света каждый день ездила в автобусе на работу и обратно.
– Я рассержена на тебя, понимаешь? – сказала Амина. Казалось, в ней проснулось неизжитое детское ожесточение. Шепчущим недовольным тоном и пристально-беспощадным взглядом она напоминала маленькую мучительницу своих собственных кукол. Как же она обращалась со своими работниками? Наверное, штрафовала за каждую мелкую провинность. С глазами, ставшими вдруг неестественно маленькими и горящими, она нащупала похолодевшую руку Светы. И сжала, слегка улыбаясь, точно наслаждалась её холодом и слабостью.
– Мы не к тебе. Ты со мной? – вдруг ласково спросила Амина.

Света страдальчески, застенчиво улыбнулась и ответила чуть задрожавшим голосом:
– Конечно.

Шевелилась в голове лукаво-невинная мысль, что её терпеливая покорность смягчит подругу.
– На днях будет соревнование на гонках, – предупредила Амина. – Я выступаю, поэтому мне собрали неплохую натюнингованную тачку. Приглашаю посмотреть! Кстати... – она деловито покрутила головой, прищурившись.
– Что-что? – залепетала Света нетерпеливо. Закричал в душе ликующий голос.
– Дело есть к тебе! – вкрадчиво ответила она. – Очень выгодное, требующее твоей сознательности, ответственности.

Света замерла в ожидании – Амина была источником идей. Её прелестная, умная голова могла раз и навсегда изменить Светину «дешёвую» и скучную жизнь.
– Но мне нужна покорность! – добавила подруга с ясной убедительностью. – Насколько ты будешь верна мне, своему начальнику...
– Я ни разу тебя не предала, – с обидой и недовольством обронила Света.
– Да? Годом раньше ты с кем предпочла проводить время? – напористо напомнила Амина. – Где гарантия, что это не повторится?
– Перестань, Аминка, – умоляюще посмотрела Света, чувствуя необъяснимую трусливую привязанность. – Ты много раз выбирала прогулку с парнем, а не со мной.
– Выбирала, но это не приносило удовольствия. Так!.. – отмахнулась она, переключив скорость. – Разнообразие и не более.

Они поехали в центр города. Поужинали в ресторане за счёт щедрой Амины, выпили по дорогому экзотическому коктейлю, расслабились. Ими овладела ребяческая спесь и весёлость, когда стали обсуждать старых знакомых, их достоинства или – наоборот – недостатки. Давно они так просто не лакомились в действительно шикарном заведении. По крайней мере, Света только раз позволила себе заглянуть в настоящий ресторан и вышла, поразившись ценнику. Ей казалось, что рестораны и дорогие клубы – не для её статуса. Что-то древнее и навязчивое, поселившееся в ней, сухо подсказывало никогда не посещать эти мишурные и вычурные места. Но Амина, оголив крепкие и красивые плечи, здорово подбодрила.
 – Ты что, Светик? Ни разу не пробовала фаршированного ужа? Уж для аристократии, для НАС.
spichkiПростой, но прекрасный мотив, который играли два музыканта –  пианист и гитарист, – казалось, украшал Амину волнами такого изумительного света, что смотреть на неё было трудно. То ли дым от изящных бледно-фиолетовых сигарет резал глаза Светы, то ли её растрогали собственные мысли, но она была готова расплакаться на плече подруги.
– Мы с тобой избранные! – в глазах Амины сверкали тёплые искры внимания. Затянувшись, она выпустила прямую серую струю дыма вверх. Заговорила с привычной суровой повелительностью:
– Слушай меня и, возможно, что и получится с твоими поделками.
– ПОДЕЛКИ!?
– Мои спичечные корабли и домики... – произнесла Света беззвучно, шевеля губами, как безумная. Проникнутая вдохновением, она расцвела, мгновенно прослезившись.
black white rosesИ курящие пары, и музыканты, и столы, накрытые нежными иссиня-белыми скатертями, и даже один хмурый молодой официант – показались настолько родными, что Света счастливо вздохнула, сложив руки на груди. Подруга задела трепетную струну. На секунду почудилось, что Амина говорила устами ангела, снизошедшего в этот посветлевший мир.
– Ты меня слышишь, зайчонок? – зазвенел её смех с горячей, животной, радостной дрожью. Она упивалась покорно-вялым видом растроганной подруги. – Поедешь со мной в Америку? Ну же, глупышка!.. Ха-ха... – заходили, завибрировали её круглые оголённые плечи. Дерзкая и бравая Амина вселяла уверенность в будущем одним только игривым взглядом, в котором мерцали искры силы большой и всепобеждающей. Золотые шёлковистые волосы спадали крупными локонами вокруг её высокого, чистого лба. Их мягкий отсвет, казалось, оттенял длинные ресницы. – Сначала поработаешь, кем придётся, кем работают студенты. Затем я закончу одно дельце и возьмусь за тебя серьёзно. Перекантуемся в Нью-Йорке. Дай руку...

После сказанного Света не сдержала слёз. Они текли по щекам, собираясь на подбородке, словно капли дождя. Алкоголь действовал на неё, превращая в маленькую умилённую девочку. Она протянула руку к Амине и почувствовала, как тёплая и нежная паутина укутывает тело. Прикрыв белую руку Светы своими тёмными и нежными, как пастила, Амина сделала ласковые одобрительные глаза и произнесла с пьяным лукавством:
– Только мне нужна твоя покорность. Полное подчинение... иначе не выйдет.

Какими смешными, бессмысленными показались эти слова.
– Да! – ответила она развязно. Амина и в детстве рвалась к первенству, и Свете втайне нравилось это качество в лучшей подруге.
– Поехали ко мне, расскажу подробней, – попросила та.

Неожиданный эмоциональный подъём привёл распалённую Свету в квартиру Амины. С игривой улыбкой затолкнув Свету в коридор, подруга быстро закрыла дверь на два замка, а ключ...
– Фокус!.. – весело бросила Амина, произведя незамысловатое движение руками, поднятыми вверх. – Достань ключ, он там, в ладонях.

Света встала на носочки и потянулась, нащупав пустые ладони подруги.
– Обманщица! – прыснула она со смеху. Вдруг тело её стало лёгким и податливым, когда Амина резко сомкнула свои руки у неё на талии. Она вмиг ощутила сильные продолговатые пальцы Амины, которые слегка надавливали на её рёбра под взмокшей от пота рубашкой.

Амина жила одна в огромной двухкомнатной квартире в элитном многоэтажном доме. Квартира поражала своим бездушием и пустотой. В зале находилось самое необходимое – кожаный диван, два кресла, стол, на котором лежал наполовину открытый большущий ноутбук. Ни плюшевых игрушек, ни украшений – ничего не осталось от прежней Амины из детства. Хотя нет... открыв дверцы изящной стенки, она вынесла маленький спичечный пёстрый домик – старый подарок на день рождения.
– Мне рассказали об одном перспективном сообществе, оно не здесь, конечно, – с умилением в голосе сказала Амина, улыбаясь, медленно вертя в руках домик. – Свяжемся с ними на месте.
– Здорово! – Света запрыгала, захлопала в ладоши. – Когда поедем Аминка, когда?
– Скоро, зайчонок, скоро, – ответила она сухо и задумчиво, спрятав домик у себя за спиной. – Помни: покорность! Я знаю, что делать и зачем, поэтому слушай внимательно, – она поманила пальцем Свету, и когда та подошла, Амина шепнула ей на ухо: – Прими душ. Отмокни.

Горячая вода расслабила. На миг Света почувствовала себя счастливой обладательницей того, чем распоряжалась подруга. Так приятно было нежиться в круглой ванне, заполненной душистой пенной водой и мечтать о переезде в США, о путешествии к легендарной статуе Свободы и к Белому дому, где живёт тот самый великий президент. Она даже начала разговаривать сама с собой, представляя, что прибыла с Аминой в гигантский и грандиозно-шумный город Нью-Йорк и слушает непонятную, но очень интересную речь впечатлительных американцев.

«Она меня ждёт!» – эта мысль, словно прорезала мозг. Света резко поднялась и, стыдливо рассмотрев в зеркале своё плоское тело и по-девичьи нескладные узкие бёдра, включила душ.

В голове ещё блуждали тревожно-прекрасные мысли, когда она увидела полуобнажённое тело Амины, – сильное, точно у богини, натренированное. Молочно-шоколадное, крепкое, идеальное тело, казалось, принадлежало мифически-красивой девушке-воину со средневековой гравюры.
– Ближе, – с неестественной холодностью позвала Амина. На диване лежала, изогнувшись, чёрная плётка. Мокрым серебром блестел тонкий хомут, стянувший несколько угрожающе длинных плетей. – Покорность, забыла?..
– Не-ет, – обронила Света.

Амина наскочила на неё, словно ворон, готовый выклевать душу. Судорожно освободила от одежды. На секунду Свете показалось, что если станет сопротивляться, то подруга убьёт.

Насмешливо дрогнули уголки губ Амины, когда она рассмотрела Свету и заключила:
– Всё такая же больная худоба. Заниматься следовало.

В своём неистовом порыве Амина успела вылить гнев, удовлетворить жажду власти, глядя на унижение подруги. Слова, которые произнесла «тёмная королева» с высокомерием и презреньем, заставили Свету задрожать:
– Делай, как я скажу... помнишь цыганок в детстве в гаражах?

Амина снисходительно засмеялась, смотря пристальным пожирающим взглядом. Света застыла от стыда, любви и сладкого трепета перед сильной и непреклонной в гневе богиней.
black white roses5Для развлечения находилось множество предметов. И все превращали Свету в пошлую, униженную и дрожащую вещь.
Солнце садилось за дальними городскими крышами. Плотная корка снега на них тёмно и чётко выделялась в малиновой полосе заката. Против зари розовела неровная линия сугробов за невысокой металлической изгородью. Она тянулась к потемневшим и старым пятиэтажкам, казавшимся такими забытыми, грустными и маленькими по сравнению со зданиями элитного блока, осиянного ярко-жёлтыми огнями на фонарных столбах.

Проснувшись от навязчивого звука будильника, Света нашла записку. В ней говорилось, чтобы она позавтракала тем, что найдёт в холодильнике, и захлопнула дверь. Затем уволилась с работы и ждала звонка.

Вчерашняя теплота за прошедшую ночь растворилась бесследно, дом наполняла промозглость. Быстро одевшись, она с дрожью и омерзением вспоминала свою недавнюю беспомощность и податливость. Она была уже не той маленькой безвольной девочкой, которую можно заманить, использовать и обмануть. Она рассердилась, всхлипнув от обиды. Чувствуя, что от холода покрывается мурашками, встала перед зеркалом в коридоре, сказала с напыщенным и мстительным видом:
– Я сама себе хозяин и никого не слушаю. Бедная... ну и что?

Слова, произнесённые с мужеством и вдохновением, придали ей сил.

Она торопливо ушла из квартиры. Забравшись в автобус, битком набитый сонными людьми, ехала на работу, ощущая себя одинокой, тоскующей во враждебном месте холодного и мерзкого города. Света отрешённо думала всю дорогу, механически пробегая глазами по неподвижным, небритым, как будто замёрзшим, пустым лицам. Казалось, что за её хаотичными мыслями следит кто-то сильный, страшный и властный, исподволь хитро напоминая о своём присутствии. Она была одета тепло – в толстую шерстяную кофту и куртку, но девушку морозило.

Выполняя привычную наскучившую работу, она, наконец, решила уволиться и довериться подруге. Отчасти этому помог сухой и надоедливый голос начальника:
– Сегодня задержимся, большой заказ требует времени! Премия на кону...
– Знаете, – обратилась она уверенно, выйдя из-за стола, заваленного кучей обложек и стопок бумаг. – Покажите образец заявления на увольнение. Я нашла работу лучше.
– Да-а?! – неприятно изумившись, протянул Андрей Евграфович. – Вот не ожидал, Светлана Александровна.

Сердце дрогнуло, закрались сомнения: а правильно ли она поступает. Может, запуталась? Сколько девушек теряет работу и заработок ради воздушных замков? Пусть Амина воспользовалась ей, но она не обманывала, не в её это манере. С этими мрачными мыслями Света готовилась покинуть захудалое помещение типографии.
Она возвращалась домой. В кармане завибрировало. Гудел мобильный телефон. На дисплее мерцала «Аминка».
– Да, да... – в ожидании застыла Света, напряжённо держа трубку около уха.
– Написала? – кратко спросила подруга. В трубке шумела музыка, и слышались чей-то хохот и крики.
– Как ты и сказала.
– Молодец, зайчонок! – ласково и тихо засмеялась Амина. – Я тебя люблю. Пару дней подожди. И слушай...

Света напряглась, вслушиваясь в неожиданно возникшую тишину.
– Постригись под каре, тебе пойдёт. До скорого, зайчонок!

Прошло два дня. Света не раз набирала номер Амины. Но абонент находился вне зоны действия сети. Ожидание угнетало. Шумело в ушах от тишины, наступающей по вечерам, и Света уходила на короткую прогулку до магазина и обратно. И там, недалеко, встретила цыганку Салю, которая тоже шла за покупками. Детский страх сначала заставил похолодеть перед старым обидчиком, но потом она обрадовалась – Саля напоминала об Амине.
– Привет! – Света первая помахала рукой. Маленьким колокольчиком прозвенел её голос. – Как дела? Что нового?
– О-о, – приятно удивилась Саля. Цыганка была на вид состоятельной, в шубе и собольей шапке, и с огоньками хитрецы в глазах. – Ничего, живём. А ты как? – с любопытством поинтересовалась она.
– Лучше не спрашивай, – вздохнув, опустила голову Света.

Цыганка торопилась, а Свете хотелось поболтать, расспросить о той пухлой девчонке.
– Пока, увидимся, – улыбнулась Саля, сверкнув белыми зубами.

Шёл снег, на улице потеплело, но Света не выходила. Стало стыдно показываться на людях без работы, без уверенности в будущем. Мама глядела на дочь с молчаливым состраданием. Чувствуя терзания Светы, она пыталась её подбадривать. Вечером они тихо шушукались в зале. Вот так славно было сидеть с ней при неярком свете бра и ни о чём не думать.
– Пройдём, доча, – со слабой и наигранной уверенностью отмахнулась мама. За последнее время её лицо осунулось, под глазами виднелись бледно-серые мешки, а руки трудно, болезненно поднимались вверх, когда она вытирала пыль со шкафов. Не хворала ли она? Конечно, болели суставы. Сказывался возраст: она становилась не той весёлой и крепкой женщиной, которая всегда сохраняла бодрость души.
– Нет, мам, – не моргая, поглядела Света в окно на неистовствующую снежную бурю. Здесь, в Сибири, она особенно бушевала по вечерам. Словно чувствуя людскую тоску и грусть в эти минуты, буря ярилась, завывая, чертя в потеплевшем воздухе чудные узоры. – Я устроюсь на работу в США и помогу.

Длинный бело-жёлтый, испещрённый миллионами снежных частиц свет от фар прорезал заоконное пространство. К изгороди подъехала белая «BMV». Из машины слышалась негромкая музыка, затем раздалось несколько протяжных сигналов. Невероятный подъём ощутила Света, ей показалось, что она парит на лёгких волнах. Накинув куртку, она выбежала на улицу в домашних тапочках.
– Простудишься, ты что! – бросила Амина укоризненно, выглядывая из приоткрытого окна. – Садись скорей.

Амина сделала музыку так тихо, что из динамиков магнитолы исходил приятный шелест. Радостная Света прыгнула на заднее мягкое сиденье. В салоне пахло великолепно: ароматом ромашки с примесью сладкой ванили. Было так восхитительно тепло, бесшумно работала печка, которую только что включила заботливая подруга.
– Я так скучала! – возбуждённо прозвенел голос Амины. Нажатием кнопки она откинула сиденье. Повернулась, вся восторженная и цветущая, словно роза, протянула руки к Свете. Подруги горячо обнялись и поцеловались.
– Зайчонок, пришёл контракт, вот он, – Амина достала из бардачка прозрачную бледно-жёлтую папку, ловко выудила несколько бумаг со штампом. На них было написано по-английски красивыми фигурными красно-сине-зелёными буквами: «Mac Donald’s Contract». Остальные листы оказалось не разобрать: стоило Свете посмотреть на резкие и мелкие иностранные буквы, на кое-где подчёркнутые и выделенные полужирным предложения, как её голова начинала кружиться. Поняв, что подруга в растерянности, Амина показала её имя в строке “name” и фамилию в строке “surname”. Точно!
– Мой контракт, – Света захлопала в ладоши. Пожалуй, своё имя и фамилию она могла различить. Всё-таки не зря прошли уроки английского языка в школе.
– Поставь подпись и слушай меня! – прошептала Амина, ласково погладив её шею и обветренные щёки. – Откроем рабочую визу. На год, – она  говорила вдохновенно, а перед глазами Светы уже крутились в неоновых огнях латиноамериканцы, лысые или с густой шевелюрой, в золотых и серебряных браслетах читающие рэп, восставали громадные небоскрёбы с маленькими, но блестящими окнами.
– Ты слушаешь? – Амина навязчиво тронула грудь Светы. – Мечтать будем за океаном, сначала надо разобраться с формальностями и прилететь на место. Идём дальше... жить будешь пока одна... нет, можно поселить тебя с какими-нибудь турчанками, индусками или неандертальцами-мексиканками в апартаменты компании, но не желательно. Они... – глаза Амины расширились, а губы стянулись некрасивым сморщенным бантиком. – У каждого своё поведение и настроение. Зачем подстраиваться? Лишний дискомфорт ни к чему. Да и, слышала, они берут без разрешения вещи... Всего не опишешь, долго. Я прочитала несколько сочинений на тему «Как я провела лето в Америке». И на работе рассказывали мне много. Трудности в основном психологического характера. Поначалу, конечно. Привычка, мама далеко...
– Я самостоятельная девушка! – напористо ответила Света. – Заработаю, чтобы помочь и матери. Лучше скажи, сколько платят в месяц? Рабочий день... – она задохнулась не от возмущения, не от прилива адреналина.
black white roses amina1То ли будоражил ароматный воздух в салоне, то ли она была возбуждена от неожиданной встречи с подругой, но дыхание захватывало, и появилась лёгкая холодная дрожь. Кожа стала упругой и прохладной, гусиной. Назревало нечто непредсказуемое и смутное. Какая-то странная энергия передавалась ей от Амины. Света улавливала её бессознательно в развязной улыбке, в нежном голосе и в сверкающих глазах подруги, которые теперь глядели хищно.
– Самостоятельная?.. – словно не веря, повторила Амина. – Посмотрим. Поехали ко мне, расскажу про Америку и работу «кукера» в «Мак Дональдсе» подробно.
– Поехали, – не сразу согласилась Света. – Оденусь и предупрежу...

Забежав домой, Света некоторое время смотрела в окно на крутую тачку Амины. Почувствовав на себе тёплую и мягкую руку, вздрогнула, оглянулась. Мама стояла рядом, с надеждой и любовью глядела на единственную дочь, наконец сказала:
– Вы очень разные, Свет. Если она тебе поможет устроиться, то дерзай. Второго шанса может не быть. Но... – она вдруг подняла указательный палец, и выражение её доброго и наивного лица стало настороженным и задумчивым. – Живи с умом!
– Да, мам, – кивнула Света слегка растерянно и, отведя загоревшийся взгляд, выронила: – Сегодня останусь у Амины: расскажет о работе, да и кое-что нужно решить.

На следующий день Света подала документы на оформление заграничного паспорта. Амина повезла её в фирменный магазин одежды, где накупила шикарного добра. Свету было не узнать.
– Американская аристократка! – торжественно изрекла Амина. – Паспорт делается не сразу. Тебе бы на курсы английского походить, вспомнить, чему учили. Примерно за месяц выучишь разговорный, если постараешься, а я знаю – ты старательный зайчонок!

Свои сбережения Света начала вкладывать в обучение языку, тому самому – английскому, за который в школе ставили одни «тройки». Курсы вела знакомая Амины – Эдуарда, поэтому сделали скидку. Интенсивно и жадно штудировала Света иностранный язык. В ней вдруг вспыхнула жажда познания. С теперешним энтузиазмом да в школу –  выучила бы «инглиш» на «эксэлэнт»! Амина взяла над Светой шефство: теперь ни единого шага «зайчонок» не делала без хозяйкиного присмотра. С одной стороны, было здорово, что за ней следил такой мудрый, сильный и приятный человек, однако, с другой – Свету не покидало ощущение, что всё непредсказуемо и зыбко, что доброта подруги может неожиданно прекратиться. Свету охватывала стыдливая благодарность, когда Амина делала свои щедрые одолжения. Света знала: за них она обязана платить. И днём, оставленная дожидаться в полупустой квартире подруги, и ночью, ворочаясь дома в постели, она с умилением и самоотверженной преданностью вызывала в себе сладко-брезгливую покорность рабыни, созревшей для истязаний сердитой хозяйки. Податливость и слабость Света старалась искоренить, обещая себе не поддаваться хитростям, но каждый раз, слушая Амину, забывала об этом. Уходила в торжественную простоту уединения, безмолвного, глухого, как иногда майская ночь, но горько-страстного и покорного. Амина хорошо понимала психологическое значение мелочей, умела доводить до исступления – перечить ей не имело смысла. Оставалось ждать и надеяться на лучшее.

Заграничный паспорт был готов, куплены билеты на самолёт. Сначала – в столицу, а затем – в самый огромный и шумный город Америки. НЬЮ-ЙОРК!
black white roses amina samoletВысокое солнце било в окна. Полоса жаркого света улеглась на кафельный пол слева от широкой прибранной постели Амины. Подруги упаковывали чемоданы. Царило праздничное настроение. Света суетилась. С охапкой вещей носилась вокруг Амины, топоча босыми ногами по тёплым плиткам. Ей овладела беззаботная оживлённость. Смелая и радостная волна подхватила и понесла легко и сладко. Самолёт! Самолёт! Они, наконец-то, полетят. Несколько часов над океаном. Страшно и прекрасно одновременно. Амина – благородная спасительница, вызволившая подругу из сумрачного и затхлого пространства родного городка. Из вакуума, приторного и разрушающего. Света баловалась, как ребёнок, похохатывая, кидаясь то рубашкой, то футболкой и штанами. Зато Аминка сегодня выглядела вяло. Болел живот, блуждала по телу разоруживающая слабость, не хотелось ни разговаривать, ни делать резких движений.
– Перестань, не то шлёпну! – пригрозила она кулаком. – Напрашиваешься... Давно я тебя не шлёпала. Погоди, доберусь, проказница!
С бушующим нетерпением они ехали в аэропорт на машине. Там их встретила Аминина сослуживица – такая же высокая, стройная и крепкая загорелая девушка. С неприкрытым интересом она разглядела Свету, села в машину и умчалась. Время отлёта из Москвы в Нью-Йорк вышло такое, что лишь пара часов оставалась на отдых. Света ни разу не летала на самолёте. От радости она обнимала и тискала подругу.

Поднялся в небо самолёт «Аэрофлота».
– Гамбургеров в Америке много, а можно кушать картошку из «Мак Дональдс», если хочется?.. Где находится работа... возле дома? На чём туда добираться? Можно купить велосипед? Я мечтаю о велике, спортивном, на амортизаторах. Когда едешь на велике даже медленно, у тебя такое чувство, будто летаешь... – Свету прорвало. Она не давала Амине прикорнуть. В самолёте старшая подруга ощущала себя зажато и растерянно. Она будто испугалась замкнутого пространства. Пожалуй, это единственная слабость Амины, увиденная Светой за множество лет.
– Примерно в сорока минутах езды на велосипеде, – ответила Амина, закрыв глаза. – Брать ничего нельзя без разрешения...

Амина замолчала с недовольно-тоскливым видом, и Света успокоилась тоже: она наконец-то почувствовала некую власть над ослабевшей подругой и тихо упивалась ей.

Аэропорт «Шереметьево» – огромный и шумный. Столь пёстрое скопление людей Света видела только по телевизору. Так прекрасно было наблюдать за ними, рассматривая разноцветную необычную одежду. Точнее, облака из одежд. Люди менялись, как картинки в детском калейдоскопе.  Тёмнокожие стремились одеться в белые цвета, светлые – в тёмные. Как те, так и другие, катя за собой чемоданы, бросали огненные взгляды по сторонам. Особенно возле кассы многие выглядели взволновано, изъяснялись на английском, жестикулируя. Так быстро и выразительно менялись их лица – мясистые, большие, резкие, маленькие, овальные. Вслушиваться в речь, гаркающую, стрекочущую, певучую и просто непонятно-плавную – потрясающе. Стоило лишь улыбнуться, сказать иностранцу «Хай!» или «Хау а ю?», как они улыбались и отвечали.
– Не паясничай! – кинула Амина. – Получишь! Ты не в Америке ещё. Видишь, москали одеты без излишеств, почти как мы, только со вкусом. Приезжие – европейцы, азиаты и прочие – закутали себя и нацепили бряцки. Что тут распыляться? Будет у тебя время! – последние слова Амина выбросила с высокомерием и злобным торжеством. И невольно ли она больно сжала руку Светы в запястье, одёрнув, словно избаловавшегося ребёнка?

Прошипев и дёрнувшись, Света обиженно отвернулась и шла тихо.

Как ни выглядывала она в окна, но не увидела ни Кремля, ни других известных достопримечательностей. Не одна она пыталась увидеть их отсюда. Некоторые наивные иностранцы намеревались так же увидеть сердце Москвы. Вытягивая шею, снимая шляпу, прижимались щекой к стеклу и замирали. Затем раздосадованные возвращались, бормоча.

Амина пообещала накормить в аэропорту. Рис и сосиска с кетчупом, серый хлеб и чай с лимоном – стоили одну шестую зарплаты в типографии. Света категорически отказалась есть даже за счёт Амины. Но кушать по-прежнему хотелось. Внутри аэропорта находилось кафе «Friday’s». Ещё в родном городе Света мечтала сходить в него. Пахло оттуда замечательно, иностранцы сворачивали к нему невольно. Готовили там жареную и пряную вкуснотищу.
– Здесь недорого, – предложила Амина, улыбнувшись украдкой.

Через несколько минут, когда Света со зверским аппетитом поглощала острый говяжий стейк, тушённые в пряностях баклажаны, хрустящий прохладный сельдерей и картошку «фри», Амина случайно сообщила:
– За двоих у нас уйдёт более трёх тысяч, но не волнуйся, плачу-то я!

Теперь вкуснотища с трудом лезла в рот, и как-то неправильно продвигалась по кишечнику, скребя нутро.

Самолёт «British Airlines», летящий через океан, отличался от аэрофлотовского. И размерами, и ярким внешним оформлением, не говоря о комфорте полёта. Кресла в нём – шире и мягче, сок приносили на выбор, стоило нажать кнопку. В программу десятичасового перелёта входило кино. Точнее, три новых фильма, которые Света не видела. Только слышала, что они недавно прошли в кинотеатрах родной провинции. Амина взбодрилась и начала строго проверять уровень английского языка подруги. И правда, за месяц Света вспомнила тот разговорный минимум, который потребуется на улицах Нью-Йорка. Но всё-таки в деталях «плавала»: изъяснялась избитыми фразами-клише, не знала синонимов, отвечала, как робот со слабым процессором, спрашивала прямолинейно и сухо. Однако звуки произносила правильно и чётко. В кармане сумки она держала небольшой разговорник официально-делового стиля. Листала его судорожно, стоило Амине употребить незнакомые комбинации слов.
– Поверь, не понадобится, – покачала головой подруга. – На должность в Белый дом не пригласят.

Всегда она подшучивала колко. Но сейчас – ласково улыбалась, будто девчонка-пятиклассница, знающая больше, чем её глупенькая подружка.
– Хотя нет, я тебя устрою уборщицей в Белый дом, Светка... – Амина захохотала заливисто, прикрывшись ладошкой, несколько раз нажала на кнопку вызова на подлокотнике соседки. – Ты хочешь сока!
– Обалдела, Аминка! – нахмурилась Света, оттолкнув руку подруги.

Появилась невысокая и худенькая смуглая стюардесса в смешной бледно-синей кепке.
– Прошу... – сказала с мягким акцентом, держа поднос.

Света и Амина дружно расхохотались, приняв тетрапак персикового сока и пластиковые стаканчики.
Так мило запросто шутить, не стесняясь соседей, болтать без умолку, толкаться, как в детстве из-за пустяка, ощущать беззаботно-счастливое время.
– Амина, – вдруг произнесла Света отрешённо. Задор прошёл, исчез эмоциональный подъём, и накатило лёгкое утомление. – Мы ведь будем, как прежде – в детстве?.. Имею в виду: мы же те самые девчонки с одной улицы!

Подруга задумалась, откинувшись на спинку сиденья. Выразительные черты золотисто-шоколадного загорелого лица хранили философское спокойствие. Наконец, не боясь потерять реноме циника, она глухо и неохотно ответила:
– Да, мы девчонки с Красногвардейской, точно такие, как прежде...

Амина сложила ногу на ногу и равнодушно поглядела в окно. Она была в коротких шортиках. Невольно бросались в глаза изящный изгиб её гладких тёмных ног и округлости крепких бёдер.
– Слушай, – внезапно повернулась она и потянула Свету за шею. – Поспи, за океаном будет много дел.

Сердце Светы дрогнуло, вдруг она сделалась настолько слабой, что не могла и минуты продержать глаза открытыми. Нацепив повязку, откинула спинку кресла. И погрузилась в тяжёлый сон.

Движение в прохладном зимнем Нью-Йорке было грандиозным. Люди двигались большим пёстрым потоком. Машины застревали на месте в пробках. Тяжело и медленно ползли куда-то в огромные и промозглые тени, отбрасываемые высоченными бледно-коричневыми и тёмно-серыми небоскрёбами. Повсюду раздавались шумы и сигналы: протяжные и певучие, отрывистые и тонкие. Толпы разномастного народа в светлых утеплённых одеждах словно выливались из тёмных нор метро. Радужными массами они блуждали взад и вперёд, как будто бесцельно, хотя нет... их сосредоточенные таинственные лица выражали множество нюансов. Устремление, увлечение, какое-то скрытое и тревожное ожидание окончанья пути. Слышались голоса: равнодушные, усталые, восторженные и громкие. Каждый нёс своё настроение, которое было понятно всем, но никому не передавалось.

Света с Аминой, поддавшись всеобщему сумасшедшему ритму, понеслись с чемоданами по улице. Тонкий слой сероватого снега лежал на асфальте, на мостовых и на крышах. В переулках, заставленных квадратными железными мусорными бочками, причудливо замёрзла грязь. Стоило лучу солнца загадочным образом проникнуть туда, грязь светилась, излучая гамму сине-фиолетовых оттенков.
– Бензин, мазут, лёд и грязь – много машин, – сказала Амина, не глядя и скороговоркой. Стоило Свете приметить необычное, как Амина превращалась во всезнающую бестию и читала мысли подруги.

Со стороны стоянки к ним ринулся невысокий латиноамериканец в жёлтой куртке с белым шерстяным воротником. Он лепетал на бегу, жуя и глотая слова. Наконец остановился и принял у девушек чемоданы.

Ох, сколько разных смельчаков, которые зарабатывали деньги, развлекая зевак. Свете хотелось остановиться и каждому подать денежку, но Амина торопила, шла за латиноамериканцем, как запрограммированная кукла.
– Файв доллэз! – дорогу преградил здоровенный негр в драной толстой куртке. Он держал жестяную баночку и глядел пустым взглядом куда-то поверх их голов.

Послушно протянув пятидолларовую купюру, Амина освободила ход. Дотащив поклажу до такси, прыткий латиноамериканец вертел руками, словно закручивал лампочки, и лепетал непонятное. Амина и ему предложила пять долларов.

Такси потянулось по адресу, указанному на карте чёрным маркером, продвигаясь на западную окраину Нью-Йорка, в квартал «Десвола», как называли его местные. Амина равнодушно отвечала на вопросы весельчака-таксиста, который пытался развлечь пассажиров. Говорил он так же быстро, но чётко, намного лучше и понятней носильщика. Света, вслушиваясь в эмоциональную речь американца, различала много знакомых слов, но говорить не решалась. Бессознательно она чувствовала барьер. С тех пор, как подруги вышли из самолёта, Амина перестала говорить по-русски. Казалось, вообще перестала быть прежней, весёлой и внимательной, подругой.
– Света, тебя высадят возле офиса, – наконец повернулась Амина. – Представишься и попросишь ключи от апартаментов № 49. Думаю, проводят.

Преданный и счастливый восторг холодком пробежал по телу Светы, сделав кожу рук и ног жёсткой.
– Да! – радостно бросила Света. – А ты когда приедешь?
– Скоро-скоро, – кивнула она, натянуто улыбнувшись. Взгляд её сделался быстрым и острым. – Денег, которые ты наменяла в банке, хватит на несколько недель, даже если транжирить.
– Можно с тобой? – с надеждой спросила Света.
– Нет, – ласково возразила Амина. – Ты ведь хочешь, чтобы всё удалось и работа пошла. Поэтому, будь добра, подожди. С мобильного не звони, минута – дико дорого! – теперь она говорила с привычной суровостью, такой родной и надоедливой одновременно. – Жди, можешь понадобиться в любое время!
– Да уж... подожду, – пробормотала Света, отвернувшись к окну.

Апартаменты блока «New Comer» № 49 – однокомнатная квартира с белыми мягкими чистящимися коврами. Большой телевизор, бледно-коричневый диван со светлыми разводами, кресла, обтянутые дерматином, шкаф с несколькими книгами и тумбочка, на которой лежал телефонный справочник. На кухне – два холодильника. Один – для продуктов, второй, поменьше – для жидкостей.
– For liquids! – звонко и радостно прочитала Света. – Для жидкостей!
– Yea, – слегка удивлённо кивнул работник. Он казался инопланетянином, которого отправили на землю с очаровательной миссией. Так необычно угодливо и добро Джой смотрел и спешно жестикулировал, когда объяснял. А лицо его изменялось со странной выразительностью, будто с трудом. Слушая сбивчивую речь новой квартирантки, он подставлял то левое, то правое ухо, и каждый раз сосредоточено было круглое лицо парня.

В квартире царил приятный сладковатый запах новой мебели. Как будет здорово, если Света не привыкнет к нему и станет вдыхать его всегда.
– Phone? – спросила Света возбуждённо.
– Isn’t connected, – покачал головой он, сделавшись грустным. – But soon we are... – наконец улыбнулся, сверкнув жемчужно-белыми зубами.
– Так скоро, значит, подсоединят телефон, – повторила Света задумчиво.
– Pardon... – откланялся он смешно и неуклюже. – Hurry up...

Света, получив ключ и пластиковую карточку от спортзала, осталась одна. С превеликим интересом исследовав американское жильё, оказалась  довольна. Невероятно нравились большущая однокомнатная квартира и два холодильника. Босым ногам приятен ковёр, а взгляду – предметы. Убрав рюкзак с документами в шкаф, она прыгнула на диван и начала скакать, махая руками. Столько животной радости просилось наружу! Светка пела, выкрикивая английские слова, танцевала, выделывая разные движения. Не беда, что Амина уехала и неизвестно когда вернётся, – Света перекантуется без неё. Девушка она взрослая, и сама найдёт развлечения. Привезённые четыреста семьдесят три доллара – крупные деньги. Первое время прокормится и отдохнёт на них, а дальше – заработает. Трудится Света старательно, уж здесь-то оценят её рвение!
– Я в дэнс-клубе! Никто мне не нужен... – она осеклась, исчез вдруг эмоциональный прилив. Свалившись, она лежала, глядя в потолок, мечтая о том, сколько заработает и куда поедет путешествовать. Вспомнила, что не сообщила матери, хотя обещала позвонить по приезде. – СМС напишу.
И забыла.

Вечером стало тоскливо. По телевизору говорили только по-английски и непонятно. Музыкальные клипы наскучили, от них уже звенело в ушах. Какое-то отупение одолело Свету, показалось, что в такой ужасной скуке пройдёт время в США. Взяв сто долларов, она вышла.
– Хай!
– Эй, вэсап! – послышалось возбуждённо.

Три латиноамериканца в модных камуфлированных куртках и чёрных шапках стояли возле тёмно-зелёного джипа. Раздавалась из него негромкая музыка. Они говорили с ласковой развязностью, хмурясь и улыбаясь. Света подошла к ним, сразу познакомилась. Джаз, Чарли, Бэйлил. Парни жили неподалёку, приехали в гости к другу. На выходных намечалась вечеринка у одного «крутого перца». У него много тачек и собственный особняк. Чарли говорил понятней и чётче друзей, шальных и как будто чересчур взволнованных знакомством. Ровней лилась его речь, он старался не только говорить медленней, но и выглядеть спокойней и проще. Никакой «распальцовки» и лишних жестов, а вот его приятели... затыкали один другого и кривлялись, точно обезьяны в зоопарке.

Сумерки сгустились, стала намного тише играть музыка в машине, появились растянутые и тонкие облака пара в полупрозрачном похолодевшем воздухе, сквозь них виднелись редкие крохотные звёзды. Устав распыляться и гоготать, парни бросали теперь редкие слова и зевали. Сверкали их невероятно белые зубы и влажные глаза.
– Ok! We gonna go, – объявил Бэйлил, заведя машину.
– Do you have phone number? – спросил Чарли заинтересованно. – Can I call?
– Онли зис, – Света открыла свой мобильный телефон. – Ай вил бай ёз... сун...
– All right. On Thursday evening at 9 pm.

Света снова осталась одна. Жажда странствий исчезла, и теперь не хотелось далеко ходить. Она дошла до ближайшего магазина и набрала продуктов, не забыв и про подсолнечное масло. Так непривычно и здорово было разменять стодолларовую купюру, шуршать в руках множеством мелких – затёртых, шершавых, старых и новых, гладких. Ей насыпали целую горсть монет-центов, чистых, точно отполированных, и красивых.
– Грейт! – повторяла Света тихо, с любопытством глядя на двухэтажные, обшитые сайдингом и словно пустые дома. На улице – никого, только нежный хруст снега под её ботинками. Откуда ни возьмись появилась полицейская машина. Пухлый усатый человек в синей форме с крупным серебристым значком на груди вышел с маленьким фонариком, вежливо попросил документы.
– Оу, – растерялась Света. Она не взяла сумку. Вспомнив подходящие фразы, собранно ответила:
– Ай хэв но докьюментс вис ми... бут кам то май хоум.

Выяснив её местожительство в блоке, полицейские отстали.

В апартаментах Света быстро приготовила себе неплохой ужин. Пировала жареной сосиской и варёной картошкой. За двадцать три доллара она набрала себе еды на неделю.
spitНочью она не могла уснуть. Переполненная чувствами, впечатлениями, крутилась на постели. Приходили яркие образы: она работала в «Мак Дональдс» официанткой в бело-зелёном фартуке, в специальной униформе с бейджиком, проворно разносила подносы с гамбургерами и кока-колой, практиковала английский с американцами – любителями фастфуда. Затем на джипе они спешили на вечеринку с крутыми парнями. Чарли ухаживал за ней, мило улыбаясь, выполнял капризы... приносил пиво или сок... Она почувствовала вожделение к этому молодому и стройному человеку. К его мускулистым рукам и выбритому мощному подбородку. Девушка возбуждённо замирала от незримого присутствия и чёрного симпатичного парня Чарли, и дерзкого лика Амины – такой большой и сильной надзирательницы над живыми существами, подавляющей всех и вся. Она лукаво смеялась, кружилась вокруг слабой девочки Светки-школьницы, очаровывала невидимыми флюидами и сжимала в руках тёмную и толстую ручку от... стало трудно разглядеть – часть Амины словно терялась в тумане, пронизанном серебристо-алым светом звёзд. Вдруг Света ощутила себя связанной сухой резиновой верёвкой и брошенной в угол, обнажённой, выставленной, точно напоказ, на какой-то общий позор. Но волнения Света не испытывала, потому что виденное происходило во сне...

Утро выдалось холодное. Накрывшись до подбородка простынёй, она не могла согреться, съёжилась, как младенец, и замерла. В Сибири привыкла летом и зимой лежать под тёплым пуховым одеялом, а здесь нашли, чем накрыть!.. Надо сегодня же разобраться с одеялом.
«Нет, не согреться», – подумала Света обиженно.
Она угрюмо поднялась и быстро пошла в душ. Ванна, наполненная горячей водой, согревала великолепно. Света сладко прикорнула, откинув голову.

На улице по-прежнему пусто – ни машин возле домов, ни людей: американцы работали с утра до вечера и зарабатывали кучи долларов. Одна Света лишь могла блуждать вдоль домов и по магазинам. Стоял запах свежести холодного огурца и слышались с главной дороги многочисленные сигналы. Тоска и жуть в огромном мегаполисе. Нет, надо скорее работать. Где эта проклятая гулящая Аминка?
– Я тебя ненавижу! – процедила Света, ударив кулаком прохладный свежий воздух.
– Hey, yo! – позвал работник офиса. Знакомый парень нёс небольшой чемоданчик.
– А-а, – вспомнила Света. – Наладчик телефона.

Немного полегчало, когда по телефонной карте Света позвонила домой. Мама только что пришла с работы.
– У вас ночь, что ли? – восторженно спросила Света. – У нас день! Значит, разница в десять часов.

После разговора с усталой мамой ещё больше захотелось пойти на работу. Света сердилась, проклиная отсутствующую Амину. Она тотчас взяла телефон и набрала её номер. В ответ послышался равнодушный голос:
– Аппарат абонента выключен...
– Неужели самой пойти по конторам и говорить с ними? – бросила Света отчаянно в белое пространство комнаты. Нет, уровень её английского «ливз мач ту би дизаед» – «оставлял желать лучшего». Амина отвечала любому иностранцу мгновенно, не сомневаясь, не вслушиваясь напряжённо. Она устроится на любую работу запросто. Если, конечно, она тут снова не какой-нибудь начальник. Надо ей отомстить! Она поймёт, что Света не игрушка, а хозяйка сама себе. Не будет Света грустить и «нагружаться» по пустякам.  Развлечётся где-нибудь, а там и пойдёт устраиваться на работу. И не важно, на каком ломаном языке станет изъясняться у этих напыщенных работодателей. Она стройная и привлекательная, к тому же ослепительно улыбается. А «уровень»... да это глупо звучащее слово вообще выкинет из головы. Так, небось, половина Америки разговаривает – абы как, сюда ведь съехалась куча малообразованного народа. Мексиканцы, колумбийцы, китайцы, цыгане. Из Азии приезжают «дикари», из Южной Америки – аборигены-«папуасы», из Индии – «обезьяны» и, как там проходили в школе, – «неприкасаемые». И что, они лучше говорят? Вряд ли. Глотают звуки, смягчают согласные до неузнаваемости, несут невесть что, смешивая несколько языков. Об этом Света читала накануне отъезда, поэтому не одна она такая запущенная...

Взяв семьдесят долларов и сумку с документами, Света вышла. Она долго шла по пустой улице блока «New Comer». Наконец выбралась на тротуар главной дороги. Там сидел на деревянном ящике человек в одежде, похожей на сшитые мешки. Он продавал часы на цепочке и какие-то мелочи. Высыпав ему в банку несколько монет по двадцать пять центов, Света увидела автобус, который уже закрыл двери и набирал скорость.
– Стой! – закричала она, рванув.

Зашипев тормозами, автобус остановился. Открылась передняя дверь, и, входя, Света увидела Чарли. Он снял кепку и широко улыбнулся, сверкнули его ослепительные зубы. Теперь, при дневном свете она разглядела этого темнокожего парня. Кожа его щёк была неровной, словно он переболел оспой, и покрытой мелкой щетиной. Высокий и широкий лоб. Худое подвижное лицо плавно сужалось к подбородку. Ясные, чуть влажные голубые глаза смотрели оживлённо, умно и кротко.
– Хай, Чарли, – только и сказала Света, расплывшись в улыбке. Но вдруг спохватилась, решив, что выглядит глупо.

Он кивнул сдержанно, точно кто-то наложил на него эмоциональный запрет. Указав головой в салон, посерьёзнел.

Света вышла на Тайм-Сквер, на широченной улице, буквально залепленной стеклянными стендами – рекламой. Здесь она узнала, сколько стоит экскурсия к статуе Свободы, на «Манхаттану» – в один из лучших районов Нью-Йорка – Манхеттен. Дороговато... семидесяти долларов хватит впритык. Испуганно влившись в поток людей, она шла зачарованная, рассматривая пёстрых американцев. Чудилось, что они жили высокой праздно-изнурительной жизнью. Со смутной завистью она думала, что эти высокомерные и цветные американцы привыкли к особым и недосягаемым благам. Высшее общество принимало их легко и плавно, в свете разгоревшегося дня они двигались, ведомые силами своих лучших желаний.
– Интересно, есть ли среди них такие же средоточия глупости и серости, как я? – обиженно подумала Света. Она испытывала мучительное сознание своего одиночества и затерянности среди равнодушных американцев.

Подкрепляясь то в «Мак Дональдс», то в дешёвом ресторане вьетнамской кухни, она гуляла целый день. На улице не было холодно. Зима удивительно тёплая в Нью-Йорке, но почему-то Света замёрзла. Обпилась, наверное, холодной кока-колы, оттого и согреться не может. Усталые ноги и дрожь привели её в тёплое местечко, куда заходили редкие мужчины и женщины. «Old Bailey 70». Внутри небольшого уютного помещения царил лёгкий полумрак. Душисто пахло цветами – на стенах горели несколько свечей-сундучков с ароматическим маслом. За барной стойкой, освещённой мягкими сине-зелёными огоньками, находился немолодой, но приятный мужчина с длинными курчавыми усами. Его светлый взгляд был внимательным и радушным. Овальное лицо, покрытое мелкими морщинами, растянулось в улыбке и так же скоро приняло неопределённое выражение. Откашлявшись, казалось, без надобности, он рассеянно протирал кружки салфеткой. В баре находилось немного народу. Они сидели по одному, каждый за своим квадратным столиком: кто задумчиво курил, сложив руки на скатёрку, кто потягивал из большого или из маленького стакана бледно-жёлтую жидкость – пиво или виски. Слышался шелест обёрток – посетители раскрывали орешки и разную неизвестную закуску, но вот он прекратился в один миг, и теперь они боялись нарушить воцарившуюся тишину. В помещении стоял сероватый табачный дым. Он колыхался в воздухе, делаясь разноцветным в свете огоньков. В зеркале при стойке Света увидела своё лицо. В этом сумраке оно показалось жалким, осунувшимся. Захотелось забиться в уголок и никого не видеть. Послышался ворчливый голос, зашёл кто-то недовольный и нетрезвый. Стукнул по аппарату, разукрашенному на манер звёздного неба, закинул внутрь монетку. Заиграла весёлая ритмичная музыка в стиле ретро. Запел Фрэнк Синатра своим золотым голосом. Никто не оборачивался, когда немолодой человек в шляпе и твидовом пиджаке начал пританцовывать, подпевая. Царило лёгкое пьяное и продымлённое безразличие. Света одиноко сидела за барной стойкой. Поданное галантным барменом меню поразило дешевизной. Пиво, виски, водка, ликёр, различные коктейли – всего один доллар, а барбекю, салаты и прочая закуска – полтора.
– Are you adult? – вдруг недоверчиво спросил бармен. – Show me your ID?
– Йес, плиз, – подав паспорт, Света ожидала дешёвую выпивку и закуску.
– Sorry... my bad! – виновато ответил бармен, вернув документ.

Голос Фрэнка замолк, аппарат потух, в наступившей тишине донёсся женский истеричный смех, в котором звучал возбуждённый зов. Кто-то звонил по телефону, потом вышел. Бармен, не дождавшись заказа, подал стакан, на дне которого поблёскивало янтарём содержимое.
– This from one marvelous lady...

Свете оказалось всё равно от кого. Она выпила залпом и скривилась. Терпкий травяной вкус и высокое содержание спирта словно прожгли горло. Прилил жар.
Рядом со Светой присела смуглая женщина с подведёнными большими и тёмными глазами. Её густые смоляные волосы, свисающие на широкий лоб, мерцали десятками серебристых растаявших снежинок. Отдаваясь приятному теплу, Света равнодушно посмотрела в окно. И вправду: на улице шёл снег.
– I’m Sherry, – она улыбнулась нежно и свободно. Довольная собой величавая леди ожидала чего-то удивительного, не сводя со Светы внимательного и ласкового взгляда.
– Ай эм... – вдруг Света задумалась, разглядывая малиновый сарафан собеседницы и золотые украшения на её красивого изгиба шее и тонких запястьях. Лет ей тридцать пять, а может, сорок. Она могла быть как небогатой искусительницей юных сердец, так и состоятельной любительницей молоденьких девушек. От этих мыслей Свету передёрнуло.
– Oh, my dear little girl! – на лице Шерри появилось выражение невероятного сострадания. Словно вместо Светы она увидела худую, слабую и голодную собачонку. Шерри посмотрела на девушку так, будто изведала горе, выпавшее на долю этой бедняжке, и, одолев своё страдание, вернулась к спокойствию и пониманию.

От прикосновения этой леди у Светы конвульсивно содрогнулась спина. Она возвратилась к непрестанному волнению, к ощущению сладкого томления.
– Two whisky, please, – попросила Шерри, и её глаза, когда они снова обратились на девушку, приняли умоляющее детское выражение.

Облик этой щедрой женщины хранил мирную успокаивающую душу и простоту. Затем она, волнуясь, заговорила. Света не понимала, слушала, нравился нежный и шепчущий тон голоса. Шерри спрашивала, и смысл был смутно понятен, но Света удовлетворённо кивала, позволяя Шерри гладить её, жалеть. Бармен снова подавал виски: казалось, сам, без просьбы. Зазвонил телефон, и знакомый голос кратко спросил:
– Ты где?
– Где-то недалеко... – ответила Света механически. – Ретро-бар... там что-то семьдесят, – язык еле ворочался, она бубнила. Бармен чётко назвал адрес заведения. Света повторила его в трубку телефона как смогла.

Несмотря на отяжелевшие ноги, тянуло в пляс. По телу блуждало горячее желание показать себя, повеселить новую подругу. Заиграла небыстрая музыка. Света танцевала, неуклюже переставляя ноги, глупо хохоча и хлопая в ладоши. Никакого стеснения и стыда: девушке казалось, что она одна в баре, а Шерри, положив ногу на ногу, наблюдает издали.
– So... so! – этот крепкий голос будто прорезал мозг, вернув на мгновение здравый рассудок. Света ясно увидела Амину, такую напряжённую и прекрасную. Осиянная мокрым и колким серебром, она виновато и почти комедийно глядела на окружающих. Разведя руками, встревоженно объяснилась. Затем, взяв за руку Свету, медленно повела к выходу. Застыл бармен, Шерри истерично бросила:
– My money...

Достав десятидолларовую купюру, Амина оставила её на столике.

Они ехали в машине. Амина говорила рассерженно, ругала и толкала Свету в плечо. Сквозь муть и слабость та едва понимала, что имела в виду подруга.
– Тебя искал работодатель! – объявила Амина серьёзно и зло. – А ты... блудница паршивая... Будешь наказана!
– Нет, прошу... – Свете казалось, что мольбой сможет заслужить прощение.

Света не помнила, как очутилась в апартаментах. Но Амина осталась тогда с ней и словно превратилась в зверя. Наутро болела голова и тошнило. По команде Амины она привела себя в порядок и готовилась отправиться на работу. В зале стоял новый сине-красный велосипед с серебристыми наклейками на раме, руле и седле.
– Не смей бродить и знакомиться с кем попало, – пригрозила подруга. – Это бар для старых одиночек, которым всё равно... понимаешь?
Вздохнув, Амина улыбнулась легко, как актриса на сцене театра, когда представление закончилось.
***
Они жили несколько лет на Ровен-стрит в Канзасе, в трёхэтажном доме, перешедшем к Чарли по наследству от деда. Парень не менял профессию, оставаясь водителем автобуса компании «Busy Trans». Он даже обрадовался, когда услышал о том, что рядом будет жить мама любимой. Светлана Гренсон уже и сама стала мамой. Ребёнок ходил в подготовительную группу и глазами был похож на отца.

Друзья Чарли затевали вечеринку, и парень приобрёл два билета на самолёт в Нью-Йорк. Маленького Бенни они оставят на маму Чарли, поэтому смогут спокойно провести время в шумной компании.

Накануне вылета Чарли сделал Свете подарок: фирменный кошелёк от «Dolce and Gabana». Открыв его, Света нахмурилась: в нём не было места для старой фотографии, которую она попыталась переложить. Места для Амины.
– Well, of course, she is!.. – удручённо произнёс Чарли, обняв жену. – You are sad, when look at photo.

Теперь Света прекрасно понимала не только его речь, но даже тот исковерканный язык-суррогат, на котором говорили жители Канзаса. Она отмахнулась, убрав фотографию в тумбочку. С грустью, словно вспоминая о чём-то далёком и смутном, пробормотала:
– No matter...

Ещё она почти не отвечала мужу, если тот спрашивал про татуировку.
Но на такие мелочи Чарли не обращал внимания. Он заботился о семье.
***
Работа в «Мак Дональдс» не показалась трудной. Позабавила технология приготовления картофеля и гамбургеров. Тяп-ляп – и гамбургер готов. Пш-шшш в огромной жаровне с маслом – и картошка золотистая, ароматная и вкусная. Сначала Света опаздывала, менеджер, молодой парень, мексиканец, в светлой одежде с бейджиком сперва подгонял её как бы шутя. Иногда ворчал на своём испанском, качал головой и что-то с ехидством и укором спрашивал у работниц тоже из Мексики. Русские здесь прежде не работали, из славян – только сербы. Они понимали с трудом, что говорила Света по-русски, но приятно было, что в их языке она то и дело слышала знакомые слова. Сербы выполняли работу, как роботы: машинально подносили, убирали, протирали, чистили, полоскали, готовили и ни разу не стояли на кассе. На вопросы посетителей, порой донельзя разъевшихся американцев, отвечали кивком или бормотанием:
– Йерр...

Пришёл Чарли, он ждал, пока его обслужит Светлана. Сидел смирно и слегка улыбался. Этот парень был единственным, кто называл её так ласково и просто: «Светлана». Ему ответили, что она работница кухни, и не должна обслуживать посетителей. Но американцы – народ привередливый, пока своего не получат, не успокоятся. Так и он дождался: недовольный менеджер выпустил Свету ненадолго. Чарли успел её узнать – они не раз прогуливались по ночному Нью-Йорку, когда Амина, как всегда, терялась на несколько дней. Он принёс целую кучу коробков со спичками и специальный клей. Внимание и доброта латиноамериканца растопили сердце девушки. На минуту вспомнила, что она не инструмент готовки бургеров, картошки да нагетсев, а девушка с чувствами.
– Ва-у-у, – протянула Света восторженно. Хотелось обнять Чарли, поцеловать, но помешал пристальный жгучий взгляд менеджера.

Менеджер по имени «мистер Карлос» обращался к Свете «мисс Пономарёва», другие работники – мексиканцы и сербы – чудилось, что вообще боялись произносить русские имя или фамилию. Один только высокий поджарый серб говорил:
– Свэт, Свэт...

Оказалось, что в сербском языке не было звука «е», только «э». Говорил он смешно и вызывал смех. Потом всё же обиделся на неадекватную реакцию и обращался к Свете «мисс».

Рабочий день заканчивался, Света ожидала звонка Чарли. Теперь девушка всегда чего-то ожидала. За несколько встреч она поняла, что этот чёрный парень неравнодушен к ней. Причём он вёл себя скромно, в отличие от его друзей: глупо не похохатывал, не бросал на Свету откровенных и маслянистых взглядов, не щурился ехидно. Света доверяла Чарли. На работе и на улице она встречала многих молодых ребят, пытающихся ухаживать, но наглости им было не занимать. Настолько быстро и неискренно каждый их них был готов пригласить её куда-то, что Света уже чувствовала себя использованной. Конечно, можно вкушать плоды радости и «выгодно работать» с любым из них, как порой провокационно выражалась Амина, но так обходиться Свете не позволяло воспитание. Она не принимала ничего в отношениях между парнем и девушкой, что шло не от сердца.

Вечером она проводила время с Чарли, прогуливаясь по огромному городу. Вдвоём с Чарли этот город казался не таким пустынным и холодным. И вода в парке в стороне заката становилась мягкой, нежно-розовой и гладкой. И, когда дул ветер, она морщилась только слегка. Защищённая, согретая вниманием, Света по-новому смотрела на людей: не казались они столь безразличными, выглядели добрее.

Едва исчезали, точно вспугнутые закатом, остатки дня, уступая место сумраку, Чарли провожал девушку домой. Света долго не решалась пригласить его к себе, чтобы продемонстрировать поделки. Она привыкла, что окружающие равнодушно относились к её увлечению. Тем неожиданнее была для неё реакция Чарли. Увидев на столе «экспозицию» Светланы, он вспыхнул детским неподдельным восторгом: необыкновенные корабли, дома и животные, сделанные из синих, красных и зелёных спичек. Однако бурю его негодования вызвала Светланина надежда на то что Амина обещала помочь реализовать эти поделки через магазин. Как можно избавляться от такой красоты? И что это за подруга, которая не понимает, что подобные вещи нужно хранить только дома? Какая подруга? Чарли никогда не видел её. Света сначала сбивчиво, а потом всё более подробно рассказала о своей жизни, о любимой подруге. Ни радость, ни печаль не читались на её милом лице, но оно туманилось, на нём лежала печать странного чувства, не передаваемого словами. Тёмная и глухая, отчаянная привязанность.

Чарли ненадолго уехал проведать деда в Канзас. Старику нездоровилось. Несколько дней парень не присылал сообщений, не звонил. И телефон у него был выключен.
Сегодня выходной день. Суббота. На улице близ домов находилось много людей. Американцы по-хорошему зациклены на семейном отдыхе. Сначала их привязанность к семье удивляла и поражала девушку, потом раздражала. Обычно вызывало гнев то, чего ей самой не хватало. Действительно: уход из семьи отца, появление равнодушного отчима, больная, вечно замотанная работой мать – о каком семейном счастье можно тут говорить? Со временем Света стала привыкать к шумным семейным компаниям отдыхающих у дома людей. Одни делали барбекю, другие – веселились на картинге, заводя игрушечные машины на дистанционном управлении. Запускали тарахтящие пропеллерами самолёты, устраивая воздушные бои, таран. Причём взрослые радовались едва ли не больше, чем дети. Интересно было смотреть, как толстенный дядька носился за воздушной моделью с громким восторгом, в неподдельном счастье от полёта игрушки. Мальчишка в оранжевой кепке с эмблемой какой-то бейсбольной команды разносил приглашения на завтрашний матч. Те, кому достался купон, проходили бесплатно.

Амина заехала после обеда. Выглядела взбудораженно и напряжённо, поэтому Света даже не решилась сказать про полученные два купона. Младшая подруга ощущала нечто гнетущее, нависшее над ней. Когда Амина приезжала в таком настроении, случались скандалы. В зале-выставке поделок она, вместо одобрения очередной игрушки – искусно изготовленной копии одной из башен московского Кремля, презрительно щёлкнула красиво отточенным ногтем по самой макушке башни, сухо сказала:
– Ты не слушаешь меня, два раза я звонила, а ты, похоже, с кем-то проводила время.
– Что я перед тобой, отчитываться должна? – возмутилась Света. Голос её прозвучал уверенно и сердито, как никогда. Но сердце забилось тревожно и гулко в предчувствии...
– Ага, – подруга кивнула, вдруг сделавшись строгой и равнодушно-деревянной.
tatooАмина зашла на кухню. Что-то разбилось там вдребезги с треском и звоном. Света замерла, её сердце глубоко упало, билось сильными, болезненными толчками. Тело начало трясти подчиняющей дрожью. Настало внезапное тёмное забвение, девушка ощутила себя слабой, незащищённой. Будто её ужалил скорпион, и противоядие она могла получить лишь подчинившись.
– Ты обещала, что... – начала Света стыдливо и глухо.
– Да, – кратко и чуждо ответила Амина. Она толкнула Свету на диван и некоторое время удовлетворённо наблюдала за ней, торжествуя в своём властном безрассудстве. – Посмотри, – приспустив штаны, показала маленькую татуировку на животе. Чуть ниже пупа. Раскрытая серебристо-белая роза была красиво впаяна в её тёмную и нежную кожу. Рисунок переливался то молочным, то серебряным. Кожа по краям розы облазила. Шелушилась, словно шкурка семечек. – Переоденься, мы едем! – скомандовала Амина.

Досадуя на свою уступчивость, Света испытывала нудное брезгливое чувство неловкости униженного человека.

Подруги отправились в салон тату. Украшением тела занимался худой кореец. Он курил и не сразу отозвался, когда вошли Амина и Света. Его тело было разрисовано разноцветными татуировками. Малиново-зелёными и золотисто-оранжевыми драконами, другими тёмно-синими мифическими созданиями, парами иероглифов.
– Ой... гэ! – откинув стеклянную трубку на диван, на котором от неожиданности проснулся белый кот, он быстро выпрямился. Его тонкие руки взвились, зашевелились ноги, точно чужие, – он походил на  зачумлённого человекообразного, коего вмиг охватило желание непрестанно двигаться. Мау, так звали татуировщика, считался одним из лучших в своём деле. К нему обращались звёзды шоу-бизнеса, американской эстрады, актёры, бизнесмены, мафиози. Он показал фотографии Микки Рурка, точнее, части его тела с татуировками Мау. Кореец приготовил актёра к съёмкам фильма «Неудержимые».

Мау наносил рисунки под кожу быстро и великолепно. За несколько часов под его пальцами рождались шедевры: не просто красивые рисунки, а живые, приносящие удачу своим хозяевам, делающие их обладателями сверхъестественного – многоликой души кудесника-татуировщика.

Вся комната с бамбуковыми стенами была обвешана эскизами древних и современных татуировок. Рисунков, иероглифов и разных символов. Открыв деревянный сундук с принадлежностями для татуажа, он даже рассердился, когда узнал, что второй девушке тоже нужна только роза.
– Зачем? – спросила Света. – Мне не нравятся татуировки. Их тюремщикам делают!

Сейчас закабалят, превратят маленькую девочку Светку в меченную чёрной розой рабыню. И станет она после этого собственностью, игрушкой праздной, надменной и вечно исчезающей надолго подруги. Таилось в этом необъяснимом действе ужасное и прекрасное одновременно.
– Живей!.. скорей!.. – Амине доставляло удовольствие подгонять подругу. Она стащила с неё кофту, расстегнула рубашку, и, если бы не кореец, то прямо бы здесь начала прелюдию...
– Может, не надо, Аминочка? – жалобно упрашивала Света, капризно сложив губы.

Амина оставалась непреклонной, как жёсткая госпожа. Снова ею руководила страшная сила. Чутко, безошибочно улавливая настроение подруги, Света лежала покорно, не принадлежа себе. Она вдруг представила, сколько людей ложилось на эту старую лакированную кушетку, сплетённую из тростника. Сколько разных мужчин и женщин касались её своими потными спинами. Брезгливо сморщившись, она закрыла глаза. И тотчас почувствовала тёплую руку Амины, которая гладила её руки и лоб, успокаивая, будто заклиная, заговаривая, как умели жрецы, чародейки да ведьмы. Кореец одновременно вслушивался в монотонный голос Амины и резко покалывал живот Светы. Его правая жилистая рука, изрисованная лиловыми, красными и синими змеями, точно превратилась в автоматическую иголку. Слегка открыв рот, он обнажил неровный ряд мелких желтоватых зубов. Кое-где зловеще сияли червонным золотом коронки. Он колол остервенело, будто подыгрывая Амине. В раскосых глазах Мау мелькали огни – он быстро моргал, смаргивая капли пота с длинных ресниц. Горячие и неприятные, они падали на живот Светы. Кореец смахивал их платочком, напевал.
– Больно, Аминочка! – прошептала Света, скривившись. Обмякшая, беспомощная, она выжидала, жалко глядя снизу вверх. – Он демон!
– Demon... – повторил Мау, злобно улыбнувшись. – Yes, I am!
– Не дёргайся, иначе испортишь тату, – предупредила Амина, с животным интересом наблюдая за подругой. – Татуировка изменит твою жизнь.

Света не хотела ничего менять, её устраивали отношения с Чарли. Амина, как всегда, стремилась укрепить собственное могущество над подругой, подтверждением чего и должна была стать татуировка.

И с первого раза казалось, что татуировка уже навсегда осталась на теле. Но Мау должен был повторить её, как минимум, ещё раз.
На животе зудело, горело, словно сумасшедший демон время от времени припекал горячей монетой.
– Нельзя трогать! – бросила Амина и свободной рукой шлёпнула по пальцам подруги.
– Ай-яй! – воскликнула Света. – Больно!
Они приехали в ресторан экзотических коктейлей, но Света не выходила из машины. Искала предлог остаться.
– Морозит меня, Аминка.
С лукавым смехом подруга выпихнула её.

Ресторан поразил своим вольным и шикарным размахом. Играла дерзкая музыка. В полумраке, заполненном табачным дымом, вокруг столиков и вип-диванов ходили, покачивая крепкими бёдрами, полуобнажённые девушки с маленькими заячьими ушами и хвостами. С подносами да бутылками они раболепно наклонялись к сидящим за столиками. Одни, нетрезвые и глупые, жадно и маслянисто глазели на их формы, что-то шепча. Другие посетители вытаскивали деньги и засовывали девушкам в плавки. С некоторыми эти дамы отлучались. Ресторан был поделён на три части: где сидели и пили, где танцевали и где развлекались за тёмными занавесами. За всем непрестанно следили здоровенные охранники с каменными лицами. Они шагали вдоль столов и грозным видом напоминали правила поведения: заплати, и получишь что угодно.

Мест за столами не было в этот час. Приходили богатые и одинокие, мужчины и женщины. Сколько их собралось? Одни сидели компаниями, дымили, хохотали, кидая пламенные взгляды на девушек. Вторые, оставляя столики, уходили дёргаться на танцплощадку, третьи, помоложе, копили мужество, считая доллары, крутя головами, на что-то решались. Причём мужчины и женщины вели себя одинаково, будто возбуждённые инопланетяне, выискивающие удовлетворения. Казалось, еда, питьё и сигареты будоражили их, растравливая инстинкты. И, в поисках блаженной разрядки, они метались туда-сюда, шумели, перекрикивая музыку, чокались бутылками и стаканами, пьяно, бессмысленно улыбались, обнимались, целовались.

На диванах ещё осталось место.
– Будешь должна... вип-девочка! – закричала на ухо Амина и потащила подругу.

Они перепробовали множество коктейлей. С черешней и с кусочками неизвестных фруктов. Пила Света разноцветную бодрящую жидкость осторожно. Каждый раз глядела по сторонам, проверяя, насколько она опьянела. Но алкоголь, словно не действовал: не расплывались огни и люди производили привычные движения.
– Они слабенькие... – предупредила Амина, улыбаясь ехидно. Она зажала губами вишню и сверкала своей восхитительной улыбкой.
– Ты такая красивая, Аминка! – засмеялась Света. Настроение было отличным. Рядом крутилась то одна девушка-разносчица – блондинка, украшенная лиловыми блёстками на волосах и теле, то другая – тёмная с красивой эллипсовидной грудью, на проколотых сосках которой золотились кольца. С ними Света болтала, её английский будто улучшился. Она не задумывалась, о чём говорила. Речь лилась быстро и правильно.
– Хочешь ощутить себя богиней? – предложила Амина с пьяным умилением, блеснув глазами.

Света закивала. С бесстыдной искушённостью Амина засунула в трусы девушке двадцать долларов и приказала:
– Шлёпни её посильней!

Сначала Света испугалась, ощутив виноватую стыдливость. Но потом с обидой вспомнила, как подруга обращалась с ней. Слегка размахнувшись, шлёпнула полуобнажённую куклу по упругой ягодице. Разносчица вздрогнула, сохраняя натянутую улыбку, и это показалось славным Свете, возбудило.
– Хочешь ещё?
– Да, – ей овладели детская спесь и властолюбие. Света почувствовала у себя на губах удовлетворённую улыбку. Симпатичная разносчица с потрясающей фигурой была готова сносить любые унижения за деньги. Она дерзко выпятила свой зад в бледно-алом бикини.

Приготовив ещё двадцать долларов, Амина подложила ладонь под щёку и внимательно наблюдала.

Вскоре Света отяжелела, превратившись в безвольное существо, наполненное стыдливой благодарностью. Алкоголь вызывал множество желаний, теперь Света смотрела на людей с тупой весёлостью, как на роботов, которые могли удовлетворить вспыхивающие потребности. Амина, охваченная мрачной шутливостью пьяного безумия, шептала на ухо:
– Покажи, как танцуешь, покажи!

Она повела Свету на танцплощадку, и там подруги двигались вместе хаотично и вызывающе, отдаваясь ритмичной музыке. Хотелось слиться в один неустанно движущийся и страстный комок. Бессмысленно двигаясь, повторяя паучьи движения за великолепной Аминой, Света думала, что приближается к чему-то светлому и радостному, расслабляющему. Потом её вдруг накрыло тёмной и равнодушной волной. Показалось, что события развёртывались в странной непоследовательности, без перерыва и всякой связи. Будто картины в кинотеатре жизни, мутном и пропахшем табаком, фруктовым соком и кислым потом, точно кадры с нелепыми людьми, походившими на китайских болванчиков.

Света обнажилась по пояс и стала походить на разносчицу, но худую, бледную и гадкую. Охранник, заметив, пошёл быстрыми шагами к ней. Сверкали в полумраке его серебристые пряжки на ботинках.
– Что сделала, Аминка? – испуганно обронила Света, прикрыв маленькую грудь руками. Глядя на неё, разносчицы беззвучно хохотали.
– Ты сама просила... – с хмурой улыбкой ответила Амина. – Заберите девку, изнасилуйте! – похихикивая, обратилась она уже к здоровенному чернокожему охраннику.
– Что? – Света вдруг поняла, что охранник не знал русский и подруга пошутила.
– Растворила кое-что в стакане, – призналась Амина. – Оттягивайся!

С ощущением холодных мурашек Света вырвала из рук подруги свою рубашку и кофту. Но перед глазами плыло, притихла музыка, и никаким усилием воли не возвращался привычный мир шумного заведения.

Света находилась в комнате, где по-прежнему поднимались к потолку серые облака дыма, выпускаемые из коричневых сигар. Она сидела на стуле рядом с человеком в расстёгнутой кожаной куртке. Виднелась его голая волосатая грудь. Он говорил быстро и непонятно, как негр, водил пальцем по воздуху, тыкал в трёх человек напротив. По интонациям было ясно, что он ужасно недоволен. На металлическом столе стояли две бутылки с тёмной жидкостью. Из одной, прямо из горла, пил чернокожий карлик в белой кепке, усыпанной медными кольцами на козырьке. Поймав Светин взгляд, улыбнулся. Все зубы у него были золотые. Находившиеся в комнате заговорили разом и громко, поднялись с мест, снова выпустили столько клубов дыма, что резало в глазах, и смотреть было невозможно, даже прищурившись. Кто-то закашлял, кто-то звонко стукнул по столу печаткой на пальце – их лица снова расплывались.
– What about?.. – Амина появилась неожиданно. Её решительный голос будто вызволил из накатывающей паршивой мути. В руках она сжимала перевязанный капроновой верёвкой крохотный бумажный мешок. Всучив его Свете, подняла её за плечи и отправила по коридору. Утомлённой походкой, опустив голову, она пошла. Свершалось нечто странное, точно события и люди перенеслись в больное воображение какого-то шизофреника и там развивались.
– Когда это кончится, я устала! – крикнула Света в пустоту коридора, заплакав. В конце коридора сидел на корточках страшно чёрный негр в одних шортах и розовой кепке. Облокотившись на изрисованную баллончиками стену, сосредоточено курил. Охватив руками острые плечи, казалось, замёрз – он дрожал. Увидев Свету, что-то сказал своим жующим языком, его выкаченные и желтоватые глаза моргали быстро-быстро. Это показалась очень смешным. Вмиг настроение переменилось, и она засмеялась, отерев слёзы. Он открыл дверь и продолжал курить. Спустившись на этаж ниже по металлической лестнице, она встретила девчонку с двумя длинными косичками. Девчонка медленно и рассеянно подошла, затем приняла бумажный пакет и тотчас исчезла за дверью. Возвращаться жуть как не хотелось, ноги Светы стали словно чужие, а в теле горело. Девушка почувствовала ужасную слабость. Половина лестницы потонула в мягко-синей мути. Ей почудилось, что она плавает в густом сером тумане, в котором, как мусор, рассыпаны остатки реальности: редкие лестницы, части обшарпанной бледно-жёлтой стены, обрывки чёрных надписей, ручки от дверей. Показалось, что если она упадёт навзничь, то не на землю, а в мягкий пух. Сквозняк, завывший где-то наверху, с неестественной силой хлопнул дверью.
– Ты где? – послышался знакомый взволнованный голос, но глухой, точно придавленный этими остатками стен. Кто-то торопливо шёл, и Света знала – за ней.

Через мгновение они с Аминой очутились в тёплой и просторной комнате. На миг Свете показалось, что они перенеслись в родной город, к подруге домой. Комната была красивой и уютной, с мебелью и стенами нежного зелёного тона. На диване, развалившись, сидела старая женщина в бледно-коричневом декольтированном сарафане. В её глазах, подведённых зелёным, играл безумный блеск какого-то ожидания. Глаза были карие со светло-зелёным ободком. Крашенные в бело-серебристый цвет волосы на голове представляли горку, сплетённую из множества косичек. С досадой она вдруг покачала головой, укоризненно прищёлкнув языком.
– Pu-unish her-r! – протянула старая женщина и внимательно воззрилась на Свету.

Света стояла на ковре раздетая. Рядом находилась и Амина. Тоже без одежды. Прямая и крепкая, точно колонна, пышущая тайной мощью. Поглядев на Свету покровительственным взглядом, Амина с демоническим задором принялась сильно шлёпать подругу по ягодицам. Старуха вздрагивала, вскакивала, словно истязали её, глухо похохатывала, облизывала напомаженные бордовые губы.
– Хватит, хватит! – на глаза Светы навернулись слёзы. Она бессильно опустилась на пол. – Что с тобой?
– Подыгрывай мне! – попросила Амина. – Карьера! Знаешь, сколько у неё связей? Сразу разойдутся твои... спички!

При слове «спички» Света успокоилась. Легла на ковёр. Сумасбродная прихоть Амины в который раз стала мучительным законом. От обиды и волнения колотилось сердце, темнело перед глазами.
– No, – бросила старуха, лёжа на диване. – Hey Eduard, bring...
– Так... – задумалась Амина. – Сейчас будешь делать, что скажу. Слушай...

Фраза сухо прозвучала по-английски. Перевод Света не знала, но чувствовала омерзительный смысл, повисший в воздухе вместе с неистовым хохотом старухи. Светка вдруг вспомнила себя маленькой в гаражах вместе с цыганкой Салей. Она невольно повертела головой, словно пытаясь найти обидчиков из детства. Но нет, обидчиков было теперь двое – старуха и... Амина. От острого стыда Света покраснела, тело покрылось испариной.

Домой Света вернулась ночью – привезла Амина. Опьянение прошло, остались горькая сухость в горле и гадкое ощущение какого-то разового употребления... Разбитая, усталая, униженная, она долго принимала душ, очищала то, что смыть оказалось невозможно. Вяло доплетясь до кровати, сверхъестественным напряжением воли вернула сознание, пыталась оправдать свои действия и недавние события. Не могла.

Утром приехала Амина. Привезла пятьсот долларов. Забрала самый большой спичечный кораблик. Сфотографировала на камеру телефона остальные поделки.
– Свет, прощаешь? – взмолилась Амина, обняв болезненную подругу.

Ни в одном глазу не читалось раскаяния. Она, как робот, пыталась снова заслужить доверие.
– Да, – равнодушно ответила Света. – Мы столько раз...
– Тсс, – Амина нежно приложила палец к её губам и поцеловала в лоб долгим дружеским поцелуем. – Не говори... На днях буду не в себе. Понимаешь, напряжение и прочее, надо верно подойти к делу, от этого зависит наше будущее. Бэлла Норри организует выставку инноваций! Приглашена и ты. В качестве участника.
– О, правда? – Света загорелась восторгом, и показались никчёмными гложущие мысли.

Опустив глаза, Амина продолжила наивно и как бы укоризненно:
– Я старалась для тебя, разве не поняла? В США много ненормальных, понимаешь? Играй по их правилам – и станешь, кем захочешь! Даже я не в состоянии сразу настроиться на их лад. Дай, что просят, получишь, что хочешь. Иначе нельзя, – с досадой покачала головой подруга.
Но Света молча слушала, растроганная своими новыми, оправдывающими подругу мыслями, и её глаза, наполнившись слезами, заблестели.
– В следующий раз надо тебе подмешивать поменьше, а то... – отстранилась Амина. – Тебя легко вывести из себя. Прости, что не предупредила. Старалась для тебя, глупышка!

Из кухни понесло горелым, но Света не торопилась. Охваченная тоскливым предчувствием близкого одиночества, наблюдала за уходившей Аминой.

Чарли по-прежнему не звонил, а его телефон был выключен. Подруга снова будто провалилась в другое измерение. Работа – дом, дом – работа. Единственной радостью оставались поделки. Спички, точно живые, сами склеивались. Света никогда заранее не придумывала идею очередной поделки. Они рождались сами. Руки автоматически подчинялись сами себе, и, о чудо, – появлялась новая вещь. Света придумала целый ритуал введения новой модели в свою экспозицию. Она мысленно представляла новинку. Выбирала для неё место. Водружала. Долго любовалась. Могла поменять местами. Следила, чтобы ни одна из моделей не загораживала другую. Долгими тихими вечерами садилась в огромное кресло, включала бра и любовалась игрушками. Они словно оживали по вечерам. С ними можно было поговорить, рассказать о проблемах, пожаловаться на отсутствие Амины. Поделки подбадривали девушку. Света регулярно перебирала их, стряхивая кистью несуществующую пыль, беседовала с ними. Здесь, в США, вдали от дома, хоть и зима, но чувства и желания обострены настолько, что если тебе вдруг хорошо, через минуту возвращается меланхолия, потому что рядом никого нет. Сибирь с её трудностями уступала непонятной американской пустоте и глухой простоте. Стоило Свете остаться дома вечером, как одолевала хандра, и она была готова сносить любые капризы Амины, лишь бы выйти из этого противного замкнутого круга. И на работе Свете неожиданно захотелось есть без спроса вкусную картошку «фри» и запивать сладкой кока-колой. Конечно, это разрешалось в установленное время. Но сделать запрещённое – вот чего желала Светлана.

В помещении «Мак Дональдс» остались повара, вышли к посетителям менеджер и разносчики. Недолго думая, Света зачерпнула горсть ароматной картошки, засунула в рот. Жевала медленно, смакуя. Автомат с кока-колой был без присмотра. Из него Света набрала пластмассовый стакан и выпила залпом. Полегчало, девушка будто отомстила монотонной американской жизни. Через некоторое время её вызвал менеджер в свой маленький кабинет. Он, конечно, хорошо видел проделки Светланы на мониторе камеры слежения за работниками кухни, был недоволен, грозил, как он выразился, «лишением доверия», то есть увольнением, если подобное повторится. Света как будто проснулась. Попросив прощения, заверила, что такое не повторится никогда. Просто она не позавтракала дома, а спросить не решилась: к чему тревожить менеджера по пустякам. Сбивчиво, глупо и неестественно взволнованно девушка объяснялась начальнику. Покачав головой, тот согласился, поверил. После работы Света возвращалась домой усталая, с мелкой омерзительной дрожью ожидая чего-то неприятного. Чтобы справиться с волнением, зашла в супермаркет, купила жирного молока и небольшой кусочек сливочного масла в яркой упаковке, на которой нарисована пятнистая корова. Поднимаясь на лифте, вспоминала, как мама поила любимую дочку кипячёным тёплым, с маслянистой пенкой молоком, приговаривая: «Уходи, невзгода, приходи, радость!»

Нагрев молока, Света попробовала. Нет вкуса. Что случилось? Неужели потеряла и вкус... Быть может, у американского молока исчезал вкус, стоило его подогреть?

Она глотнула и холодное, прямо из тетрапака. И вправду – безвкусное. Какое-то дешёвое искусственное подобие.

Света мучительно тёрла лоб и крепко сжимала виски пальцами рук. Терзаемая горькими мыслями, она решила купить вина. Только собралась выйти, как приехала Амина. Сообщила радостную весть:
– Завтра вечером выставка в столице, следует приготовиться.

Ощущая смятение подруги, Амина приласкала её, расцеловав. Сейчас она была не агрессивной, а ласковой, и говорила вкрадчиво, как с ребёнком.
– Я останусь? – спросила она тихо и как бы смущённо.
– Конечно, – после недолгого молчания ответила Света. Тронутая необычной мягкостью и мирным поведением подруги, она призналась, что сделала на работе. Рассказала капризно. По привычке Света не принимала столь добрую Амину. Повинуясь просыпающемуся горячему чувству, ждала острой перемены в подруге. Только так она могла ожить здесь, ощутить трепет повиновения.
– Завтра, Светочка, завтра, – отмахнулась Амина. – Сейчас легко-легко!..

Эта сильная и хитрая бестия превратилась в слабую и крохотную змейку.
– По пути в Вашингтон расскажу, что говорить и как себя вести.

Назавтра на пути в столицу Амина снова стала собой – жёсткой, каменной, ведомой неясной силой. Вцепившись в баранку руля, она молчала и начала сухо говорить только при подъезде к зданию, где размещалась выставка, – к подвальному помещению нового клуба с вопиюще сиреневой надписью «Exorcist».
– Дадим гостям то, что они хотят, по сюжету!..
– Что? – отчаянно воскликнула Света. – Ты обещала!.. Хватит унижать меня, использовать игрушкой... – она заплакала, съёжившись на сидении.
– Не испорть дело! – процедила Амина сквозь стиснутые зубы. – Я тебе знаешь, что сделаю!.. Проклятые кораблики, домики... они не нужны никому. Ты заработаешь кучу денег благодаря мне, и не будешь воровать картошку!
– Ты – ДУРА! Пошла вон! – закричала Света, выскочив из машины. – Предательница! – Слёзы застилали глаза, кровь пульсировала, отдаваясь в висках, в груди щемило. Встал в горле тошнотворный комок. Точно скользкий и мохнатый червяк ползал внутри тела, раздражая нутро, вызывая бурю скверных чувств.

Люди, семенившие в клуб, встретили обезумевшую девчонку маслянистыми, недовольными взглядами. Истерично повизгивая, она бросилась бежать. Неустанно звонил телефон в кармане, вибрировал. Выхватив его, выбросила на дорогу под колёса бесконечного потока автомобилей.

Остановилась Света нескоро. В голове царила пустота, хотелось упасть и проснуться лишь дома, около мамы. Некоторое время она не понимала, где находится. Тупо оглядывалась, ловя призрачный лик погони, вздрагивая, точно от укола. Собравшись, всё-таки спросила у прохожего. Из Вашингтона автобус шёл в Нью-Йорк из нескольких мест. Ближний – с автостанции, которая находилась в миле.

Девушка не помнила, как добралась до автобуса, как прошла долгая дорога. Ей всюду мерещились огненные глаза Амины, её злое лицо. И в апартаментах Света не чувствовала себя в безопасности. Стационарный телефон почему-то отключился, а на старом сотовом оставалась небольшая сумма, не позволявшая позвонить домой, поговорить с мамой. Приближение ночи отзывалось холодными мурашками на теле и тревожным стуком сердца. В пространстве зала уже поселился невидимый демон. Шепча, он точно воспалял мозг Светы, и она жгла себя мрачными унижающими мыслями рабыни, за которой вот-вот придёт хозяйка и накажет за непослушание. Но вскоре ею овладело равнодушие: криком и слезами делу не поможешь. Заявить в полицию... что она скажет? Как объяснит? Оставалось ждать и надеяться. Растерянная, сбитая с толку этими изнуряющими думами, она приняла душ и легла в постель.

Только смерклось, только выступило на небе множество серебристых точек, как послышался стук, нарастающий и навязчивый. Вернулся точно не Чарли: его тихий и робкий стук она узнавала безошибочно. Нутро Светы заныло в предчувствии, ноги подкашивались, мышцы потеряли силу, слегка кружилась голова. Появилась леденящая руки и ноги дрожь и – одновременно – возникла блуждающая в теле рабская сладкая теплота.

Она, краснея от замешательства, открыла медленно и отступила, опустив глаза. Вошло широкоплечее двуногое и красивое существо огромной воли. Оно сердилось, глядя пристально, с диким интересом, и, казалось, тоже замирало в ожидании. И мыслями своими, и силой, и телом оно принадлежало какому-то прекрасному огненному демоническому кругу, и от сознания этого становилось страшно и стыдно.

Ночь проходила долго.

Вторая проходка по Светиной татуировке корейцем Мау закрепила её навсегда. В знак преданности она обязалась носить этот красивый рисунок чёрной розы. На сей раз он зудел сильней, без конца напоминал о роковой принадлежности.
– Держи, – Амина оставила на диване конверт. После ночного визита она обычно успокаивалась. Сбросив накопившиеся эмоции, подруга становилась спокойной и доброй. – Тогда я вспылила. Твои поделки разошлись вмиг. Половину забрала старуха, остальные так... взяли любители.
– Я тебе не верю, – ответила Света. – Ты отдаёшь свои деньги, выдумывая...
– Нет же, глупышка! – улыбнулась Амина наивно и добро. Сейчас она походила на ангела, который снизошёл на землю, чтобы одарить любовью, согреть холодное и сжатое сердце нуждающейся. Таким ласковым, умиротворённым было лицо подруги. На миг показалось, что она всегда будет такой добродушной и нежной. Амина лежала на диване и играла новым красивым кольцом, крутя им вокруг пальца. Кольцо с большим  камнем удивительно шло к её глазам.
– Аминка, у тебя... мужчина есть? – после недолгого молчания неуверенно спросила Света.

Снова-таки с наивной улыбкой подруга обдумывала вопрос.
– Мне не нравятся мужчины, – отмахнулась она так свободно, словно вопрос касался какого-то элемента вечерней одежды. – Они – некрасивые и грубые.
– Ясно, – рассеяно отозвалась Света. Она глядела в открытое окно, и мысли её летали далеко.

Бежали, журча, по улице бурливые и светло-коричневые ручейки, пенясь вокруг небольших камешков гранита. Быстро вертя откуда-то прилетевший мусор, стремились в лужи. И в них отражались деревья и ясное небо с плывущими по нему круглыми белыми облаками. Теплело в США намного раньше, чем в Сибири. Весна здесь торопилась воцариться.
– Признайся, тебе нравится! – Амина, вскрыв конверт, шелестела купюрами, пытаясь привлечь внимание подруги. Лежала на диване, согнув правую ногу, и выжидала.

С крыш звонко сыпались капли. Воробьи, стаями обсыпавшие ветви, кричали возбуждённо, и в их крике слышалось приближение нового дня. Везде ощущалась радостная тревога жизни.

Амина ушла, разложив доллары по дивану, обещала сделать сюрприз. Последнее время она говорила о важной встрече, которую помогла организовать та же старушка. Дела, в которых пропадала «Хозяйка Мафусаилова», касались карьеры обеих подруг. Амина не переносила сибирский автомобильный бизнес в Нью-Йорк, но с хорошей и пробивной компанией создавала новый. Казалось бы, что сюда привносить, в США: сферы заняты, места и земля – намертво оккупированы. Но Амина надеялась на мудрых предпринимателей японцев, с которыми часто виделась. Её надежда – не туманный воздушный замок, а мощная цель, способная реализоваться в короткие сроки.

Вернулся Чарли. Наконец-то. Парень много раз набирал номер Светланы, но связи не было. Светлана, по понятным причинам, не рассказала Чарли, куда подевался её телефон. Он даже подумал, что не увидит девушку больше. Придя с букетом алых роз, он был сам не свой. Оказалось, что отсутствие парня объяснялось хлопотами, связанными со смертью дедушки, который в своё время заменил ему отца. Да, отец бросил семью давно и точно потерялся, не звонил и не приходил ни на один день рождения сына. Молчаливый и разбитый, Чарли сидел и думал, опустив голову. Так и отец Светы тоже бросил семью. Ей бы кинуться и целовать Чарли, у них ведь одно несчастье, но девушку сковывало неожиданное стеснение. После долгого молчания говорил парень тихо и подрагивающим голосом. На работе не ладилось, по крайней мере, Света так поняла. Он вступил в другой этап жизни. Сейчас, вместе, темнокожий парень и русская светлая девушка чувствовали себя какими-то охладевшими осколками. Равнодушие и непривычность встречи после расставания держали их на расстоянии. Они находились в одной комнате и накопили бурю чувств, но не решались приблизиться, согреть друг друга. Но, как дети, они вскоре переключились с мрачной темы на отвлечённую. Света рассказала, что в городе быстро наступило тепло, что в Сибири даже в мае может выпасть снег.  Помечтала, как было бы хорошо вместе поехать на Атлантическое побережье и покупаться. Света болтала и болтала без умолку, ей казалось, что замолчи она, и в комнате снова поселится мрачная тишина, стену которой она едва ли сможет пробить.

Темнело. Чуть видные, точно намазанные сизой мутью облака внезапно скрыла чёрная туча с курчавыми краями. Малиново-жёлтое солнце клонилось за лиловевшие крыши дальних небоскрёбов. Алые лучи перемешивались с надвинувшейся тьмой. Сквозило нечто зловещее в этом смешении света и сумрака.

В открытое окно вливался поток свежего воздуха. Розы стояли в ведре за отсутствием вазы, их приятный, едва уловимый аромат, примешиваясь к похолодевшему воздуху, витал по комнате.

Чарли собрался уходить. Такой одинокий и грустный, он поплёлся вялой походкой по лестнице. У него не было зонтика, а дождь хлынул, застучав по оконным витражам. Блистали серебристо-синие молнии почти беспрерывно, от раскатов грома дрожали стёкла. Никогда Света не слышала гром такой силы. Как глупо и наивно, если она попросит парня остаться. Сетуя на свою слабость, излишнюю робость, скривилась, как будто собираясь плакать. Но страстно напрягла волю и, с трудом построив немного безграмотное предложение, попросила его побыть рядом, пока не успокоится стихия. Чарли не заставил просить себя дважды, казалось, он сам мечтал остаться. Как груз с души свалился, она ощущала себя легко и великолепно. В объятиях крепких и горячих. Целую ночь. И плевать, что ночные раскаты грома и звонкий стук дождя не смолкали ни на минуту.

Утром, когда вдруг рано заявилась странная, невероятно злая и неистовая, взбудораженная девушка с раскосым ледяным взглядом, парень понял: Светлану следовало забрать отсюда как можно скорей. Стоило Амине появиться на пороге, как Света потеряла дар самостоятельно принимать решения. Превратилась в жалкое и трепетавшее создание с бегающими виноватыми глазами.
– You can be free, – с нарастающим недовольством сказала Амина. И Света покорно кивнула, отвернувшись.

Чарли ушёл, и Амина будто озверела. Схватив подругу за плечи, толкнула на диван. Её раздражал добрый темнокожий гость, а ещё больше бесило то, что он прикасался к её «зайчонку» ночью.
– Ты плохая девочка! – выдавила Амина, блеснув злыми искрами в глазах, точно молниями. – Тебя следует наказать как прежде, но жёстче! Чтобы запомнила!

С ощущением холодных мурашек и колючего унижения Света принялась оправдываться. Язык едва слушался, а в теле уже сновала разоружающая слабость.

Раздался стук в дверь. Открыли не сразу. Чарли привёл полицейского.
– Something wrong? – спросил сотрудник у Светы, раскрасневшейся и какой-то поглупевшей.
– No-no, – под пристальным осуждающим взглядом Амины она испугано замотала головой.

Предположение парня подтвердилось – любимой девушке нельзя общаться с этой бестией. Амина попросила полицейского выйти с ней на лестничный пролёт, о чем-то поговорила и вернулась. За ней снова вошёл полицейский:
– Sorry! – примирительно поднял руки. И приказал парню следовать за ним.

А в тёмных сверкающих глазах Амины и в уголках её растянувшихся губ Света увидела то радостное выражение, с каким дети смотрят на новую игрушку.

Света долго не могла заснуть после этих событий. Она хорошо запомнила странный сон, который пригрезился ей под утро. Обычно сны она помнила смутно, но этот явился почти с кинематографической чёткостью, проматывался медленно, словно о чём-то предупреждал. Света как будто находилась в стороне от происходящего там: отлично видела то, что разыгрывалось, как на экране, могла рассуждать, оценивать картину событий, даже предположить то, что можно изменить.

Посреди зелёно-оранжевой рощи на поляне одиноко стоял отчаявшийся странник. Приблизившись, Света узнала в темнокожем человеке Чарли. Он словно не видел девушку, рассеянно брёл к полуразрушенному бревенчатому домику, со всех сторон окружённому повалившейся изгородью. Света шла рядом с парнем, но он её не замечал.

Кругом – жёсткая трава, и в ней вязли ноги. Но ноги не Чарли, а чьи-то другие – знакомые, детские, беленькие. Чарли исчез. Небо вмиг стало грифельным. Пошёл дождь. Сквозь длинные иголки дождя вдали виднелись серые склоны гор, изрытые сине-серебристыми нитями стремительных горных речек, похожих на молнии. Горы казались далёкой страной фантазии, к осуществлению которой вели две тропинки. Света почему-то знала, что на одной из них ждал Чарли, а на второй... а кто на второй? Там не было Амины. Ни на машине, ни на дорогом мотоцикле. Присмотревшись, Света поняла, что вторая тропинка исчезла. Её место заняла слякоть болота, которая вела к туманным ущельям между пиками горных вершин. От напряжения голова девушки заболела. Чудилось, что сумасшедший демон забрался в сознание и перевирает реальность. Оставаться во сне было неуютно. Света проснулась и повернула голову. Головная боль не прошла, девушка принялась массировать виски. Как напоминание об Амине, на мятой простыне, обсыпанной лепестками алых роз, лежал большой цветной билет. На вип-зону. С напитками и телевизорами... Подруга принимала участие в гонке, которую устраивали японцы в честь начала нового этапа в бизнесе.

Света встала и прибрала разбросанные лепестки. От букета осталась одна целая роза. И та валялась под батареей.

Вечером, как только Света вернулась из «Мак Дональдса», пришёл Чарли. Парень переезжал в Канзас. В дом деда. Он настойчиво звал Свету с собой. Но Света не могла. Решила, что остаётся. Рассердившись, Чарли, назвал Амину скверными словами. Какое он имел право? Амина помогла ей поехать в США и, пусть не всегда, но навещает Свету, когда ей плохо. Всё-таки лучшая подруга. Да больше того. Парень и девушка не смогли понять друг друга. Невидимая стена стояла между ними. Каждый знал, что зовётся стена – Аминой. Разговор не получился, все остались при своих интересах. Чарли, хлопнув дверью, ушёл. Много дней после этих событий она не видела его и скучала.

Настал день гонок – невероятно тёплый и ликующий. Снег, точнее, почерневшая наледь, оставался только в тёмных узких проулках с железными мусорными бочками. Весенняя тревога жизни ощущалась и в людях. Они переглядывались, улыбались, поблёскивая глазами, казалось, их начала волновать жизнь других – тех,  кого они и не знали никогда.

На стадионе раздавался шум. Голосили зрители, изнывая от нетерпения. С пёстрыми флажками марок автомобилей и фамилиями гонщиков они пересаживались на свободные места то выше, то ниже, то с краю. Пили кока-колу из банок, встроенных в пластмассовые смешные шапки на головах. Неустанно интересовались, кто за кого и какое авто предпочитает. Стоило разойтись во мнениях, как оба болельщика начинали отстаивать свои точки зрения. Объяснять преимущества и недостатки марки машины, рассказывать что-то из истории. Крутить маленькими книжечками, на которых были нарисованы известные эмблемы: «BMV», «Audi», «Toyota»... Их язык становилось труднее понимать, когда они быстро и недовольно спорили.

Рабочие проверяли готовность автомобилей, заводили моторы, настраивали их звук. Около машин морально готовились участники. Обмениваясь огненными взглядами, напряжённо ожидали. Кто выкуривал по две и три сигареты, кто неистово глядел по сторонам. Всеми владело странное нетерпение.

Свету трясло и морозило, колотилось её сердце, гулко отдаваясь в голове. Вип-зона – небольшая огороженная площадка с удобными и мягкими сидениями, автоматом с бесплатными напитками и с мониторами, показывающими изображение всего круга. Тем хуже... она видела всё и переживала. Рядом на вип-местах расположились гости, ими тоже владело возбуждение от предстоящей гонки. Ни минуты не могли они сидеть спокойно – интересовались, болтали.
– Си я... – не выдержав, соскочила Света.

Изящно облокотившись о дверь автомобиля, Амина разговаривала с японкой на высоких каблуках. Подруга волновалась, подёргивая руками, говорила какими-то глухими взрывами. Умолкала, словно в замешательстве, сверля пылающим взглядом окружающих, потом, будто бы доказывая, демонстрируя свой голос, лепетала без умолку, натянуто улыбалась. Японка, коротконогая женщина лет сорока, в тёмных очках, не сомневалась в успехе своей протеже: это было заметно по спокойному выражению её лица. Костюм Амины, великолепный, как и она сама, бешено отливал на солнце всеми цветами, украшенный иероглифами и символами «Субару». Света оставила вип-ложу, пробралась к бортику трибуны и, насколько могла, громко прокричала сквозь рычание моторов:
– Аминка, я волнуюсь! – Свету не пустили к участникам гонки, остановили перед барьером. – Люблю тебя! – закричала она ещё, надорвав связки.

Услышав её, Амина перестала щебетать, как возбуждённый воробей. Медленно повернула голову. Искры любви и преданности горели в Светиных   глазах. Опасность, наверное, чувствовала и Амина. Некоторое время подруга выглядела привычно: сурово и непоколебимо. Но потом, повернувшись к японке, сделалась растерянной. Компаньонка, похлопав по плечу Амины, попыталась её успокоить, но тут раздался голос ведущего гонки, приглашавшего участников на старт. Начинались соревнования.

Замерли зрители, усилился рёв моторов. Казалось, что машины ожили, и каждая ревела, пытаясь напугать противника.

Света молилась за Амину, дрожала, зажимала кулачки. Просила всевышнего, чтобы помог исполнить мечту подруги.

На третьем круге, когда машина под номером «5» – «Субару» – врезалась в номер «7»... Светино сердце чуть не разорвалось. Сбежалась шумная и растревоженная толпа,  моментально приехала звонкая и противная «Скорая помощь». Время и события понеслись с такой дьявольской скоростью, что Света не помнила, как вернулась домой, разбитая, полураздавленная, словно жук на дорожке парка, с замутнённым сознанием. Через несколько дней она добилась, чтобы её пропустили в госпиталь, где лежала подруга. А что толку? Амина находилась в реанимации. Мучаясь, Света жила в ожидании чуда две недели. Только после перевода в обычную палату посещение Амины стало возможным.

Сдерживая прерывистое дыхание, Света вошла к ней. Амина спала – слегка вздымалась её грудь под бледно-синей тонкой рубашкой. Глаза подруги впали, нос заострился, на щеках пролегли тёмные морщины ожога. Повязки покрывали руки девушки. Ноги потерялись под гипсовыми оковами. Такой слабой и маленькой казалась теперь её гордая изящная шея. Безобразная тень тронула осунувшееся лицо Амины. Смотреть на неё было больно. Света решила заговорить, разбудить её немедленно, услышать её голос и понять, что сильная, волевая Амина не исчезла и после страшной трагедии. Слова выходили глухими и скомканными. Она села рядом, продолжала упавшим голосом, рассказывала и рассказывала невесть о чём, мычала от боли собственного бессилия. Света поймала себя на мысли, что говорит по-английски. Зачем? Перейдя на русский, девушка заговорила быстрее. Прочитала известную ей молитву «Отче наш».

Амина проснулась, раскрыла глаза, пусто и равнодушно глядела в потолок. Наконец, подушка зашуршала – она чуть-чуть повернула голову. По движению в глазах, Света поняла, что её узнали.

Едва удерживаясь от рыданий, Света заговорила обрывающимся, задушенным голосом:
– Аминка, солнышко моё, почему? Выздорови, стань, как прежде. Обещаю, буду слушаться.

Из глаз Светы текли слёзы, собираясь на подбородке. Она гладила подругу по волосам, неровному от заживающих ссадин лбу, кое-где зелёному от раствора, трогала руки в надежде ощутить в них былую силу. Амина, словно очнувшаяся после столетнего забытья из лучшего и сияющего, как ранняя весна, мира, протянула шёпотом с очаровательно-нежной грустью:
– Све-та... – в безмятежной зыбкости произнесла она. Ей было трудно смотреть, слезились глаза, она щурилась, как слепая. Говорила Амина с трудом. Бормотала непонятное, спрашивала бессмыслицу, без конца закрывая и открывая глаза. Подруга то приходила в себя, то вновь проваливалась в мир грёз.

Казалась, вот-вот послышится решительный голос прежней Амины, она резко поднимется, засветятся потаённой силой её глаза, красиво уложит подбородок на составленные ладони и скажет, что недовольна Светой...

Зашедший в палату доктор попросил посетительницу удалиться: пациентке нужен отдых, скоро придут её родители, которые ещё неделю назад прилетели в Штаты.

Света возвратилась домой. Тело трясло, перед глазами плавала серая муть, жутко хотелось спать. Провалившись в сон, Света увидела продолжение странного видения, начавшееся с момента потери второй тропинки. Дорожка, которая была теперь вполне видна, вела далеко в горы, по ней гордо шла Амина, оборачиваясь, весело махала рукой и улыбалась. Когда Света попыталась бежать за подругой, та резко обернулась и предупредительно погрозила пальцем, отмашкой руки отправила её на другую дорожку и вновь пошла в горы. Света не рискнула ослушаться Амину и перешла на тропинку, ведущую к Чарли.  Проснулась мокрой от слёз. Не дожидаясь приёмного часа, кинулась в госпиталь.

Амину снова перевели в реанимацию: неожиданно ей стало плохо. В приёмной Света встретила маму Амины и её отца. Плача, тётя Галия, сообщила, что в госпитале почему-то не оказалось необходимой крови. Третья группа, резус отрицательный. Дорога каждая минута, и, пока приедет контейнер из банка крови, может случиться непоправимое. Кровь родителей не подойдёт, сказали врачи: анализ выявил наличие каких-то антител. Тётя Галия не смогла ничего толком объяснить, только рыдала и качала в бессилии головой. Амине становится хуже с каждой минутой. Ничем не поможешь! Силы мгновенно оставили Свету, она буквально рухнула в кресло. Теперь плакали они обе. Отец Амины и не пытался успокаивать женщин. Он тихо сидел рядом, уставившись в стену напротив, где висел плакат с чем-то ярким и жизнеутверждающим.

«О чём он думает?» – промелькнуло в мозгу у Светы. – «Как он может оставаться таким спокойным? Где немедленно взять кровь нужной группы? Стоп!» – внезапно всё  происходящее вокруг задвигалось, словно кадры при замедлении. Снующий персонал странно, еле-еле перебирал ногами, звуки доносились как из-за толстой перегородки, – Свете почудилось, что она видит движение света, струящегося из огромного окна. – «Третья группа, резус отрицательный. Это – моя кровь!»

Перед поездкой в Америку они сдавали анализ, и оказалось, что у них удивительно одинаковый результат: совпали и группа, и резус. Амина тогда засмеялась, пошутив, что Света списала у неё очередную контрольную работу.

Слёзы высохли мгновенно. Девушка потребовала срочно пригласить врача. Не дожидаясь его появления, двинулась в сторону кабинета... Остальное – дело медиков.

Через несколько дней Света взяла расчёт в нью-йоркском «Мак Дональдсе» и ехала на автобусе в Канзас.

Она сидела возле окна, думала о выздоравливающей Амине, о том уроке географии, посвящённом Америке, в начальной школе, и о своей маме, которой долго не звонила. Глядела на блестящие чистотой витрины магазинов, на большие пёстрые вывески риэлтерских контор, банков и закусочных. Грезила, что, наконец, в Канзасе начнётся новая жизнь.

Прощай, Нью-Йорк, прощай, юность!



Скачать в формате PDF:
Белая и чёрная роза
Роман - ПОСЛЕДНИЙ РАССВЕТ
«Комментарий»-статья о романе Виктора Власова о средневековой Японии: Эх, этот Власов ещё и прозаик?



victor vlasov poslednii rassvetblack white roses book

« Start  Prev   1   2   Next   End   »
(Page 2 of 2)
Виктор Власов: Белая и чёрная роза - 5.0 out of 5 based on 9 votes
Виктор Власов

Виктор Власов

Виктор Витальевич Власов
Житель Омска, 25 лет.
Окончил Московский Институт Иностранных Языков (Омский филиал). Являюсь участником редколлегии современного журнала независимой литературы “Вольный лист”. Член Союза Писателей XXI век Председатель правления Всемирной Корпорации Писателей омского отделения.
Публиковался во многих литературных журналах.
Подробнее

Нас читает вся планета:

We have 1443 guests online

Популярное: Эксклюзивные Публикации

Популярное: Молодые писатели

Немножко Юмора

Из Блогов

  • Юмор. и новенькое... и старое
    Я ненавижу тех, кто корчит из себя культурных людей, разговаривая о Моцарте, при этом даже не видевших ни одной из…
    Read 909 times Read more...
  • КАК ЖИВЕТ ЗЕЛЕНСКИЙ И СКОЛЬКО ОН ЗАРАБАТЫВАЛ ДО ТОГО, КАК СТАТЬ ПРЕЗИДЕНТОМ
    КАК ЖИВЕТ ЗЕЛЕНСКИЙ И СКОЛЬКО ОН ЗАРАБАТЫВАЛ ДО ТОГО, КАК СТАТЬ ПРЕЗИДЕНТОМ Владимир Зеленский – 6-й Президент Украины, самый молодой по возрасту вступления в должность и биологическому возрасту. Ранее получил широкую известность…
    КАК ЖИВЕТ ЗЕЛЕНСКИЙ И СКОЛЬКО ОН ЗАРАБАТЫВАЛ ДО ТОГО, КАК СТАТЬ ПРЕЗИДЕНТОМ - 5.0 out of 5 based on 1 vote
    Read 2294 times Read more...
  • Турист из Израиля описывает ужасы поездки в Москву.
    Страшная поездка в МосквуУ каждого есть по крайней мере одна поездка, которую он никогда не забудет. И не потому, что…
    Турист из Израиля описывает ужасы поездки в Москву. - 2.7 out of 5 based on 3 votes
    Read 582 times Read more...
  • 12 знаковых цитат великого актера Аль Пачино
    25 апреля, праздновал свое 79-летие Аль Пачино, мощный актер и мужчина с большой буквы. Он стал олицетворением мужественности и секс-символом…
    12 знаковых цитат великого актера Аль Пачино - 4.8 out of 5 based on 4 votes
    Read 5650 times Read more...
  • Дети Пугачёвой. 2019
    Двойняшки Гарри и Лиза Галкины празднуют свой первый юбилей. Первая пятилетка прошла насыщенно. Десятки тысяч подписчиков в инстаграме и всенародная…
    Дети Пугачёвой. 2019 - 5.0 out of 5 based on 1 vote
    Read 865 times Read more...
  • Горстка смешных высказываний и фраз
    Горстка смешных высказываний и фраз Грешившие россияне после смерти попадут снова в Россию. Жизнь нужно прожить так, чтобы об этом знал Google....и не знал YouTube.…
    Горстка смешных высказываний и фраз - 4.1 out of 5 based on 10 votes
    Read 7887 times Read more...
  • Марк Зальцберг. "Мы потеряли страну"
    Марк Зальцберг. Вспомните, читатель, из прошлой российской истории как в XIX веке революционеры-террористы охотились на высших государственных чиновников и на царя. Они…
    Марк Зальцберг. "Мы потеряли страну" - 4.4 out of 5 based on 11 votes
    Read 4014 times Read more...
  • МЫ И ТРАМП - Обращение к нашей русскоговорящей эмиграции
    Не могу молчать, ибо такое отношение чревато - поражение трамповского правительства и трамповской политики означало бы гибель нашей цивилизации. Она…
    МЫ И ТРАМП - Обращение к нашей русскоговорящей эмиграции - 4.0 out of 5 based on 10 votes
    Read 2603 times Read more...
  • ПУТИН — величайший человек современности
    ПУТИН — величайший человек современности Признаюсь, что до 2014 года я не понимал всего величия этой глыбы, этого  мирового лидера и отца нации. То, что…
    ПУТИН — величайший человек современности - 5.0 out of 5 based on 3 votes
    Read 2953 times Read more...
  • Посмейтесь, мы жили в то время!!!
    Девиз колхозников: «Блеснем своими яйцами на мировом рынке!» Девиз лесников: «Дадим дуба раньше срока!» Девиз в поликлинике: «Курящая женщина кончает…
    Посмейтесь, мы жили в то время!!! - 2.9 out of 5 based on 10 votes
    Read 9248 times Read more...
  • Пушкин, аля Путин
    Пушкин, аля Путин - 4.2 out of 5 based on 5 votes
    Read 2053 times Read more...
  • Аркадий Красильщиков: ОСТАНОВИВ ТРАМПА, ОСТАНОВЯТ АМЕРИКУ
    Дорогие русскоговорящие демократы, республиканцы, либертeрианцы и независимые.  Все мы приехали в капиталистическую процветающую и стали ее частью.  Все мы…
    Аркадий Красильщиков: ОСТАНОВИВ ТРАМПА, ОСТАНОВЯТ АМЕРИКУ - 3.7 out of 5 based on 3 votes
    Read 1752 times Read more...
  • Щепотка новых еврейских анекдотов
    Рабинович встретил путану, которая пообещала сделать всё, что он пожелает, за 50 баксов. А теперь угадайте, у кого только что…
    Щепотка новых еврейских анекдотов - 3.0 out of 5 based on 21 votes
    Read 17857 times Read more...
  • Взрослая жизнь в мимике младенца
    В этих жестах и мимике вся наша взрослая жизнь. Сказать, что вы не улыбнетесь - это сказать ничего. Мне лично…
    Взрослая жизнь в мимике младенца - 3.5 out of 5 based on 4 votes
    Read 5301 times Read more...
  • Фразы с сарказмом и юмором
    Фразы с сарказмом и юмором Каждый муж недоволен тем, как тратит деньги его жена и правительство. Разница только в том, что он не боится открыто…
    Фразы с сарказмом и юмором - 4.4 out of 5 based on 15 votes
    Read 44785 times Read more...
  • Ду ю спик инглиш?
    Ду ю спик инглиш? Говорят, что у нас в Америке полиция чуть-что начинает стрелять. Я не согласен. И вот почему. У меня есть друг…
    Ду ю спик инглиш? - 4.7 out of 5 based on 6 votes
    Read 4315 times Read more...
  • ВЕСЕЛО ОБ АНТИСЕМИТИЗМЕ
    ВЕСЕЛО ОБ АНТИСЕМИТИЗМЕ В разгар борьбы с «космополитизмом» Поль Робсон привез в Москву свой концерт, в который включил английские, негритянские и еврейские песни.…
    ВЕСЕЛО ОБ АНТИСЕМИТИЗМЕ - 4.5 out of 5 based on 6 votes
    Read 4691 times Read more...
  • 8 прогнозов на 2018 год от человека, предсказавшего «Брексит» и победу Трампа.
    Как утверждает человек, предсказавший победу в президентской гонке Дональда Трампа и то, что Великобритания покинет Европейский Союз, 2018 год будет…
    8 прогнозов на 2018 год от человека, предсказавшего «Брексит» и победу Трампа. - 5.0 out of 5 based on 3 votes
    Read 3429 times Read more...
  • 52 анекдота из Одессы в картинках
    Одесситы – уникальный народ. Их юмор точно не спутаешь ни с каким другим. И сколько бы раз не слышал одесские…
    52 анекдота из Одессы в картинках - 3.9 out of 5 based on 22 votes
    Read 21734 times Read more...
  • Полезная информация о воде с лимоном
    Полезная информация о воде с лимоном Коллеги! Полезная информация! Мне прислали из Израиля. Доктора призывают каждого человека, получающего эту информацию, отправить его десяти людям, и, по…
    Полезная информация о воде с лимоном - 4.3 out of 5 based on 12 votes
    Read 9925 times Read more...

Самое читаемое

Стыдно быть русским...

Для нас Путин - герой, собиратель земель Русских! Нам и в голову не придет, что Владимир Владимирович затеял войну в Крыму для того, чтобы мы никогда больше не задумывались о том сколько он украл!

Мудрые слова и не...

Когда долго любишь - это перестают замечать. Когда долго прощаешь - этим начинают пользоваться. Когда готов на все - просто перестают ценить. И только, когда уходишь, - начинают понимать, как дорог был человек, которого вернуть уже поздно...

Умные мысли, мудрые...

Умение выразить свои мысли не менее важно, чем сами эти мысли, ибо у большинства людей есть слух, который надлежит усладить, и только у немногих – разум, способный судить о сказанном. Филипп Честерфилд

Почерк и характер

Почерк. Или еще один способ определить характер 

Хочешь узнать характер интересующего тебя человека – присмотрись к его почерку… Существует такая занимательная наука, как графология.

10 русских слов с...

Говоря на языке, мы редко задумываемся о том, как слова, которые мы используем, возникли, и как их значения могли измениться со временем. Этимология — так называется наука об истории лексики и происхождении слов.

Стерномантия: Форма...

Волнующие формы женской груди из покон веков сводят с ума мужчин, зажигая в груди огонь и туманя голову, результатом чего является закономерный поворот их жизни на путь беспрекословного поклонения прекрасному.

Забытый "чёрный...

Впервые легенду о Володе-снайпере, или как его еще называли - Якуте я услышал в 95-м. Рассказывали её на разные лады, вместе с легендами о Вечном Танке, девочке-Смерти и прочим армейским фольклором.